Чтение онлайн

Улыбка ЛаЛы мгновенно стерлась с лица.

– Верни на место, Джекс. Твои покои в другом крыле.

– Нет. – Он развалился в кожаном кресле и закинул ноги в сапогах с пряжками на стол. – Я поселюсь в соседней комнате, рядом с Эванджелиной.

– Не получится, – возразила ЛаЛа. – Там живут члены семьи Дарлинг.

– Так пересели их в другие покои. Каждый раз, когда я оставляю эту девушку одну, ее пытаются убить. – Тон его голоса казался дружелюбным, но выражение глаз было холодным точно лед. – Ее муж все еще проклят, и злобное проклятие заставляет его выслеживать Эванджелину, словно лису.

ЛаЛа пораженно ахнула:

– Эванджелина…

– О, милая, не переживай за меня. Я не упомянула об этом в письме, потому что не хотела испортить тебе помолвку.

Эванджелина одарила Джекса недовольным взглядом, но он лишь пожал плечом и подбросил дракончика в воздух, как излюбленное яблоко.

– Сомневаюсь, что ЛаЛа выйдет замуж, – пробурчал он.

– Джекс, – шикнула на него Эванджелина.

– Я просто сказал правду. Мы все знаем, кто такая ЛаЛа на самом деле. По крайней мере, мне это хорошо известно, – произнес он и подбросил дракона еще выше.

Эванджелина не смогла подобрать подходящих слов, чтобы описать, как стыдно ей было в тот момент.

– Мне очень жаль, – сказала она, повернувшись к ЛаЛе. – Похоже, Джекс забыл свои манеры в карете. И не нужно селить его рядом со мной. Стойло или подземелье подойдет ему куда лучше.

– Нет, Джекс прав, – отозвалась ЛаЛа. – Если тебе и правда грозит опасность, пусть лучше находится поблизости.

Она улыбнулась, но улыбка ее поблекла, совсем как помятые вещи, которые снимали и надевали слишком много раз. Даже золотистые чешуйки на платье не смогли придать ей ослепительности.

Эванджелина почувствовала себя виноватой.

– ЛаЛа… Мне так жаль, что мои проблемы портят твой праздник.

– Не извиняйся. Торжество без капли драмы и не приносит никакого удовольствия. Так что я должна тебя еще поблагодарить. – ЛаЛа одарила Эванджелину, возможно, излишне широкой улыбкой.

Эванджелина притворилась, что поверила ее словам, и улыбнулась в ответ, словно проклятия и принцы, желающие ее убить, существуют лишь в ее любимых сказках. Внезапно она поняла, что единственным искренним человеком в комнате был Джекс. Он со стуком поставил дракончика на стол и направился к выходу. И хотя в споре за покои победа досталась ему, он выглядел еще более несчастным, чем раньше.

– Мне жаль, что он так сказал, – не выдержав, сказала Эванджелина.

Но ЛаЛа лишь отмахнулась, будто речь шла о чем-то совсем незначительном.

– Я привыкла к его перепадам настроения. К тому же он всегда недолюбливал Дом Слотервуд.

– Джекс сказал мне, что Хаос не переносит этот Дом, – заметила Эванджелина, хотя после истории, рассказанной Джексом в карете, она догадывалась, что и он не питает теплых чувств к Великому Дому Слотервуд. Но сейчас она сомневалась, стоит ли безоговорочно верить его словам. Ей совсем не хотелось пересказывать кровавую историю Венджинса Слотервуда – она не очень-то подходила для торжества в честь помолвки ЛаЛы, – но все же ей было интересно, может ли ее подруга подтвердить правдивость тех событий. – Джекс сказал, Дом Слотервуд повинен во всех наших неприятностях.

ЛаЛа тяжело вздохнула:

– Дом Слотервуд совершал жуткие вещи. Но все из нас однажды поступали ужасно во имя любви.

Она усмехнулась, и Эванджелина заподозрила, что определение ужасных поступков у ЛаЛы вполне соответствует представлениям Джекса: они готовы были пойти на все что угодно ради желаемого.

