Чтение онлайн

Генрих намеревался пересечь Сомму точно в том же месте, что и его прадед, Эдуард III, в 1346 году, во время кампании, которая завершилась впечатляющей победой англичан при Креси. Старый римский брод Бланш-Так находился между устьем реки и городом Аббевиль. Воды здесь были приливными, но большим преимуществом было то, что сам брод был достаточно широким, чтобы через него могли одновременно переправиться двенадцать человек. К несчастью для англичан, французы тоже знали свою историю и предвидели, что их противники пойдут этим путем. За два дня до того, как англичане достигли Бланш-Так, весть о том, что они направляются туда, уже распространилась на север до Булони, и подготовка к их отпору шла полным ходом. [452]

В воскресенье 13 октября, когда армия Генриха была еще примерно в шести милях от Бланш-Така, воины из авангарда захватили французского пленного, которого доставили к сэру Джону Корнуоллу для допроса. Он оказался гасконским дворянином на службе у Карла д'Альбре, которого он оставил ранее в тот день в Аббевиле. Дальнейший допрос показал, что д'Альбре имел с собой отряд в шесть тысяч человек в готовности помешать переправе. Более того, сам брод был утыкан заостренными кольями, чтобы сделать его непроходимым. [453]

Пленника поспешно доставили к самому королю и повторно допросили, но он упорно придерживался своего рассказа и даже поклялся жизнью за его правдивость. Убедившись в его честности, Генрих немедленно остановил поход и созвал своих баронов на срочный совет. После двухчасовых дебатов было принято решение отказаться от попытки переправиться через Бланш-Так. Предполагалось найти более безопасную и неохраняемую переправу дальше вверх по течению. В случае необходимости англичанам пришлось бы идти к самому истоку реки, до которого, по слухам, было шестьдесят миль.

Это была первая серьезная неудача за всю кампанию, и моральный дух рядовых, который был высок, пока они шли без сопротивления через Нормандию и Пикардию, теперь начал ослабевать. С тех пор, как они покинули Фекамп, они видели манящие проблески длинной гряды белых скал, окаймляющих нормандское побережье вплоть до мыса Грис-Низ, зная, что безопасный Кале находится всего в тринадцати милях за этой грядой. Никогда еще старая пословица "так близко, но так далеко" не была так верна. Теперь, вместо быстрой и прямой дороги к цели, им предстояло долгое и неясное путешествие, зная, что их рационов не хватит надолго и что сражение становится все более вероятным. Нетрудно представить себе отчаяние, которое, должно быть, вселял в англичан вид устья Соммы. Дело было не только в его ширине (более мили в поперечнике в самом узком месте между Ле-Кротуа и Сен-Валери), но и в огромных и пустынных просторах болот, простирающихся на запад, север и восток, насколько хватало глаз. Как им предстояло узнать, эти болота были такой же непроходимой преградой, как и сама река. [454]

Задерживаться в Бланш-Таке не было смысла, поэтому Генрих отдал приказ двигаться, и армия снова отправилась в путь, повернув на восток и взяв курс на южный берег Соммы в направлении Аббевиля. Готовясь к их приближению, эта древняя столица Понтье, которая уже дважды подвергалась английской оккупации, в 1340 и 1369 годах, мощно укрепила свои оборонительные сооружения: было установлено 12 пушек, заготовлено почти 2200 орудийных ядер и огромное количество пороха, а также в город прибыл большой отряд из армии, собравшейся в Руане. Это был не простой гарнизон, как в Арфлере. В Аббевиле были расквартированы знатнейшие люди Франции: коннетабль д'Альбре, маршал Бусико, граф Вандомский, который был главным управляющим королевского дома, Жак де Шатильон, сир де Дампьер, который был адмиралом Франции, Артур, граф Ришмон, который был братом герцога Бретани, и Жан, герцог Алансонский. Предупрежденные об этом гасконским пленником, англичане должным образом держались на почтительном расстоянии, обогнув Аббевиль и остановившись на ночь в Байоль-ан-Вимеу в трех милях к югу. [455]

На следующее утро они сменили курс и двинулись на северо-восток в надежде использовать мост у Пон-Реми. Там они не только обнаружили, что мост и различные дамбы через Сомму были разобраны местным гарнизоном, но и впервые увидели значительные силы французов, собравшихся на противоположном берегу. Хотя англичане этого не знали, перед ними стоял отряд, возглавляемый отцом и братьями Рауля де Гокура, и в своем стремлении отомстить за позор, нанесенный ему, они выстроились в полном боевом порядке, "словно готовые вступить с нами в бой там и тогда". Даже капеллан, робкий по натуре, мог понять, что это всего лишь позерство: "Тот факт, что река в этом месте имела широкое болото с обеих сторон, не позволял ни одному из нас подойти ближе, так что ни один из нас, даже если бы он захотел это сделать, не смог бы нанести ранение другому". [456]

