Чтение онлайн

В своей диссертационной работе, представленной в Огайский университет, И. С. Кук проследил зарождение нескольких типичных компаний по управлению фермами. Первой компанией этого типа была Омахская национальная компания фермеров, основанная в штате Небраска в 1926 г. Вскоре после своего образования компания взяла на себя управление 103 фермами, принадлежащими одному банку. Через несколько лет эта компания уже управляла 700 фермами, занимающими более 252 297 акров земли на территории 7 штатов Среднего Запада. Компания имела свои филиалы в Эмсе и Каунсил-Блафсе (Айова) и в Норфолке и Сиднее (Небраска). Кук указывает, что значительная доля успеха этого первого предприятия по управлению фермами может быть отнесена не за счет правильной эксплоатации земли, а за счет других факторов. Банки нашли, говорит он, что местные управляющие вели себя чересчур «по-провинциальному». Иногда бывшие фермеры приходились им родственниками, или же они были склонны предоставить арендатору в память старой дружбы «отсрочку». Главное возражение против использования такого управляющего заключалось в том, что «он не решается проявить достаточной твердости вследствие непроизвольного влияния на него общественной среды». Вскоре на свет появились другие компании по управлению фермами, что помогло разрешить создавшуюся проблему «заочной» собственности. Созданная в 1932 г. в Сент-Луисе компания «Доан агрикалчюрел сервис» теперь управляет 200 тыс. акров фермерской земли, «Декатур фарм мэнеджмент К°» в Иллинойсе управляет почти 17 тыс. акров, а Ирвинская компания в Огайо — почти 22 тыс. акров, принадлежащих 80 фермам. 27 мая 1929 г. управляющие фермами создали профессиональное объединение, именуемое «Американское общество управляющих фермами и сельскохозяйственных экспертов». Достаточно лишь заглянуть в издаваемый этим обществом журнал, чтобы убедиться в том, как рьяно эти управляющие служат своим предпринимателям.

В некоторых случаях кредитующие организации сами начали управлять принадлежащими им землями. Такой путь избрал «Бэнк ов Америка» в Калифорнии, который через свою дочернюю компанию «Калифорния лэндз» управляет сотнями тысяч акров земли, доставшимися ему из-за просрочки платежей по закладным. Эта компания имеет центральную контору, ведающую отчетностью, продажей, сдачей в аренду и эксплоатацией земли. При данной «системе» штат разделен на районы, во главе которых стоят районные управляющие, имеющие, в свою очередь, в своем подчинении многочисленных инспекторов. Каждый инспектор управляет с помощью подчиненного ему бригадира примерно 40–50 фермами. Я полагаю, что подобная система использования ферм весьма далека от замысла, положенного в свое время в основу закона о гомстедах [312] .

Еще в 1831 г. фермеры как в США, так и за границей преимущественно пользовались техникой 3000-летней давности. Вообще говоря, огромный технический прогресс, происшедший за последние сто лет в сельском хозяйстве, может быть разбит на два периода. В первый из них, между 1831 и 1900 гг., появились: жнейка, стальной плуг, молотилка, сеялка, гнездовая кукурузная сеялка, борона, культиватор, сноповязалка и многие другие машины. Все же это были более или менее специализированные сельскохозяйственные орудия, требовавшие применения энергии животных и увеличивавшие производительность фермера, не уменьшая одновременно потребности в его труде и опыте. Поэтому этот период можно скорее назвать «механической», чем «промышленной» революцией в сельском хозяйстве. Второй же период, с 1900 по 1940 г., характеризуется совершенно другими моментами. Применение двигателей внутреннего сгорания, автомашин и тракторов произвело революцию в сельскохозяйственном процессе. Легковые автомашины и грузовики нарушили обособленность сельской жизни и открыли дорогу силам, стремящимся подорвать былую сплоченность фермерской семьи. Возможность быстрого передвижения произвела переворот в средствах и методах сбыта сельскохозяйственной продукции. Все же основным фактором промышленной революции в сельском хозяйстве явился трактор.

Изобретение универсального трактора не только сделало возможным механическую обработку междурядных культур, но также вызвало «коренной пересмотр конструкций основных сельскохозяйственных машин». Новые типы машин в корне подрывают экономическую базу мелкого, независимого фермерства. Ибо, по словам Питера Дракера, они сводят на-нет единственное преимущество, которое при экстенсивном методе земледелия имел владелец или арендатор мелкой фермы по сравнению с крупными поместьями, а именно, использование дешевой рабочей силы его семьи. Именно это резкое отличие в характере использования машин, появившихся после 1924 г., по сравнению со старыми машинами заставило наблюдателей отметить, что в сельском хозяйстве происходит промышленная революция. Применение новых машин не только повлекло за собой значительное технологическое вытеснение, но также значительно ускорило переход от старой системы сельского хозяйства к новой.

