Чтение онлайн

Бесчисленные слуги и лакеи мелькали туда — сюда, расставляя блюда и усаживая дорогих гостей на стулья из резного дерева, обитые красным и зелёным бархатом. Капитана Отто усадили за президиум рядом с архиепископом, что было достаточно символично. Капитан не предполагал, что его встретятся с простёртыми объятиями, и будут оказывать всяческое содействие. Он уже успел днём посетить городскую тюрьму, где ему показались содержащихся и ждущих обвинений и праведного суда еретиков, а также сгоревшую площадь квартала артистов, богадельню и другие примечательные места города. Нигде не было ни единого следа скверны или разложения.

Всё обстояло крайне благочинно и даже, можно сказать, пиетично. Это несколько пугало капитана, и он постоянно оставался начеку. Казалось, словно в городе происходил какой— то дьявольский маскарад, но стоило протянуть руку и отдёрнуть занавес, как за ним обнаружились бы чертоги ада. Так или иначе, капитан решил не отказывать себе в удовольствии и всё— таки посетить званый ужин обер — бургомистра, а заодно всё как следует разузнать. На зеркальном паркете в центре зала кружились переодетые танцовщицы и танцоры, факиры выдыхали огонь, оркестр музыкантов играл прекрасные мелодии, поэты декламировали свежесочинённые стихи, фонтаны из белого мрамора били пенными игристыми винами. Позади от президиума, в левом углу расположился целый сад из роскошных цветов. По приказу обер — бургомистра за городом срезали дёрн со свежей травой и разложили его прямо на полу, а затем собрали целый сад из выкопанных деревьев и кустарников. В этом импровизированном саду, на траве лежали два леопарда — один белый, другой же чёрный, как смоль. Обезьянки, сидящие на ветках в золотых ошейниках, что — то пищали и кувыркались. Выше них, на самой вершине этого искусственно созданного сада, сидели разнообразные птицы, привезённые из нового света. В импровизированном пруду расположилась большая змея, привезённая из Южной Америки. Напротив, в другом углу, семь изящных арфисток играли на своих золотых арфах, что делало сей званый ужин похожим на древнегреческие и древнеримские пиршества.

Когда часы пробили полночь, а все гости, рассевшиеся за столами, были уже сыты и пьяны, а также вдоволь насмотрелись на прекрасных танцовщиц, танцоров и разные диковинки, и чудеса, которыми обер — бургомистр наполнил парадный зал своего дворца, в комнату внесли торт, главное чудо этого ужина — двенадцать дюжих атлетов в одних лишь набедренных повязках и золотых масках с телами греческих богов, намазанные желтоватым маслом, от которого они блестели и переливались, несли блюдо, достаточных размеров, чтобы поставить на него карету. На этом блюде аж в семь ярусов высоту возвышался громадный торт. Даже страшно представить, сколько муки, яиц, сливок, молока, масла, цукатов, вафлей, орехов и сахару ушло на то, чтобы его изготовить.

Это было настоящее восьмое чудо света, такое, что все гости разом смолкли, а музыканты даже перестали играть. Никто не остался равнодушен, даже те, что терпеть не могли сладкое. Особенно толстый главный булочник Марингофа, сидящий слева от обер — бургомистра благородный мастер Ван Дейм, который уже успел слопать столько блюд, что можно было бы накормить целый пансион бедных людей. Все устремили свои взоры на торт. Белый, словно облако, крем, сбитый с вином из самых лучших сливок. Розочки из красного крема, цукаты, сусальное золото, множество пампушек и всевозможных украшений. Вот каков был этот торт. От него исходил невероятный аромат, перекрывший разом все запахи предыдущих ему разнообразных кушаний. Этот торт затмил в своём воображении всё, что раньше когда — либо ели почтенные гости. Атлеты поставили блюдо на пол и раскланявшись покинули зал под шутки и аплодисменты гостей.

— Давайте— же скорее пробовать его, — буквально простонал толстый булочник, пожирая великолепный торт глазами.

Вольфганг Ван Хутер, обер — бургомистр славного города Мариенгофа, хотел было что— то сказать и даже сделал движение вперёд, порываясь подняться, но архиепископ монсеньер Стефан опередил его. Поднявшись со своего места, он взял в одну руку кубок, наполненный вином, в другую нож и несколько раз отчетливо постучал ножом по краю кубка, призывая к тишине. Дождавшись, пока шум разговоров, смех, музыка и шепотки закончатся, оставшись в полной тишине архиепископа наконец обратился к присутствующим.

— Дорогие друзья! — начал он, капитан Отто, несмотря на то, что пропустил уже несколько бокалов вина, заметил, что голос архиепископа был не дряхлым, не надтреснутым, как и положено глубокому старцу, а сильным и молодым. Да и сама фигура прелата изменилась, словно это был молодой и крепкий человек, с широко расплавленный плечами, не знавший ни немощи, ни болезней. — дорогие друзья, — произнёс Князь Церкви, обращаясь к гостям совсем не типичным для себя образом, — я очень рад, что вы собрались сегодня на этот прекрасный званый ужин, устроенным нашим дорогим обер— бургомистром Вольфгангом Ван Хутером. Да правит он долго.

