Чтение онлайн

Сегодня он начнет процедуру раскрытия лона девушки с помощью пальцев, постепенно возбуждая ее страсть, после чего, на седьмую ночь, он вонзит в нее свой пенис, точно холоднокровную змею, подбирающуюся все ближе к теплой влажной пещерке…

–  Прошу прощения, барон Тонда-сама.

–  Что такое?
– резко бросил барон, глядя на непрошеного гостя.

В комнату вошел хорошо одетый посланник, отвесил ему поясной поклон и, не поднимая головы, протянул свернутый свиток.

Самурая взял свиток и, заметив печать принца, отпустил посыльного, хотя и понимал, что тот ожидает ответа.

Сломав печать, барон развернул рисовую бумагу и принялся изучать ее. По мере чтения сердце его все сильнее опоясывала тяжесть, подобная высоким стенам чайного дома, сжимала кольцом, давила на внутренние органы, затрудняя дыхание. Новости затронули и еще один важный орган его тела, его пенис, который немедленно поник, уменьшившись в размерах, и лишился боевого задора. Барон понял, что энергия и страсть покинули его. А чего еще было ожидать? Принц хочет, чтобы он вернулся в его замок недалеко от Токио.

Немедленно.

Согласно изображенным кистью символам, которые барон читал справа налево, в его услугах нуждался сам император, который призывал его на тайную встречу в замке Каваями. Бегло говорящий по-французски, по-немецки и по-английски барон был призван императором по рекомендации принца Киры, чтобы принять участие в переговорах с французским и немецким посольствами. Они полагались на его опыт по делу недавно подписанного Договора Шимонзеки, по которому маньчжурское побережье отошло к Японии, вопреки согласию этих двух стран.

Требовалось его умение убеждать, чтобы успокоить уязвленное самолюбие белокожих политиков, а также заверить их, что этот договор не представляет угрозы сохранения мира на Востоке. Но для барона значение имело лишь то, что из-за этой просьбы императора он не сумеет провести церемонию дефлорации продолжительностью семь ночей.

Он скомкал рисовую бумагу в кулаке и бросил ее на брюссельский ковер. Значит, придется пренебречь традицией и трахнуть девушку прямо сегодня. Ему было больно сознавать, что он не сможет насладиться ею медленно и неспешно, наблюдая за тем, как она ляжет на спину и широко раздвинет ноги, а он станет пальцами исследовать ее влагалище. Вместо этого он до отказа вонзит свой твердый член во влажное отверстие ее раковины, действуя точно растущая на склоне золотистой долины сосна, отчаянно и сильно проникающая корнями глубоко в почву.

Барон с силой выдохнул и опустил руки вдоль тела.

–  Передай принцу Кире-сама, что я вернусь в замок Каваями немедленно, - сказал он посыльному.

–  Да, барон Тонда-сама.
– Посыльный дважды поклонился.

–  Также можешь сообщить принцу, что я нашел…

Мужчина перестал кланяться и недоуменно воззрился на барона:

–  Прошу прощения, барон Тонда-сама?

Барон колебался, тяжело дыша. Затем в голове его родилась дерзкая идея, сопротивляться которой он не мог. Сегодня вечером он исполнит свой долг и с триумфом вернется к принцу, так почему бы не послать ему об этом весть прямо сейчас?

–  Передай принцу, что белокурая девушка, которую он так искал, мертва, пронзенная моим мечом.

Жаркие струи пара принялись щекотать мои соски, стимулируя их, стоило мне лишь погрузить свое обнаженное тело в воду. Я прикоснулась к своим грудям, чувствуя, как затвердели соски, но под водой меня искушали еще более приятные ощущения между ног. Я застонала, запрокинула голову и прикрыла веки, представляя, что из глубокой океанской впадины выплыл владыка морей и занимается сейчас со мной любовью.

Я приоткрыла один глаз, чтобы проверить, не наблюдает ли кто за мной. Нет, никто. Сегодня боги были ко мне благосклонны. Я глубже погрузилась в воду, вдыхая теплый воздух. Пар заполнял жаркое банное помещение крошечными подвижными серыми облачками, из-за которых было сложно различить, кто приходит или уходит. Я снова закрыла глаза и вздохнула. В отдалении кто-то играл на арфе, мелодичные напевы которой услаждали мой слух, создавая вокруг меня сказочную атмосферу. Тем не менее мощная струя воды представлялась мне более соблазнительной, чем когда-либо прежде. Она стимулировала мои соски, живот и лоно крошечными покалываниями, точно то были вибрирующие пальцы.