В усовершенствовании сельскохозяйственных машин за последние годы произошло еще одно качественное изменение, повлекшее за собой крупные последствия. Ранее основной силой, диктующей усовершенствование сельскохозяйственных машин, была величина фермы [313] . При проектировании машин инженеры имели в виду их эффективное использование на крупных земельных участках. Поэтому они производились из расчета применения их для сельскохозяйственных работ крупного масштаба. Эти машины, правда, сделали возможным подобные крупные операции, но не повысили заметно относительную эффективность крупного землевладения и не увеличили в какой-либо значительной степени его способность конкурировать с фермой, обслуживаемой силами одной семьи. Теперь же появляются иные типы сельскохозяйственных машин, способные выполнять большее количество операций и более подвижные. Одно время много говорилось о том, что этот новый тип машин выручит мелкого фермера, так как машины можно использовать для обработки небольших площадей. В действительности же было отмечено противоположное явление. Теперь уже машина стала господствующим фактором, диктующим размер сельскохозяйственных операций, а не наоборот, как было раньше. Поэтому современный тип машин несет с собой полный переворот в методах и размерах сельскохозяйственных работ. «Наступило время, — писал в 1931 г. А. Г. Блэк, — когда методы производства на крупных фермах настолько отличаются от методов производства на мелких фермах, что становится желательным укрупнять фермы, хотя бы лишь для того, чтобы воспользоваться преимуществами крупного производства».

Механизация влечет за собой многочисленные, различные и далеко идущие последствия. Увеличение размера капиталовложения, необходимого в механизированном сельском хозяйстве, ведет к объединению ферм и создает решающее преимущество крупной ферме. Чем непрерывней могут быть использованы машины, тем сильнее снижаются издержки производства. Например, средний мелкий фермер в Калифорнии, сеющий всего лишь одну культуру, может употреблять трактор лишь в течение 250 или 300 час. в год, а на крупной ферме, применяющей многоотраслевую систему земледелия, трактор работает в год 3 тыс. час. [314] . Большинство исследований по этому вопросу подтверждает этот вывод. «Первоначальные затраты, инвентарная стоимость и расходы на ремонт машин уменьшаются на акр земли с увеличением размера фермы» [315] . По мере увеличения размера фермы достигается заметное ускорение амортизации капиталовложений и экономия в расходах на акр земли [316] . Эти соображения, естественно, диктуют необходимость наличия более крупных сельскохозяйственных единиц, а новейшие типы машин дают возможность одному человеку обрабатывать большие участки земли. Для того чтобы снизить накладные расходы производства и использовать рабочие руки, ставшие свободными благодаря применению механической энергии и крупного оборудования, многие фермеры начали обрабатывать дополнительные участки земли, купив или арендовав их, и тем самым увеличили размер фермы [317] .

По мере того как механизация приводит к концентрации ферм и этим заставляет многих фермеров покидать свои участки, она одновременно увеличивает трудности, с которыми приходится сталкиваться фермерам при поисках новых участков земли. Механизация не только увеличивает размер капитала, потребного для сельскохозяйственного производства, но также и увеличивает производительность земли и тем самым повышает земельную ренту.

Так как количество хорошей земли ограничено, то концентрация ферм в плодородных местах вытесняет многих фермеров в менее плодородные районы. Эти последствия механизации теперь признаются всеми. «В Соединенных Штатах теперь почти нет такого места, — сказал в 1940 г. один свидетель, выступивший перед Временной национальной экономической комиссией, — где человек, капитал которого состоит лишь из пары лошадей да нескольких сельскохозяйственных орудий, мог бы заняться земледелием. Арендатору очень трудно получить в аренду землю, в особенности в кукурузных и пшеничных районах страны, если он не имеет полного тракторного и конного оборудования. Невозможность приступить к занятию земледелием без наличия соответствующего капитала является одним из факторов, объясняющих концентрацию рабочих на низшей социальной ступени сельскохозяйственной лестницы». Последствия концентрации ферм даже в таком пересеченном горами сельскохозяйственном штате, как Иллинойс, «оказались не вполне удовлетворительными», так как «увеличение размеров отдельных ферм сократило общее количество ферм и заставило некоторых арендаторов покинуть их в такое время, когда было трудно получить другую работу» [318] .

