Чтение онлайн

– Николай Егорович, я сначала свой детский сад домой отвезу после занятий, а потом подъеду. Часов в восемь? Это не будет поздно?

Мамелов тогда посмотрел на неё внимательно и уточнил:

– А детский сад – это кто?

– Сестры мои, родные!

– Аааа! – протянул Мамелов. – А звучало так, слово ты многодетная мать, Ольга Николаевна!

Завирко рассмеялась и кивнула:

– Ну, почти так и есть! Так что в восемь вечера не поздно будет? А?!

– Не поздно! Не беспокойся! – успокоил девушку Николай Егорович. – И давай уже на ты перейдём, Оль, а то я себя дедом старым ощущаю. А мне, на минуточку, всего сорок в этом году исполнилось.

– Ой! – смутилась Завирко. – Простите, пожалуйста! Я не хотела вас обидеть! У меня, видимо, профессиональная деформация: привыкла на работе всех клиентов по имени-отчеству называть. Вот и перестраховываюсь!

– А ты со мной не перестраховывайся… Переходи на ты! Ну так до встречи в восемь?

– До встречи!

После работы Олька быстро, на такси, мотнулась за девчонками в художку, кое-как уместила сестёр на заднем сиденье с их эскизами, специальными прямоугольными сумками для бумаги, сумками для обуви и коробками из-под еды. Потом выгрузила, вручив дома матери под обещание сделать домашку, и, чуть больше, чем обычно нарисовав на бегу глаза и губы, поскакала обратно на той же самой машине, терпеливо ожидавшей ее у подъезда. Лишь в дверях она попросила сестру:

– Леся, принеси мне, пожалуйста, от твоей куклы красный шарф.

– Какой? – удивилась сестра.

– Ну тот, маленький совсем, что я английской резинкой пыталась вязать.

– А! Помню. Сейчас принесу. Только зачем он тебе, Лёль? Он же вообще малепусенький!

– Мне надо!

И Олеська, больше не споря, сбегала в комнату и принесла то, что просили. Ей было не жалко! Просили – получите!

***

Олька приехала чуть раньше, чем было оговорено. У неё оставалось целых пятнадцать минут. И она решилась пройтись по той самой аллее, в которой не была с момента открытия уже чуть больше двух недель. За это время аллея ещё больше преобразилась. От ресторана Мамелова по верху к ней пустили навесом новогодние гирлянды, сделав проход по тротуару обрамлённым. Этот вечерний, праздничный свет, сочетаясь с Олькиной задумкой, ещё больше превращал всё вокруг в настоящую, предновогоднюю сказку. Олька шла медленным шагом, прогуливаясь, наслаждаясь атмосферой радостной суеты, с которой по аллее носилась детвора, рассматривая восторженным визгом всё вокруг, пока не дошла до принца. Одиноко стоящего вдалеке. На него тихими крупинками как-то очень грустно падал первый в этом году снег.

Как так получилось, что Олька поставила его в стороне от всех? На её принца даже свет падал как-то отстранённо, словно случайно. И даже под яркими гирляндами он всё рано словно оставался в тени… И никто ведь не обратил на это внимания! И сейчас, в тот самый момент, когда все остальные герои, раскрученные детскими руками, весело кружились на своей крепкой основе, сверкая разноцветными стеклянными вставками как драгоценными камнями, он печально, зябко и одиноко смотрел на это веселье со стороны.

Олька достала из кармана тот самый шарф, что отобрала сегодня у Олеськиной куклы, пошла к замерзшему принцу, присела на корточки и укутала ему шею в красную, вязаную полоску. Чтобы не замерз… Погладила случайно по щеке, стирая неизвестно откуда взявшуюся грязь…

Она уже отошла от принца шагов на десять, когда услышала за спиной громкий, возбужденный разговор. Хохотали две женщины.

– Слушай, – заливалась одна, обращаясь, по-видимому, к мужчине, – ну ты посмотри, ворчливая бука! Этот принц – точная твоя копия!!! Только шарфик – дермище. Не по статусу! А так – вылитый ты! Я так и знала, что такому гениальному бабнику и пофигисту где-нибудь да должны были поставить памятник! И вот – как в воду глядела! Ха-ха-ха! Посмотри, Маш. Ну посмотри!

– Точно! – вторила весело другая. – Очень похож! Словно с него делали! Железная копия! Ну, смотри! Сейчас сфоткаю на память! Давай, подойди, присядь. Ну, Олег! Ну, посмотри-и-и! Ну, сходство же очевидно!