Прими меня в свои объятия, Рид-сан, и коснись меня сотней пальцев и тысячей губ, нежно, поначалу почти невесомо, а потом с бесстыдной смелостью, которая воспламенит меня.

Хотя я понимала, что боги этого не одобрят, я позволила себе мысленно погрузиться в чувственные мечты о гайджине. Я всегда считала его красивым и уважительным, но нынче днем он открылся мне как мужчина, чье стремление сохранить мою девственность показалось мне особенно привлекательным. Что бы ни случилось, я не должна терять головы, не должна поддаваться растущему во мне желанию влюбиться в него. Все, что я могла сохранить себе на память о нем, - это воспоминания о его крепких объятиях и его голубых глазах, ласкающих мою душу, когда он сжимал меня в своих руках. Я навсегда сохраню в сердце его образ, как аромат засушенных лепестков, которые некогда были живым цветком, и об этом не будет знать никто, кроме меня.

Я рассмеялась, потому что должна была - я не хотела, чтобы боги узнали, что у меня на уме, - и принялась плескаться в воде, но не с игривой неловкостью колотя руками и ногами, а поднимая вокруг себя фонтанчики брызг, точно пребывающий в возбуждении человек, который отчаянно жаждет дать выход своей страсти. Я занималась саморазрушением, точно рыба в одной старинной легенде, пытающаяся перепрыгнуть водопад в надежде превратиться в дракона. Я же хотела затушить пожар, пылающий в моей душе. Лицо мое было скованным, в уголках глаз и губ притаилось напряжение. Я жаждала спокойствия и умиротворения, сумевших бы остудить мою страсть. Протянув руку, я взяла маленькую чашку, в которой был налит особый чай с добавлением имбиря и соевого соуса. Чашка эта стояла на подносе, плавающем по поверхности воды вместе с лепестками красных роз и желтых хризантем. Цветочный аромат грозил свести меня с ума, пока я пила чай, способствующий ускорению кровообращения. Что, в свою очередь, затопило меня новой волной жара желания. Мои тщательно сдерживаемые сексуальные порывы заставляли меня касаться рукой моего лунного грота, припухшего от желания.

Плюх, плюх.

Я заморгала, когда вода брызнула мне в лицо, испугав меня и вырвав из мира приятных грез.

Раздосадованная этим вторжением, я отерла воду с глаз и осмотрелась вокруг. Смущения я не испытывала. Да и кто бы мог заметить, что я делаю под водой? Марико. Я заметила, как она устраивается на краешке бассейна и брызгается в меня, чтобы привлечь мое внимание.

–  Разве тебе не нужно сберегать энергию для барона Тонда-сама?
– поддразнивает она меня, растирая руки, а затем и ноги шелковым мешочком, заполненным рисовыми отрубями, чтобы сделать кожу особенно нежной.

Вытащив руки из воды и вскинув ладони вверх, точно говоря: «Зачем бы мне это понадобилось?» - я улыбнулась подруге, затем произнесла:

–  Можешь быть уверена, барон попытается довести меня до оргазма, чтобы польстить своей потенции.

–  Но барон также дарует твоему сердцу цветка незабываемые ощущения.

Я покачала головой:

–  Мне дела нет до того, будет ли он орудовать своим синим драконом так или этак, я не стану трясти ягодицами или прижиматься к нему всем телом. Так же как и обхватывать его ногами за шею, стонать, вздыхать или делать что-то в этом духе,– твердо заявила я, поправляя парик, который был слишком узким и жарким и содержал слишком много украшений. Сегодня он раздражал меня больше обычного, отчего мне хотелось сорвать его и бросить в бассейн. Я вела себя очень аккуратно и держала голову над водой, но парик все равно пропитался влагой по краям, под которыми скрывались мои собственные светлые волосы, чтобы я могла купаться, не боясь, что их кто-то увидит.