Совершенно понятно, что в течение многих лет продолжалась ожесточенная полемика относительно того, какая степень механизации сельского хозяйства приведет к полному вытеснению ручного труда рабочих. Что механизация ведет к вытеснению с земли фермера совершенно очевидно: согласно данным Администрации по охране фермерского хозяйства, 25 тыс. фермеров Среднего Запада не в состоянии найти себе ферм для аренды. Но крупнейшие компании, производящие сельскохозяйственное оборудование, используя субсидируемый ими научно-исследовательский институт по вопросам сельскохозяйственного оборудования, стремятся доказать, что механизация вызывает лишь незначительное или же случайное вытеснение рабочих. Вполне справедливо, что применение машин увеличивает спрос на рабочих, но только лишь на квалифицированных индустриальных рабочих, а не на сельскохозяйственных. Кроме того, новые возможности получения работы обычно создаются в местах, очень удаленных от районов, где происходит вытеснение рабочих. Также справедливо утверждение, что механизация предоставляет новое поле деятельности для ручного труда на ферме, но обычно это касается только специально обученных механиков. Но в общем итоге непосредственный результат механизации заключается в вытеснении со своих мест фермеров, арендаторов ферм и фермерских рабочих. Рабочие руки, ставшие ненужными из-за механизации сельского хозяйства, представляют такую же серьезную проблему, как и безработные в промышленности. В сущности это аграрная безработица — наиболее безнадежный вид безработицы. Это «выброшенное за борт население».

Дело не только в том, что вытесненным сельскохозяйственным рабочим гораздо труднее найти работу, чем квалифицированным индустриальным рабочим, а и в том, что внедрение машин в сельское хозяйство ведет к полному вытеснению сельскохозяйственных рабочих. Более того, в прежние кризисы сельские районы всегда обладали стабилизирующим воздействием и служили убежищем тем, кто «спасался из города». Когда наступит следующий кризис, этого убежища больше уже не будет.

Подобно тому как положение фермеров, еще не вытесненных со своих земель, в результате механизации становится все более и более шатким, так и положение фермерских рабочих по той же причине быстро ухудшается. Применение ручного труда на фермах уменьшается; рынок труда переполняется; остаются лишь случайные и нерегулярные возможности заработка. «По сравнению с постоянным работником, — говорится в отчете комиссии Толана, — временные или сезонные рабочие не имеют ни уверенности в завтрашнем дне, ни надежды на продвижение. Они совершенно не в состоянии достичь такого уровня жизни, который дал бы им возможность стать равноправными членами городского или сельского общества. Большинство из них зажато между городом и деревней» [319] .

Переключение на использование труда поденщиков увеличивает количество сельскохозяйственных рабочих, имеющих лишь сезонный заработок и нуждающихся часть года в общественной помощи. Увеличивается применение рабочих рук мигрантов, использование которых серьезно снижает существующий уровень жизни рабочих. «Достоинства машины, — пишет д-р Тэйлор, — частично реальны, а частично зависят от того, с какой стороны вы на них взглянете». Если исходить из приходо-расходных книг крупной товарной фермы, механизация, вероятно, представляет собой доходное дело, но если подходить к ней с социальной точки зрения, то более вероятно, что она причиняет убыток. Если считать людскую энергию активом нации, то неспособность использовать полные сил, но бездействующие людские ресурсы на американских фермах следует рассматривать как крупную потерю. Время, которое теряют мигранты в ходе бессмысленной миграции, вероятно, обходится неизмеримо дороже, чем сумма средств, затрачиваемая на их поддержку общественными и частными организациями.

За последние годы имело место не только быстрое развитие механизации ферм, но и другие исключительно важные технологические изменения [320] .

Эти изменения имеют двоякое последствие: с одной стороны, они ведут к увеличению количества крупных, товарных ферм, а с другой стороны, способствуют также и увеличению количества мелких, нетоварных ферм. Это означает, что тот же процесс, который повышает техническую эффективность одной фермерской группы, одновременно снижает техническую эффективность другой группы. «В общем кажется, что при существующих условиях промышленной безработицы, недостаточного спроса на многие продукты земледелия и наличия излишнего сельскохозяйственного населения механизация будет способствовать тенденции к увеличению количества мелких, нетоварных ферм повсюду, где это окажется возможным… Товарное сельское хозяйство организовано так, что оно вынуждено поставлять продукцию на рынок, чтобы продолжать свою деятельность. Механизация и другие нововведения, увеличившие зависимость фермеров от денежного дохода, также повысили их чувствительность к переменам в экономической жизни» [321] .