Началась смертельно опасная игра в кошки-мышки. Когда англичане продвигались все дальше и дальше в глубь Франции, все отчаяннее ища место для переправы через реку, на противоположном берегу их настигла тень французских войск под командованием Бусико и д'Альбре, которые были полны решимости помешать их переправе. "В то время мы не думали ни о чем другом, кроме этого, — вспоминает капеллан — что по истечении восьми дней, отведенных на поход, и после того, как кончится провизия, враг, хитроумно спеша вперед и опустошая сельскую местность впереди, навяжет нам, голодным, острую нужду в пище. И в верховьях реки, если Бог не даст иного, со своей огромной и бесчисленной армией и имеющимися в их распоряжении боевыми машинами и приспособлениями одолеет нас, столь малочисленных, как мы, ослабевших от большой усталости и немощных от недостатка пищи". 15 октября — на восьмой день марша и в день, когда они должны были достичь Кале, — англичане находились почти в тридцати пяти милях от запланированного прибрежного маршрута, и каждый шаг все дальше отдалял их от цели. Уставшие, голодные и подавленные, англичане могли только молиться о том, чтобы Пресвятая Дева и Святой Георгий, под чьими знаменами и под чьей защитой они шли, ходатайствовали за них перед Верховным Судьей и избавили их от мечей врага. Мечты о славе, завоеваниях и грабежах были забыты. Оставалась только одна надежда, что в конце концов они благополучно доберутся до Кале. [457] В тот день они сделали еще один крюк, чтобы избежать большого бургундского города Амьена, столицы Пикардии, с его сетью маленьких каналов и садовыми предместьями, расположенными посреди болот. Вспомнил ли Генрих V, любуясь парящими белыми стенами и пинаклями великолепного собора XIII века, что его прадед, Эдуард III, некогда принес оммаж за Аквитанию Филиппу VI Французскому в этом самом месте? Если и так, то от него не могла ускользнуть ирония в том, что это была та самая неразрешенная ссора, которая привела его в Амьен восемьдесят шесть лет спустя.

На следующий день они доехали до маленького городка или деревни Бове, расположенного почти в пяти милях к юго-востоку от Амьена. Город с его важными мостами через реку Авр, приток Соммы, лежал у подножия меловой скалы, которую венчали белые стены огромного замка двенадцатого века, принадлежавшего Ферри, графу Водемонту, младшему сыну герцога Лотарингского. Хотя по подданству он был бургундцем, он был одним из местных дворян, которые откликнулись на призыв короля Франции к оружию и с отрядом в триста человек расположились вместе с армией Бусико на другом берегу Соммы. [458]

Бове был достаточно мал, чтобы Генрих V мог взять с него выкуп, как он это сделал с городами Арк и Э. Но ему нужно было пересечь Авр по городским мостам. Он снова послал гонцов на переговоры, и оказалось, что, независимо от настроения Ферри де Водмона, капитан, которого он оставил во главе гарнизона замка, был более благосклонен к англичанам, чем его хозяин. Он не только согласился выкупить деревню и прилегающие к ней виноградники от сожжения, выполнив обычные требования о хлебе и вине, но даже разрешил разместить армию на ночь в деревне.

Гарнизон смог предоставить только восемь корзин хлеба, чтобы накормить шесть тысяч человек, хотя корзины были достаточно большими, чтобы каждый из них несли двое мужчин. Однако был собран обильный урожай винограда, поэтому деревня была переполнена вином. Англичане не были бы людьми, если бы смогли устоять перед таким искушением. Они направились прямо к виноградникам и бочкам, наполненным новым вином, и принялись угощаться этим неожиданным щедрым урожаем. Хотя некоторые из его военачальников отнеслись к такому поведению снисходительно, считая его заслуженной наградой после всех трудов и лишений, король в конце концов объявил привал. Когда кто-то спросил его, почему, и заметил, что люди лишь пытаются наполнить свои бутылки, Генрих ответил, что не возражает против бутылок, но большинство людей делают бутылки из собственных желудков, и это его беспокоит. Находясь в самом сердце враждебной территории и ежедневно, если не ежечасно, живя под угрозой нападения, он не мог позволить себе, чтобы его армия была вышла из строя из-за пьянства. Она и так была достаточно уязвима. [459]

Перед тем как покинуть Бове, на следующий день, в четверг 17 октября, Генрих имел еще один разговор с капитаном замка. Двое из его воинов были настолько больны, что не могли продолжать путь. Генрих не хотел просто бросить их на произвол судьбы, и капитан вежливо согласился принять их у себя и позаботиться о них. Отдав вместо платы двух лошадей, Генрих собрал свое войско и снова отправился в путь. [460]

Переправившись через Авр у Бове, англичане вернулись на берега Соммы, чтобы возобновить поиски неохраняемого моста или брода. Это была напрасная надежда. Бусико и д'Альбре патрулировали противоположный берег, а все города и замки были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Когда англичане проходили мимо обнесенного стеной города Корби, расположенного примерно в десяти милях к востоку от Амьена, гарнизон сделал вылазку, и в последовавшей за этим стычке штандарт Аквитании, который нес Хьюго Стаффорд, лорд Буршье, был захвачен. Это был величайший позор, который мог постигнуть знаменосца, чьим рыцарским долгом было умереть, защищая его. К счастью, один из его родственников, молодой эсквайр по имени Джон Бромли, который был конюхом королевских покоев, пришел на помощь Буршье, вернул штандарт и сумел оттеснить французов к Корби, убив двоих из них и захватив двух латников. [461]