Чтение онлайн

Она вернулась к своему стулу.

— А пока... тебе нужно решение попроще. Твои друзья-иномирцы и легат в маске не оставят тебя в покое. Тебе нужно либо исчезнуть насовсем, — она бросила взгляд на мою суму, где лежал кристалл, — либо сделать так, чтобы искать тебя стало для них слишком дорогим удовольствием.

— Я не хочу бежать, — твердо сказала я.

— Тогда остаешься, — Верда ухмыльнулась. — И мы начнем твое обучение. С завтрашнего дня. А сегодня... — она достала из-под стола бутылку мутной жидкости. — Выпьем. За королев, которые не ищут легких путей. И за старых ведьм, которые знают, где спрятаны лучшие яды.

Мы чокнулись. Напиток обжег горло, но по телу разлилось приятное тепло. Впервые за долгое время я чувствовала себя... на своем месте. Не в Храме, не в поле боя, а здесь, в этой душной, пахнущей зельями хижине, с старой, циничной ведьмой и верным грифоном.

Путь предстоял долгий. Но теперь у меня был учитель. И я была готова учиться. Не чтобы стать оружием. А чтобы стать собой.

Первый урок начался на рассвете. Верда разбудила меня, сунув в руки пустой глиняный горшок.

— Иди к ручью, — буркнула она, не глядя на меня, и принялась толочь в ступке что-то невероятно вонючее. — Наполни его. Но не просто так. Я хочу, чтобы ты принесла не воду. Принеси мне... его утреннее настроение.

Я посмотрела на горшок, потом на нее.

— Его... что?

— Ручей, девочка, не просто течет. Он просыпается, злится на холод, радуется солнцу, шепчет с камнями. Принеси мне то, что он чувствуетсейчас. — Она, наконец, подняла на меня взгляд, и в ее глазах плясали колкие огоньки. — И не вздумай просто зачерпнуть и принести. Я узнаю.

Я вышла из хижины, чувствуя себя полной идиоткой. Моргус, дремавший на солнышке, лениво приоткрыл один глаз.

Глупая игра,— прокомментировал он.

— Спасибо, я и сама догадалась, — проворчала я и побрела к ручью.

Ручей струился в паре сотен шагов от хижины. Холодный, прозрачный, он весело журчал, огибая камни. Я села на берегу, поставив горшок рядом. «Настроение ручья». Как это вообще сделать?

Я попробовала то, что делала с камнем. Закрыла глаза, попыталась почувствовать. Я ощущала холод, исходящий от воды, слышала ее бесконечный шепот. Но это были просто ощущения. Не эмоции.

Часы шли. Солнце поднялось выше, и его лучи заиграли на поверхности воды. И вдруг я заметила, как изменился звук. Он стал... ярче. Веселее. Более расслабленным. Холод еще был, но он уже не был таким пронзительным. Ручей как будто... потягивался, просыпаясь окончательно.

Я все еще не понимала, как это «принести». Я не могла запихнуть звук в горшок.

Отчаявшись, я просто зачерпнула воду и понесла обратно. Верда встретила меня на пороге. Она взглянула на горшок и фыркнула.

— Холодная, утренняя вода. Сонная. Я же просила настроение, а не завтрак для чая. Неси обратно. И не возвращайся, пока не поймешь, в чем разница.

Вторая попытка была не лучше. И третья. К полудню я уже готова была швырнуть этот дурацкий горшок в ручей. Я сидела на камне, злая и промокшая, и смотрела, как вода обтекает ветку. И тут до меня дошло.

Вода не «чувствовала» в человеческом понимании. Она просто... была. Ее «настроение» — это было отражение мира вокруг. Холод утра. Тепло солнца. Форма камней, которые она обтекала. Ее песня была не ее собственной, а песней всего, чего она касалась.

Я не должна была «чувствовать» ручей. Я должна была почувствовать мирчерезнего.

Я снова закрыла глаза. Но на этот раз я не пыталась услышать воду. Я слушала все. Шепот ветра в камышах. Жужжание насекомого. Тепло солнца на своей коже. И сквозь все это — постоянный, неизменный поток воды, который связывал все эти ощущения воедино, как нить связывает бусины.

И в этом потоке я ощутила это. Не эмоцию, а... состояние. Спокойную, безмятежную радость бытия. Просто потому, что солнце светит, а течение продолжается.

Я открыла глаза, зачерпнула воду и понесла ее Верде. Я не знала, как объяснить. Я просто знала, что на этот раз все иначе.

Она встретила меня тем же испытующим взглядом, взяла горшок и отпила глоток прямо из него. Она подержала воду во рту, потом проглотила.

— Лучше, — кивнула она. — Еще не идеально, но уже не похоже на помои. Воду ты чувствовать начала. Завтра будем учиться слушать землю.

Так начались мои дни. Каждое утро — новое, все более безумное задание. «Принеси запах заката». «Узнай, о чем спорили вороны вон на том дубе». «Сделай так, чтобы этот кактус захотел тебе доверять».

Это было безумно. Это было сложно. И это работало.

Постепенно мир вокруг меня перестал быть просто фоном. Он стал... собеседником. Я училась различать «голос» молодого побега и старого, мудрого дерева. Понимать тревогу зверя, почуявшего хищника, еще до того, как он сам ее осознает. Я не читала мысли. Я слышала саму жизнь, ее чистую, нефильтрованную суть.

Моя метка откликалась на это. Ее свечение стало более ровным, глубоким. Иногда, когда я полностью сливалась с окружающим миром, мне казалось, что я чувствую его дыхание — медленное, размеренное, как сердцебиение планеты.

Однажды вечером, сидя у огня, Верда сказала:

— Ты прогрессируешь. Медленно, как слепой червь, но прогрессируешь. Скоро можно будет переходить к практике.

— К какой практике? — насторожилась я.

— К тому, чтобы не только слушать, но и... отвечать, — ухмыльнулась она. — Мир тебе доверяет. Немного. Пора показать, что ты не только берешь, но и можешь дать. Завтра попробуешь уговорить мой огород расти быстрее.

Я смотрела на нее, не веря своим ушам.

— Уговорить... огород?

— А что, королевам не пристало заниматься сельским хозяйством? — фыркнула она. — Все великие империи начинали с сельского хозяйства. Если не можешь вырастить репу, как ты сможешь вырастить целое королевство?

— Откуда ты все это знаешь? — однажды спросила я Верду. — Эти техники... они не принадлежат этому миру.

— Этот мир, детка, старше и мудрее, чем кажется тем болванам из Храмов. Магия Хаоса — не единственная сила. Есть другие. Древние, тонкие. Шаманы северных племен Нордхейма говорят с духами ветра. Жрецы затерянных оазисов в Генэ чувствуют пульс земли. — Она указывает на полки, заваленные свитками и артефактами. — Я не просто собираю яды. Я собираю знания. Все, что не вписывается в удобные рамки легатов, считается ересью или сказками. А я... я люблю сказки. И ересь. В них часто скрывается правда.