Через мгновение ЛаЛа вышла ее комнаты, напоследок чмокнув Эванджелину в щеку и сказав, чтобы она обязательно переоделась перед ужином.

После проведенного в тесной карете дня Эванджелина желала лишь долго нежиться в горячей воде, а не менять наряды, но она понятия не имела, когда вернется Джекс, а переодеваться в его присутствии ей совсем не хотелось.

Она начала перебирать платья, которые оставила для нее ЛаЛа.

Внезапно раздались приглушенные голоса:

– Осторожно…

– Проклятие Лучника… охотится… едва ее не убил.

Едва слышимые фразы доносились из соседних покоев. Эванджелина не должна была подслушивать, и ей уж точно не стоило на цыпочках подкрадываться ближе к стене, но голоса принадлежали Джексу и ЛаЛе, а говорили они о ней и Аполлоне.

Эванджелина сложила ладони около уха и услышала Джекса, чей голос звучал более отчетливо:

– Ты можешь снять проклятие?

Эванджелина затаила дыхание. Неужели он и правда имел в виду то самое проклятие? Но ведь лишь из-за заклятия Лучника она и согласилась открыть арку.

Замерев на месте, она прислушалась к тихому ответу ЛаЛы:

– Мне жаль, но с прошлой недели, как ты побывал здесь, ничего не изменилось. Я все еще ничем не могу помочь.

– Хотя бы попытайся.

– Тебе хорошо известно, что спасения нет.

– Попробуй найти его, – сказал Джекс. – Она может умереть.

– Ты не позволишь этому случиться.

– Я… – Он зарычал, и полный ярости рев эхом отскочил от стен.

Затем воцарилась тишина, которую нарушало лишь учащенное биение сердца Эванджелины. Через мгновение Джекс снова заговорил, вот только на этот раз его голос звучал слишком приглушенно, чтобы разобрать слова, – или же вихрь мыслей в голове Эванджелины заглушал все остальные звуки. Он велел ей не искать другой способ снять проклятие Лучника. Не единожды повторил, что в этом нет никакого смысла. Но именно этим Джекс, казалось, и занимался. И, судя по словам ЛаЛы, всю прошлую неделю, когда его не было рядом, он искал способ снять проклятие.

Эванджелина тотчас одернула себя, напоминая, что не может доверять Джексу. Она была для него лишь ключом, способным открыть Арку Доблестей, да и ЛаЛа однажды упоминала, что люди, которые сближались с Джексом, непременно погибали. Поэтому, хотя Джекс и пытался найти способ покончить с проклятием, он без всяких сомнений делал это только ради того, чтобы она открыла арку и воплотила в жизнь другой его жуткий план.

Она упрямо отгоняла от себя мысли, что Джекс, возможно, искал лекарство потому, что искренне заботился о ней. Эванджелина знала, что это правда, но верилось все равно с большим трудом. Ведь она тоже заботилась о нем.

– Сколько камней нужно найти? – спросила ЛаЛа.

– Три.

Мгновение стояла тишина, а затем ЛаЛа мягко произнесла:

– Надеюсь, ты захватил достаточно яблок.

Сомнения снова и снова терзали Эванджелину, но она была уверена в одном: ЛаЛа подобрала для нее поистине великолепное платье.

Как только надела его, она подумала, что именно так и ощущается столь желанное «долго и счастливо». Эванджелина завила волосы цвета розового золота и уложила их на затылке, закрепив заколками в форме цветков, в центре которых виднелись яркие драгоценные камни. Она хотела подчеркнуть смелое декольте, которое почти полностью оголяло ее плечи, если не считать изящных тонких бретелей, спускавшихся к соблазнительному V-образному вырезу. Воздушная ткань платья искрилась звездной пылью. Лиф украшала россыпь расколотых драгоценных камней, переливавшихся розовыми, голубыми и фиолетовыми оттенками, а от груди спускалась пышная юбка с разрезом до бедра. Наряд выглядел очень смело, и Эванджелина чувствовала себя безрассудной, кружась перед зеркалом до тех пор, пока осколки драгоценных камней не вспыхнули ярким блеском.