Олька не хотела поворачиваться… Но тело само сделало это, резко и неумолимо. Возле её одинокого принца стояли трое. И Завирко узнала их: те самые холёные девицы из московского ресторана … и Олег. И самое ужасное, что, раздраженный, а потому с абсолютным равнодушием на лице, он тоже повернулся ей навстречу. Это была случайность… Твою мать!

Их глаза встретились… И Олька только молила про себя, чтобы не расплакаться, как дура, от счастья. От счастья, что она снова может видеть его. Твою мать! Да что же это такое! Да когда же ты сдохнешь, проклятая любовь? А?! Ну нельзя же так рвать душу каждый раз на клочки?! Сколько ещё осталось, той души? И так уже одни обрывки … не сшить… не склеить.

Девицы кружились возле принца, хохотали, чмокали его в нос, делали селфи, тормошили замершего Олега. Но он никого не видел вокруг. Только чудесную, испуганную девушку с золотыми волосами, что выбивались из-под смешной вязаной шапки с большим, пушистым бумбоном на макушке…

– Оля… – прошептали его губы.

– Оля? – позвал Завиро знакомый голос Николая Егоровича. – А я решил тебя встретить. На улице холодно. Пойдём в тепло. Нас уже ждут.

И Завирко, с трудом отвернувшись от своего одинокого принца, пошла вслед за Мамеловым. Не оглядываясь…

Вечером за столом у Изольды Юрьевны снова собралась чудесная компания. Впрочем, как в последние десять дней. Сын Олег и две его очаровательные питерские коллеги – умные, амбициозные и, что радовало более всего Изольду Юрьевну, светские девушки. С хорошими манерами и верным пониманием жизни. Одна из них – Светлана, высокая брюнетка, из профессорской семьи, коренная петербурженка. Окна родного дома которой, по словам Олега, выходили прямо на знаменитый храм, более известный как Спас на Крови. Но сегодня атмосфера была немного странной. Олег был задумчив, а девушки, напротив, все время хихикали и пытались его задеть.

– Знаете, Изольда Юрьевна, – обратилась к ней девушка «попроще», Мария. – Мы здесь почти десять дней, но культурная программа столь насыщенна и обширна, что у нас буквально не осталось времени даже чтобы просто погулять по городу. Всегда считала, что в провинции трудно чем-либо восхищаться после Петербурга, но я оказалась неправа!

«Конечно, – хмыкнула про себя Изольда Юрьевна, – ведь над твоим досугом, милочка, трудилось лучшее туристическое агентство области! Эх, знала бы ты, в какую копеечку влетела мне организация всех ваших «совершенно случайных» загородных поездок! Держать вас с Олегом подальше от города – та ещё головная боль! Но чего не сделаешь ради счастья единственного сына?!»

– Мы сегодня вернулись в город чуть раньше, чем планировали, у гида случился какой-то форс-мажор, – продолжала Мария, ловко заворачивая столовым ножом тоненький блинчик с красной икрой и отправляя его в рот, – и совершенно случайно наткнулись на изумительное место в центре со старинными качелями и прелестной инсталляцией. И фигуркой, очень похожей на вашего Олега. Не видели? Сходите посмотрите! Принц –просто вылитый Олег!

Изольда Юрьевна похолодела от неожиданности. Вилка в её руке еле заметно дрогнула. Хотелось ругнуться. Матом! Ну, она завтра устроит гиду «форс-мажор»! Мало ему не покажется! Он должен был продержать их в загородном поместье купчихи Сафоновой почти до ночи и привезти домой в аккурат к позднему ужину. Это было непременным и обязательным условием каждой, хорошо оплаченной экскурсии! Очень хорошо оплаченной!

Но так как Изольда Юрьевна умела мгновенно взять себя в руки, то голос её прозвучал весьма спокойно:

– У нас в городе, Машенька, много чудесных мест. В следующий ваш приезд вы обязательно там побываете. А сегодня вам нужно хорошо отдохнуть, потому что на завтра я достала вам билеты на ретро-поезд! Это такая невероятная удача! Ведь такие билеты раскупаются за полгода! Представьте себе, что завтра вас ждёт полное погружение в атмосферу конца девятнадцатого века: старинные интерьеры, костюмы, бутылочка Вдовы Клико в купе, патефон. Настоящее ресторанное меню 1885 года, вагон старинных карточных игр и что-то еще. На поезде вы приедете на специальную станцию, а оттуда на старинных колясках прибудете в восстановленное поместье князей Куракиных. Поверьте, это будет отличным завершением вашего пребывания здесь. Восклицательный знак, так сказать!