Чтение онлайн

Архиепископ же напротив сохранял стоическое спокойствие.

— Дайте мне факел, — потребовал он, протягивая княжеский посох стражнику.

— Вы уверены, мессир?

— Молчать! — прошипел архиепископ. Тяжело вздохнув, стражник принял посох и передал архиепископу факел, и фигура прелата, склонившись, прошла во мрачный каземат.

— Не ходите за мной, я желаю поговорить с ним наедине, — приказал Князь Церкви.

— Да, милорд, — с некоторым облегчением в голосе ответил стражник, — как пожелаете.

Монсеньор Стефан поднял факел высоко над головой, настолько, насколько позволяли его испорченные артритом суставы. Эта камера была просто королевскими покоями по сравнению с предыдущими, ибо имела просто огромные размеры. И сразу четыре больших, но перекрытых железными решетками окна. В центре её на полу лежал совершенно измождённый человек, опутанный цепями. Архиепископ сделал несколько шагов вперёд. Он опустил факел и указал им на человека. Тот даже не пошевелился, на первый взгляд казалось, что он совершенно мёртв. Во многих местах его одежда прохудилась настолько, что была видна бледная, как у мертвеца, плоть. Прелат хмыкнул. Он поднёс указательный палец ко рту и погрузил его туда, затем впился зубами в кожу. Поморщившись от боли, он ощутил во рту металлический привкус, а затем, вытянув руку вперёд, надавил изо всех сил другим пальцем указательный палец и капля крови упала на пол. Этого было достаточно, чтобы лежащее перед ним существо резко встрепенулось.

— Сколько лет ты томишься здесь? — спросил архиепископ, ухмыляясь и глядя на человека, который медленно стал подниматься с пола. Тот сделал движение вперед, к капле крови, лежащей на пыльном полу у края мантии архиепископа, но цепи крепко держали его.

— Вампиры весьма могущественны, — словно бы разговаривая сам с собой, мечтательным голосом произнёс архиепископ. — Но в то же время у них есть одна очень большая слабость — это кровь. Лиши вампира крови, он не умрёт, ибо есть нежить по натуре своей, но ослабнет и превратится лишь в высохшую оболочку. В таком состоянии он может быть протянет годы, десятилетия и даже целые века, но тем не менее ему всё же нужно питаться. Это ожидание может быть невероятно мучительным. Я даже представить не могу, что испытывает такое существо, под влиянием жажды, усиливающейся с каждой минутой. В то же время стоит дать лишь немного крови ему, и он возродится, словно феникс, из пепла. — прелат— еретик посмотрел на лежащего у его ног вампира.

— Итак, друг мой, — сказал он. — У меня есть для тебя одна работенка. Нужно устранить кучку идиотов, что стоят у меня на пути. И для этого мне пригодишься как раз ты. Они твои злейшие враги. Они схватили тебя и бросили сюда, в эту мрачную, лишенную даже лунного света камеру. Они морили тебя голодом в течение многих лет, уничтожь же их, и твоя месть свершится. — архиепископ отступил назад. — я освобожу тебя. В обмен на это ты должен будешь служить и беспрекословно подчиняться всем моим приказам, — произнес он. Затем архиепископ полез за пазуху и извлек оттуда ключ, после чего опустился, с трудом, на одно колено, и принялся размыкать замки. Вампир лежал неподвижно и не шевелясь. Ровно двенадцать замков сковывали его. Прелат— отступник по очереди и с большим трудом, ибо ему было тяжело опускаться и подниматься на колено каждый раз из— за возраста и болезней, отомкнул все замки, а потом, наклонившись к лежащему на полу узнику, сказал, — я дам тебе немного крови, чтобы ты пришел в силу. — после чего ренегат покинул камеру.

— Кажется, он околел, — сказал монсеньер Стефан, обращаясь к одному из стражников. Тот переглянулся с двумя своими коллегами.

— Быть не может, — пробормотал стражник. Он кое— что понимал в сверхъестественных существах. — Вампиры, милорд, весьма обманчивы, они мертвы по своей природе, я слышал, что вампир может лет сто без еды проваляться, хотя при этом высохнет.

— Я знаю, оборвал его архиепископ, — но тем не менее, я видел, он мертв. Войдите туда. — стражники переглянулись. — Ну чего вы боитесь! Он закован двенадцатью стальными цепями, их даже принцу вампиров не порвать, ибо они защищены тайным заклятием, даже Дракула бы их не порвал.

Стражники, переглядываясь, осторожно вошли внутрь, под зловещим взором архиетеритка, держащего в своей тощей руке факел.

— Позвольте, я возьму это, — сказал облаченный в мантию предатель, отобрав у одного из стражников свой княжеский посох. — Заходите, — учтиво произнёс он и трое стражников скрылись в темноте, тогда архиепископ с проворством, недоступным на первый взгляд человеку его возраста, захлопнул дверь и быстро запер её на ключ.