«Да правит он долго» — раздались многочисленные голоса. Архиепископ вновь поднял руку, призывая к тишине.

— Многие годы мы с вами жили в добром соседстве, делили невзгоды и радости, печали и достижения. В последнее время наш славный город оказался под тенью зла. Таинственный Балаган Дьявола, артисты, несущие разврат, ведьмы и чудовище, прячущееся глубоко под городом. Но всё это уже в прошлом, ибо какие испытания не подготовила бы нам судьба мы, благодаря нашим общим усилиям, благодаря друг другу, поддержке, взаимоуважении и, самое главное, желанию мирно сосуществовать и развиваться на пользу общего дела сможем их преодолеть. К сожалению, тучи сгустились над нами, но разве стоит нам волноваться из— за этого? Посмотрите на себя. Вы окружены золотом. Едите с золота, пьёте роскошное вино, о котором простые мира сего не смеют даже помыслить. Вы спите в постели из шелка и бархата. Можете позволить себе любой каприз. Его последние слова утонули в выкриках одобрений, одиноких хлопках.

— Разве стоит беспокоиться о тех, кто окружает нас, о всей этой черни? — архиепископ повернул голову в сторону и краем глаза посмотрел на непроницаемое лицо капитана— охотника на ведьм. — Выпьем! — неожиданно произнёс монсеньер Стефан. В этот самый момент в зал вошли несколько слуг, таща здоровенный бочонок.

— В этой бочке находится особое вино. Ему четыреста лет. Такого вина вы еще никогда не пробовали, — ухмыляясь, произнес архиепископ. Слуги поставили бочку на пол. Прекрасная танцовщица с серебряным топориком в руке приблизилась и одним ударом пробила отверстия в ней. Следом в зал вошли ещё четверо слуг, неся большие серебряные подносы, на каждом из которых стояли кубки общим количеством, равным количеству костей. Танцовщица взяла в руку черпак и, погружая его в ярко— красное вино, наполняла каждый кубок, а коленопреклоненные слуги разносили эти кубки гостям. В конце концов, каждый гость держал этот кубок в руке.

— За наш славный и великий город, и за наше общее счастливое будущее! — произнёс архиепископ и одним уверенным движением осушил кубок, а затем поставил его вверх дном на скатерть.

— За Мариенгоф до капли! — повторил обер — бургомистр и сделал то же самое.

— За нас! — сказал главный булочник Ван Дейм, опрокинув небрежно кубок себе в рот.

Капитан Отто осторожно пригубил вино. Не распознав в нем никакого яда или прочего зелья, он сделал пару глотков и поставил кубок на стол. Остальные гости быстро осушали кубки, восхищаясь послевкусием букетом и ароматом этого чудесного напитка. Но неожиданно капитан заметил, как один из гостей грузно опустился на свой стул. Он явно засыпал. Возможно, это было последствие возлияния за вечер, но мигом позже гости один за другим стали буквально валиться с ног. Некоторые рухнули лицо в тарелку, другие просто упали на пол. Капитан повернулся на каблуках он увидел толстяка — главного булочника, во всю храпящего на своём месте, затем он увидел, как медленно оседает в своём кресле.

— Это не яд. — равнодушно произнёс архиепископ. Капитан потянулся к рукояти пистолета, но его повело он грузно навалился на стол.

— Предатель! — прошептал он.

— Неважно! — ответил архиепископ. — В конце концов, я стану Папой Римским и тогда ты, и подобные тебе мрази вынуждены будут мне подчиняться.

— Взять их! — крикнул он. Неожиданно торт взорвался. Вверх взвились клочья белого крема, куски бисквита и нежные начинки из малинового варенья. Архиепископ укрылся от этого ливня своей мантией. Сняв с плеча указательным пальцем немного крема, он засунул его в рот и, облизав, доложил.

— Неплохо, хотя, по — моему, слишком сладко.

В центре изуродованного торта появилась могучая фигура. Капитан— охотник повернулся и уставился на неё, чувствуя сильное головокружение. Дрожащей рукой он извлёк пистолет, нацелился и выстрелил. Попал он или нет, капитан так и не понял, но он услышал, как испуганно запищали и зарычали зверей, и даже змея решил скорее убраться. Вампир, перешагивая через развалины торта, вышел вперед, расправляя свои плечи.

— Они твои, — сказал архиепископ, — все они. Наслаждайся. Затем он, стремительно подобрав одежды, двинулся к выходу. Слуги и танцовщицы стали снимать свои маски, демонстрируя бледные лица с неестественно красными глазами. Многие из них открывали рты, в которых блестели белые зубы.