Чтение онлайн

– Понял, – кивнул я. – Адреса не подскажешь?

Барон опять вздохнул, но выбора у него не оставалось, и пришлось рассказывать, куда идти.

***

– Ну и ну, – спустя полчаса протянул я, наблюдая за тем, как в мрачный домик рядом с богатой усадьбой заводят уже второго мужчину. Тот ломал шапку и пытался заверить сопровождающих, что “все вернет”, но его не слушали.

Барон сказал, что этот невзрачный домишко, что притулился подле забора большой и богатой усадьбы, на самом деле является ее пристроем, и через него можно проникнуть на территорию.

Усадьба принадлежала Подкорытову, местному ростовщику. А домишко использовался в основном для таких дел, о которых домашним Подкорытова и его гостям лучше было не знать: для выбивания денег последними способами.

Когда должники не могли расплатиться, их частенько притаскивали сюда, находя им другое применение: от оформления “крепости” – местной разновидности рабства – до “продажи на сырье”, что бы это ни значило.

– Что-то мне это место совсем не нравится, – бросил я псу. – Внутрь пойдем? Или поищем другой путь в дом?

Форрест не ответил, но как будто сдвинул брови и зарычал, глядя на подозрительный дом и еще более подозрительную в своей мнимой непорочности усадьбу.

Впрочем, я это спросил просто так. Понятно было, что пса с собой тащить неудобно: из всех доступных входов было только маленькое окошко на втором этаже, и собаку туда не забросишь. А вот человек забраться мог. По крайней мере, человек с “Пилигримом”.

Нет, “Пилигрим” не делал своего владельца волшебным воином: не отращивал крылья или дополнительные руки. Зато он мог компенсировать удары и травмы и увеличивал силу мышц, которыми человек пользовался постоянно. Так что я, прикусив губу, принялся карабкаться по дощатой обшивке пристроя.

Обшивка была свежая, и мои руки собирали все занозы. Да и не хватило бы мне одной лишь силы, поэтому приходилось царапать стену ногтями, отыскивая мельчайшие зазоры, и щепки впивались мне под ногти. И только мысль, что все это лишь мелкие травмы, которые нужно всего-то перетерпеть, и они заживут, помогала мне не орать.

“Пилигрим”, зафиксировав запредельную нагрузку на пальцы и руки, пустил туда все ресурсы восстановления. На некоторое время я будто превратился в обезьяну – очень ловкую обезьяну.

“Все, что не убивает, делает нас сильнее”, – повторял я, стараясь гнать от себя запредельную боль, от которой все плыло перед глазами. Я сейчас немного вышел за пределы человеческих способностей, и организм трещал по швам, пытаясь фактически на пальцах забраться наверх.

К счастью, мне нужно было лишь попасть на крышу пристроя. Сделав это, я выдохнул и, сдерживая ругательства, выдернул из-под ногтей щепки. “Пилигрим” тут же разогрел места повреждений, начав экстренное заживление: похоже, мой настрой убедил заклинание, что я сейчас рискую жизнью. Впрочем, так оно и было.

Подкравшись к окну второго этажа, я осторожно заглянул и, к своему неудовольствию, увидел там на диванчике человека.

Тут же отпрянув от окна, я прижался к стене. Сердце громко забухало в груди. Однако в следующее мгновение я услышал нечто, что заставило меня расслабиться – громовой храп. Человек внутри крепко спал.

Я заглянул в комнату еще раз, но никого, кроме спящего, не обнаружил. Проверив, хорошо ли вынимается кинжал из ножен, которые мне любезно (ну, почти) отдал Барон в комплект к отнятому у него оружию, я беззвучно скользнул внутрь комнаты.

Стоило мне очутиться внутри, как я окончательно убедился, что человек на диване не просто спит, он мертвецки пьян!

“Если они тут все в таком состоянии, то проникнуть в дом Подкорытова будет несложно”, – подумал я.

Тихо пройдя мимо спящего, я юркнул на лестницу. Тут было темно, что оказалось мне на руку. Однако я подозревал, что ступеньки в таком старом доме должны адски скрипеть. Я хотел было уже осторожно проверить этот факт, как снизу донеслись слова:

– Н-не надо, прошу вас! – мужской голос был полон умоляющих интонаций. – Если меня в крепость, то ведь и дочь крепостной станет!

– Раньше надо было думать, – грубо оборвал его другой голос. – Подписывай, говорю.

– Не могу, братцы, правда не могу! – голос был полон отчаяния. – Девка умная, талантливая, ей бы в большой город, на дохтора выучиться. Я ведь для нее деньги брал, на поступление!

– Слушай, мужик, ты че, не понял? – второй голос наполнился раздражением. – Да срать я хотел, на что ты там деньги потратил. Не вернул – все, отрабатывай. И девку твою пристроим – мне как раз новая нужна.

– Нет! Не буду! Хоть режьте, хоть бейте – не буду! – завопил мужик и, судя по звукам, принялся вырываться. Местные же принялись его бить.

Я поморщился. Так вот оно какое – местное ростовщичество. И у такого человека монашки денег в долг взяли? Пожалуй, Лиза права, и воровать у вора не такой уж и грех. Особенно если он не просто вор, а бездушная тварь!

Случайная сценка неожиданно так задела меня, что пульс в ушах застучал и пальцы зачесались от желания сделать хоть что-нибудь.

“Но что?” – подумал я и принялся оглядываться.

К этому моменту мои глаза уже привыкли к темноте. Я заметил, что лестница ведет в довольно темный угол с дверями. И что у нее крепкие отполированные перила.

Запрыгнув на них, я торопливо скатился вниз. Лестница ожидаемо скрипнула, но шум на первом этаже стоял такой, что никто этого не заметил. Я же, спустившись, торопливо юркнул за ближайшую дверь и огляделся.

Это оказалась кухня. Точнее, раньше была кухня, которую, похоже, использовали как место для совместных возлияний: стол был заставлен стаканами, завален шкурками раков и хвостами сушеной рыбы, а на полу валялись пустые бутыли разного размера. А еще здесь было тепло, почти жарко от печи, в которой прямо сейчас весело плескался огонь.

В другой стороне помещения была дверь, а подле нее – вешалка с теплой одеждой. Видимо, дверь вела на улицу. Осторожно приоткрыв ее, я увидел ухоженный сад и фонтанчик. Седые магистры, это ж двор усадьбы! И все? Вот так легко я забрался в дом одного из самых влиятельных людей этого города?

Однако я все еще слышал жалобные крики, и они не давали мне идти дальше по своим делам. Ну как можно пройти мимо, когда такое творится? Не помню, как и зачем оказался в этом мире, но наверняка с благой целью. А что может быть важнее помощи людям?