— Монсеньор, что происходит? — раздались внутри испуганные голоса.

— Ничего не происходит, идиоты, — прошипел еретик. — Просто мне нужен слуга, достаточно сильный, чтобы избавиться от моих врагов, но он слишком слаб, пока. К счастью, ему хватит вашей скудной крови, чтобы напитаться. — в камере раздались вопли и крики. — Он не так уж и слаб за двадцать после двадцати лет заточения и отсутствия кормёжки, — усмехнувшись, произнёс монсеньер Стефан. Наконец, крики и шум внутри затихли. Прелат осторожно отомкнул дверь. На пороге стоял мужчина с бледной кожей. Его лицо было испачкано чем— то красным, хотя в темноте это разглядеть было сложно. Архиепископ не стал заглядывать в камеру, хотя предполагал, что он там увидит. Монсеньор Стефан снял с себя княжескую мантию и бросил узнику.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал он. — К счастью, из цитадели ведут подземные хода, о которых знают немногие. Мы сможем перейти по ним прямо в мое поместье. Пошевеливайся. Мне не доставляет удовольствия находиться здесь. — С этими словами сия странная пара состоящая из сгорбленного старика, опирающегося на посох, и идущего за ним тенью человека с длинными волосами, закутанного в княжескую красную мантию, двинулась по мрачным подземельям. И вскоре этот коридор снова погрузился в непроглядную тьму, оставив несчастных узников, сидящих в камерах наедине со своими страхами.

***

Дворец обер — бургомистра поражал своими размерами и красотой даже обитателей Центрального квартала, самого богатого и роскошного в славном городе Мариенгофе, где жили влиятельнейшие и богатейшие его граждане. Это прекрасное двухэтажное здание из чисто белого камня, под зелёной черепичной крышей, с красивыми ангелочками и атлантами, украшавшими его, масками дев и грозно рыкающими львами по бокам каменного крыльца, окнами, выложенными разноцветным стеклом. И это только снаружи. Дворец окружала металлическая кованая ограда, которую создали в свое время лучшие кузнецы Мариенгофа. Витиеватые полоски металла, красивые виноградные гроздья и листья чудных деревьев, настоящее произведение искусства, стоившее баснословных денег. Капитан охотников на ведьм Отто в сопровождении двух вооружённых до зубов телохранителей, был в числе многих приглашённых на этот ужин обер — бургомистром города Мариенгофа Вольфгангом Ван Хутером.

Капитан приблизился к огромным дверям из красного дерева, обитых снаружи железом, где его ждали облачённые в золотые ливреи слуги. Капитан— охотник на ведьм облачился для парадного ужина в чёрную наполированную кирасу, длинный плащ, подбитый горностаем и высокие сапоги. За пояс он заткнул пару пистолетов с рукоятями, охваченными серебром, и опоясался мечом искусной работы. Минуя гостиную, он вошёл в центральный зал, сопровождаемый слугами.

Это было настоящее невообразимое пиршество. Здесь его ждало невероятное зрелище. Паркет, начищенный до блеска и натертый воском, так что, глядя в него, можно было бриться. Сотни зеркал вдоль стен, в которых отражалась освещённая, ярче, чем это может сделать даже полуденное Солнце, комната. Тысячи свечей, с которых слуги ежечасно снимали нагар, горело здесь, освещая и согревая комнату. Пылали камины по бокам зала. Вдоль стен стояла пара неимоверно длинных столов, застеленных белыми скатертями. Чего на них там только не было. Золотые и серебряные блюда, заваленные яствами со всех концов известного мира. Золотые подсвечники с свечами из белого воска, тающего словно сахар. Потоком лились драгоценные тончайшие вина, таял на льду щербет.

Перпендикулярно этим двум столам, на фоне грандиозной мозаики с изображением греческих атлетов и полуобнаженных дев, восседал в роскошном одеянии обер — бургомистр с бледным, и немного синюшным лицом, хотя и чисто выбритый. Он неимоверно похудел и был похож на живого мертвеца. Его пальцы беспрестанно шевелились, сверкая драгоценными камнями, вставленными в кольца. Чёрно — красный бархат оттенял белизну его кожи, а глаза обер — бургомистра постоянно блуждали.

Справа от него восседал облачённый во всё красное архиепископ в кардинальской тиаре. Он, казалось, был похож на статую ветхозаветного пророка, сложивший свои руки на животе и глядящего на множество богатых и влиятельных гостей. Слева от обер — бургомистра расположился чудовищных размеров толстяк с десятью подбородками, крошечными поросячьими глазками и постоянно красным потеющим лицом. Он кушал пирог с голубями, даже не дожидаясь официального начала трапезы.