Чтение онлайн

***

7155 лет со дня рождения Богини.

Игг-Сабет, замок Ивив-Серип.

— Похоже, твой отец хочет сделать объявление, — говорит Карлетт, кладя ладонь в чужую руку. Спокойная музыка танца заполняет бальный зал.

— С чего такие выводы? — спрашивает Алкей, выставляя ногу вперёд для реверанса.

— Он нервно стучит по бокалу с вином, не отрываясь смотрит на тебя с начала танца и о чём-то перешёптывается с моей матушкой третий раз за последние десять минут. Я вижу, как она начинает раздражаться.

Алкей хихикает и с поклоном завершает танец.

— Ты прекрасно танцуешь, — жёлтые глаза проходятся по фигуре в нежно-голубом платье.

— Ты это уже говорил, — усмехается Карлетт, с нежностью смотря на мага.

Молодые люди проходят в центр зала, к своим родителям. Ксена Тиндаль, мать Алкея, ласково улыбается, приглаживая и без того идеально уложенные волосы сына. Красивые, тонкие черты лица украшают лучики-морщинки. В голубых глазах плещется искристая любовь к сыну и гордость за него.

— Не верится, что с твоего рождения прошёл уже двадцать один год, — магиня прижимает кулачки к груди, вздыхая.

— Матушка, — тянет Алкей, стараясь скрыть смущённую улыбку, на что Ксена добродушно посмеивается.

Музыка затихает. Эрбин Тиндаль выходит вперёд, поднимая бокал с вином. Его звучный, возбуждённый голос разносится по помещению гулким эхом.

— Друзья! Я рад видеть вас всех на дне рождения моего сына! — шерон подходит ближе к Алкею, кладя руку ему на плечо и заглядывая в глаза. — Мой мальчик! Моя гордость! Умелый маг и прекрасный воин! Будущий шерон Ихт-Карая!

Гости согласно галдят, поднимая бокалы. Алкей, вздёрнув нос, гордо выпячивает грудь.

— Но каждый из нас знает, — продолжает Тиндаль-старший, — что любой хороший правитель не будет таковым без направляющей его руки мудрой жены.

Карлетт чувствует, как вибрирует магия Алкея и как напрягся он сам в попытке её усмирить. Ведьма придвигается ближе, перехватывая чужой мизинец своим.

— И поэтому мной и достопочтенной мадам Лави для процветания наших государств был заключён союз. Мой сын, Алкей Тиндаль, наследный шерон Ихт-Карая, и дочь Верховной Жрицы Акрата, Карлетт Лави, начиная с сегодняшнего дня обручены!

Карлетт застывает в ступоре, оглушённая грохотом поздравлений и нестройного хлопанья. Девушка поднимает голову, встречаясь глазами с недоумённым, но полным осторожной радости и хрупкой надежды взглядом Алкея.

…С момента объявления о помолвке прошло чуть больше полугода, и за это время…

— Они едут! Они едут! — Марона, восторженно подпрыгивая на носочках, переводит взгляд с окна на подругу и обратно.

…ничего не изменилось. Отношения Карлетт и Алкея остались такими же тёплыми и нежными, разве что теперь молодые люди более открыто демонстрировали миру свои чувства. Они подолгу гуляли в садах, разговаривали обо всём и ни о чём одновременно, а дворцовая библиотека заполнилась их смехом, цитированием стихов и прочитанными по ролям фрагментами из глупых романов. И несмотря на это оба считали, что в своей влюблённости они одиноки, ведь ставший таким привычным флирт теперь больше походил на дружеские шутки, нежели на показ своих чувств. Марона сокрушалась каждый раз, когда Карлетт рассказывала ей о своих переживаниях. Дамкер советовала просто поговорить с Алкеем, но новоиспечённая невеста боялась, что её будущий муж не примет чужих чувств, сказав, что для него она просто хорошая подруга.

Карлетт тяжело вздыхает, придирчиво осматривая себя в зеркале. Лимонного цвета блио с лёгким зелёным градиентом хорошо сидит по фигуре, очерчивая плавные изгибы.

— Ты выглядишь великолепно, — Марона подходит сзади, кладя руки на плечи подруги, мягко их сжимая и поглаживая большим пальцем.

— Это первый официальный визит для обсуждения свадьбы, — говорит Карлетт, закусывая губу. — Я волнуюсь.

— Удивлена, что они сразу не начали подготовку, — Марона падает на кровать, матрац под ней жалобно скрипит. — С первого дня было понятно, что вы созданы друг для друга. Посмотришь на вас и сляжешь на неделю в сахарную кому.

Карлетт хмыкает, поднимая бровь на хихикающую подругу. У Мароны на уголках глаз выступили капельки слёз, она смахивает их лёгким движением руки. В дверь стучат. Диваль заходит в комнату, как всегда одетый с иголочки. Розовые волосы вьются мягкими локонами. Узкие глаза смотрят с безмятежным спокойствием, на круглом лице поселилась мягкая улыбка.

— Вас ожидают в главном зале, — говорит фамильяр своим тёплым, слегка шепелявым голосом.

— Уже идём, — Марона спрыгивает с кровати, подхватывая своего фамильяра под руку и выходя с ним из комнаты.

Карлетт выходит вслед за ними, кинув последний взгляд на себя в зеркало. По пути в зал, размахивая свободной рукой, Марона лепечет, раздумывая о том, как будет выглядеть будущая свадьба. Диваль, идущий рядом, кивает на каждое слово. Главный зал встречает их звоном бокалов, задорным смехом Тиндаля-старшего и спокойным голосом мадам Лави. Марона утаскивает Диваля к столу с закусками, а Карлетт подходит к Алкею. Маг берёт девушку за руку, галантно целуя внешнюю сторону ладони.

— Моя невеста, как всегда, прекрасна.

Улыбаясь, Карлетт уводит глаза в пол. Ей хочется прижаться к любимому всем телом, повиснуть на шее, почувствовать тепло рук и щекочущее дыхание на шее, но она не может позволить себе сделать это на людях и лишь кивает, переплетая свой мизинец с чужим.

— Ты пришла очень вовремя, Карлетт, — говорит господин Тиндаль. — У нас тут разгорелся спор. Твоя матушка настаивает на проведении церемонии в Карандэ, я же считаю, что территория замка Ивив-Серип больше подходит для празднования свадьбы.

Карлетт переглядывается с Алкеем и вежливо улыбается, отвечая:

— Я думаю, с обрыва Священного Храма откроется чудесный вид во время церемонии.

— И правда! — Тиндаль-старший вскидывает руку, пара капель вина вылетает из бокала. — И как мы сами не догадались? Диона, твоя дочь очень мудра. Использовать нейтральную территорию храма, хм. Надо отправить письмо главному викарию. И позаботиться о перевозке. О, а ещё…

Пока мужчина продолжает перечислять список дел, Карлетт бросает взгляд на матушку. Диона стоит с гордым видом и, заметив на себе взгляд дочери, кивает ей, подмигивая.

За разговорами и обсуждениями предстоящей свадьбы проходит ещё несколько часов. Иногда беседы прерываются танцами. Марона с Дивалем не пропускают ни одного, кружась по залу красно-синим вихрем. Верховная Жрица дарит танец господину Тиндалю. Их танец сильный, но изящный, искрящийся не магией, но забытыми чувствами, напряжением и остротой. Он притягивает взгляды всех собравшихся и не отпускает даже после того, как музыка стихает. Карлетт, нахмурившись, провожает взглядом матушку, отошедшую к столу с напитками. Девушка всегда знала, что между её матерью и господином Тиндалем что-то было. Что-то, что нельзя забыть, но можно похоронить глубоко внутри, запереть на ключ, а его сам выбросить в бездонную яму. Карлетт видела эти горящие взгляды в детстве, даже когда отец был ещё жив. Чувствовала напряжение кожей, когда два правителя оказывались в одной комнате. Но несмотря ни на что, Карлетт не пыталась выяснить природу этих чувств. Прошлое матери всегда было для девушки загадкой. Сладкой, манящей, но которую не хочется раскрывать. Не хочется портить волнующее томление от догадок и предположений. К тому же она видела плохо скрываемую боль на лице Верховной Жрицы после каждого взгляда на шерона Ихт-Карая. И молодой ведьме не хотелось бередить старые раны дорогого сердцу человека.