Чтение онлайн

– Ир, а кто сегодня краску заберет? И остальное, что по мелочи осталось?

– А что, Евсеевич не заезжал ещё? –удивилась Шапутко. – Вот жучара! Ему Рома днём поручил всё у тебя забрать. Я сама слышала! Позвонить ему? Я позвоню! Ты это, Оль, оставь всё у Мамелова под лестницей пока. И домой шагай. Вечер уже! Потом заберем, если что.

– С ума сошла? – возмутилась Олька. – То-то же Мамелов обрадуется, когда мы ему на весь ресторан краской навоняем!

На том конце послышалось бурчание:

– Ну тогда жди, роза упёртая! Чего еще могу сказать?! Коньячку выпей, чтобы не заболеть! А я Евсеича вызванивать буду… Слышь Оль, ну чего там? Красиво?

– Очень красиво!

– Эх! – протянула секретарша, и в её голосе появились мечтательные нотки. –Какую всё-таки мы шикарную вещь замутили!

– Мы? – уточняюще хмыкнула Олька.

Но у Шапутко сегодня уже был перейден предел самокритичности и она ответила:

– Ну да… Мы… А кто?

И Завирко вместо ответа рассмеялась только. Умеют же некоторые примазываться!

И в таком хорошем настроении она села на те самые качели, с которых всё началось, и, оттолкнувшись ногами от пола, взлетела ввысь…

***

На следующий день во всех пабликах и городских СМИ прошёл сюжет о том, как под патронажем городской администрации в лице самого мэра неравнодушными жителями, а также специалистами известной фирмы «Гродинка» был создан в центре города уникальный сказочный уголок. А потом было небольшое интервью, где даже было названо имя дизайнера, создававшего этот проект, – Ольга Завирко. И даже фотография появилась, где мэр, два крупных мужика и красивая золотоволосая девушка позади них собственноручно переворачивали в начале аллеи деревянную табличку с названием. Правда, от девушки на фотографии только плечо было видно и волосы: уж очень крупным оказался мэр города…

– Завирко… Завирко…Знакомая фамилия! – перебирала в кабинете главного врача папки с документами заведующая гинекологическим отделением.

Изольда Юрьевна, что смотрела репортаж с открытия аллеи по планшету, поморщилась:

– Она у нас ремонт делала! Конечно, знакомая фамилия!

Но Елена Александровна покачала головой:

– Нет! Я её раньше откуда-то знаю… Завирко… Ой! Точно! Завирко! Помните тогда, Изольда Юрьевна, года три назад, к нам девушку с кровотечением доставили. А Татьяна её не углядела. Ночь почти пациентка провалялась одна. Кровотечение было жуть! Ну помните?! Её тогда Сергей Александрович чудом спас! Беременность была - пятый месяц. Ну как не помните?! Вы тогда после этого случая Татьяну – то и уволили!

Изольда Юрьевна побледнела.

– Её звали Ольга Завирко? Ты ничего не путаешь, Лена?

– Нет! Не путаю! Мы думали, она нас засудит! Но так как Сережка ей матку спас, так она судиться не стала… Слава Богу!

Изольда Юрьевна всегда умела держать лицо. А потому она почти спокойно приказала:

– А найди-ка мне её карту, Лена! Сегодня найди! Сейчас!

Олег Гаарен не был в родном городе чуть больше трёх лет. Если честно, он до сих пор не понимал, зачем взял отпуск на две недели в ноябре, зачем поехал к матери, ведь они регулярно встречались в Питере, когда маман приезжала на всякие научные конференции, в выходные, в праздники, а иногда просто на день-другой «проведать сынулю», оставив вверенную ей больницу на произвол замов; зачем позволил «сопровождать» себя двум молодым женщинам, коллегам, как-то внезапно и очень настойчиво собравшимся вместе с ним в его родной город «на экскурсию». С этими двумя его мало что связывало, кроме работы. Да, нужно было признать, что в последний год общение с ними стало более тесным: они вместе с Олегом и его друзьями, такими же врачами-мужчинами посещали всякие светские и научные мероприятия, иногда отмечали вместе профессиональные и другие праздники, дни рождения (исключительно на работе!). В Москву недавно с ним летали на конференцию. Но это всё! В настоящую, холостяцкую, немного ленивую и серую будничную жизнь Олега Гаарена, его настоящие мысли, злые и холодные, циничные и пошлые до тошноты, им не было доступа. Разве что случайно, по-пьяни. Один раз. Один раз на троих… В тот самый первый год… В год, когда очень хотелось не вспоминать старинный, тёплый абажур на кухне и золотоволосую фею, просто закрывшую за ним дверь…

Когда Олег позвонил домой и сказал: мам, я еду, – Изольда Юрьевна испытала дикий, неконтролируемый страх. Да такой, что в первые секунды не могла даже вздохнуть.

– В командировку едешь? – с трудом сглотнула она сухость в горле и попыталась взять себя в руки.

– Нет, зачем в командировку? – удивился Олег. – Я еду домой, мам.

– Из Москвы в Ленинград? – не сдавалась Изольда Юрьевна.

– Мам, ты прикалываешься? Или что? – недоумевал на том конце трубки Олег.

– Нет, сына, – резко парировала уже полностью успокоившаяся Изольда. – Прикалываешься у нас как раз ты! Разве твой дом не в Петербурге? Вот и езжай туда!

Олег ничего не понимал. Откуда такая реакция?! Он рассчитывал совсем на другое. А тут – арктические снега, а не добродушный приём!

– Мам, ты что? Не хочешь меня видеть?

– Хочу, но у меня много работы, Олег, – сказала она строго, как в детстве, когда он, балуясь, рисовал на ее распечатанных отчётах, – ты будешь мне мешать!

– Да работай на здоровье! Мам! Я-то здесь каким боком?! Приедем, погуляем с друзьями и уедем! Всего две недели! – Олег был так удивлен самому разговору, что до сих пор думал, что мама его разыгрывает.

Ну, это же его сумасшедшая мама! Любящая его до самого настоящего, материнского безумия, удержанного в рамках светского приличия.

– С какими друзьями?

– Коллегами из Питера. Одна хирург, другая анестезиолог, мам…

Как смягчился голос Изольды Юрьевны… Прямо в секунду! Растопленное сливочное масло!

– Питерские девочки? Врачи? – уточнила она елейно. – Замечательно! – и чуть в ладоши не захлопала. – Как здорово! Давно у нас гостей не было! Пусть останавливаются у нас, сыночек! Места – предостаточно!

– Ещё чего! – возмутился Олег, не понимая столь разительных перемен в мамином настроении и привычно списывая их на ПМС или климакс. – Они девочки платежеспособные! К тому же, ты сама только что говорила…

– У нас! Останавливайтесь у нас! И это не обсуждается, Олег! – приказала возбужденно и категорично!

Приказной тон матери, конечно, покоробил, но Олег решил не спорить по телефону. Все равно за эти годы он научился делать всё по-своему.

А у Изольды Юрьевны появилась надежда. После того, как дамоклов меч всей её жизни – девушка по имени Ольга Завирко – так неожиданно снова появилась на горизонте, мадам Гаарен ждала чего-то подобного. И страшилась, потому что верным материнским сердцем она ощущала, как коварная Олежкина судьба, снова толкает его не туда. От блестящей стези питерского хирурга, известного на всю страну, к судьбе заштатного провинциального медика, пьющего по вечерам горькую от осознания, как бездарно он просрал данный ему талант. А такой пример уже был в жизни Изольды Юрьевны. Её отец, когда-то блестящий столичный медик, бросивший всё и поехавший восстанавливать после войны детскую больницу в этом захолустье, где так и остался навсегда, пока не умер от инфаркта, оставив на руках молодой вдовы дочь-подростка и долги.

Так бы и прозябала Изольда Юрьевна на периферии в какой-нибудь поликлинике всю свою жизнь, если бы не умная мать, что всеми правдами и неправдами смогла вовремя подсуетиться и подложить свою красавицу Изольду под молодого и перспективного питерского бизнесмена…

Так что… Им нельзя было встречаться! Этой Ольке и её сыну! Категорически нельзя! И пусть эта Олька не наркоманка, не асоциальная рвань, а трижды умница и красавица! Нельзя! Ведь она не из тех, кто ценит социальный статус, кто будет поддерживать нужные знакомства и продвигать мужа вверх по карьерной лестнице, цепляясь зубами и ногтями за любую возможность поняться повыше … Потому что ей и так хорошо на этой земле! Потому что рабоче-крестьянская натура – она такая: довольствуется малым и живёт тихо, за всё-всё мир вокруг и судьбу благодаря.

А для тех, кто стремится к вершинам, это состояние – самое губительное. Состояние простого, банального человеческого счастья и покоя.

***

Тот самый ресторатор, под окнами которого теперь красовалась Олькина сказка, пригласил её одним ноябрьским вечером к себе, в своё пафосное заведение. На ужин. Николай Егорович Мамелов бабником не слыл, никогда, за все время сотрудничества, не делал никаких липких намёков и даже не пытался шутить фривольно, желая перевести их общение в более фамильярную плоскость. Так что Олька вполне резонно подумала, что её зовут обсудить дела, и приняла приглашение бизнесмена с благодарностью. Но вечером сначала ей нужно было встретить девчонок из художки: Олеська с Оксанкой теперь рисовали вместе, – а уже потом Олька собиралась увидеться с Мамеловым. Она так ему и сказала: