Чтение онлайн

С Джейн Сеймур, которой прочили место фрейлины при новой королеве, у Хепберна за эти два месяца сложилась самая платоническая дружба. Она не представляла для него интереса — хрупкая, бесцветная, с косенькими глазами домашнего кролика — но была неглупа, и поболтать с ней было приятно, тем паче, что Джейн была сама не своя до последних слухов и новостей и вечно имела их в рукаве целую дюжину. Джейн, напротив, тайно восхищалась северянином, но предусмотрительно не позволяла себе увлечься — граф Босуэлл был уж слишком, вызывающе, неприлично красив, если вы понимаете, о чем я, а на манеры таких мужчин Джейн насмотрелась на примере своих братьев, вольных уилтширских дворян. Старший, остепенясь, женился, а младший, высокий, темный, с фамильной рыжеватой бородкой и лукавейшими глазами, был несносен даже в кругу семьи. Двадцатичетырехлетний Томас Сеймур, лоботряс и бабник, стал для Белокурого самой подходящей компанией на все время пребывания в Англии. Они вместе охотились, выпивали, затевали бесчисленные интрижки, и Том, болтливый почти как Хантли, делился с Белокурым самыми сокровенными мечтами. Самая сокровенная из сокровенных у него была всего одна — подняться в королевстве повыше, неважно, каким способом. Вторым по списку стояло — прибыльно выдать замуж сестру.

С этим намерением он и приступил к Босуэллу, ссылаясь на то, что Джейн к нему благоволит.

— Прости, друг мой, — отвечал Хепберн, — твоя сестра — воистину достойнейшая леди, однако я не имею намерения жениться на ней. Да и не смог бы — я помолвлен.

Так он отвечал на всякое неуместное предложение.

— Зачем же ты разбил бедной девочке сердце? — вознегодовал Томас. — Или ты полагаешь, что у нее нет защитников?!

— Я?! — удивился Босуэлл. — Уж не тем ли, что мы с ней вдвоем втихомолку высмеивали нескладную фигуру мистрис Болейн? А ну-ка, призови ее сюда и пусть говорит при мне!

— Но женская стыдливость…

— Женской стыдливостью, Том, меня не проймешь.

— А если, — спросил Сеймур, наклоняясь к шотландцу близко-близко, — я принесу жалобу королю на то, что ты ее обесчестил? Куда пойдет тогда твоя лживая помолвка? Коту под хвост?

Босуэлл присвистнул и улыбнулся:

— Что ж, если ты готов в нашей дружбе зайти так далеко… тогда я тоже принесу жалобу королю и потребую освидетельствования дамы. И когда она окажется невинной, как в день собственного появления на свет, куда пойдет и ее репутация, и твоя, Том? Тому же английскому коту под хвост?

— Да ты, оказывается, редкая скотина, — с уважением произнес Сеймур.

— Племенная, — подтвердил Босуэлл.

Он уже убедился, что слава благородного человека приносит одни неприятности.

Том дулся ровно две минуты, потом сказал:

— А ты ведь прав, у нее в самом деле на редкость нескладная фигура… эх, и почему король выбрал эту чернявую галку вместо, к примеру, нашей розы Джейн!

— Перчика захотелось, — предположил Хепберн, — а нарвался на старую перечницу. Говорят, она от души пошалила еще при французском дворе, а до сих пор корчит из себя девственницу.

Вольготно расположившись в проеме окна в галерее Уайтхолла, граф Босуэлл и Том Сеймур еще лениво обсуждали стати придворных дам, когда рядом вдруг раздался недоуменный возглас:

— Вы?! Боже мой… что вы тут делаете?

— Леди? — удивленно переспросил Белокурый.

Молодая красивая дама стояла перед ним с таким выражением лица, словно увидела привидение:

— Так, значит, вас все-таки не повесили?!

— Пока нет! — рассмеялся граф.

— Я чего-то не знаю? — заинтересовался Сеймур. — Вы, оказывается, знакомы?

И тут Белокурого осенило: светлые локоны, пронзительный визг, адски капризный характер — то была кузина Вестморленда, та самая, за переглядку с которой он получил от Невилла по лицу, та самая, которая устроила скандал, настаивая, что не желает получить висельника, как подарок к свадьбе — и тем самым, вместе Эллиотом, спасла ему жизнь.

— Не имел чести быть представленным леди…

Но дама уже рассмотрела брошь на плече Белокурого — серебряную бляху с головой лошади и фамильным «Keep tryst», и ухватилась за рукав Сеймура в лихорадочном возбуждении:

— Том, кто это? Отвечай сейчас же! Кто это?!

— Граф Босуэлл, наш шотландский друг…. э-э-э, мой и короля, — отвечал Том с недоумением, — кровь Христова, Мэри-Энн, почему ты считала его повешенным?

Но эти двое уже обращали мало внимания на третьего.

— Мэри-Энн? — переспросил граф и добавил галантно. — Одна из самых красивых невест, каких я видел в жизни…

Она улыбнулась:

— Уже не невеста. Мэри-Энн Хоуп, леди Хоуп из Грейриверсайда, в Уилтшире, раз уж Томас не желает меня знакомить с вами.

— Леди Хоуп! — он поцеловал протянутую руку, отметив, что она задержалась возле его губ явно дольше, чем положено по правилам хорошего тона. — Весьма польщен!

— О боже, граф, вы ведь были моим самым сильным предсвадебным соблазном… такой непокорный, дерзкий, мятежный… теперь уже можно сознаться — вы даже снились мне несколько ночей подряд.

— И в брачную ночь тоже? — улыбаясь, уточнил Белокурый.

У дамы хватило совести залиться румянцем:

— Как вам не стыдно, негодник… а вы, оказывается, еще красивей, чем я вас запомнила!

— Вы смущаете меня, леди. Уж если я показался вам красивым тогда, в крови, грязи и с отметинами от тумаков вашего кузена на лице…

— Оу! — сказал Том. — Какие вы пылкие, друзья мои! Белокурый, я могу на тебя положиться? Ты не покусишься на честь моей соседки?

— Прямо здесь, в коридоре? — возмутился граф. — Нет, конечно.

— Тогда я вас оставлю, похоже, вам есть, что вспомнить, — и, хохоча, Томас растворился в конце галереи.

— Разнесет теперь по всему Уайтхоллу, сплетник, — усмехнулся Патрик.

— О нет! — отвечала леди Хоуп. — Иначе я кое-что порасскажу про соседа тоже, и король ему уши надерет… Не чаяла увидеть вас в живых. Как все-таки вас зовут, загадочный и волнующий разбойник?

— Патрик Хепберн, — улыбаясь, представился Белокурый. — Граф Босуэлл, лэрд Лиддесдейл. Надеюсь, ваш брак в самом деле стал счастливым, леди, в воздаяние за ваше доброе сердце.

— Вы как в воду глядели, граф… хотя мой супруг крайне плох здоровьем, и лекари обещают ему не больше года жизни, — леди взгрустнула, но потом со значением посмотрела на собеседника. — Единственное его желание, которое я, к моей глубокой печали, пока не смогла выполнить — это иметь сына…

— Что-то подсказывает мне — у вас будет сын, — крайне серьезно сообщил Белокурый.

— Вы думаете? Вашими бы устами, граф…

— О, уста тут не при чем совершенно… я шотландец, мы чуем такие вещи. И, полагаю, леди, что все тайные, заветные мечты рано или поздно должны исполняться. Кроме того, за мною должок… длиною в жизнь. Я могу что-нибудь сделать для вас?

Путешествуя, Патрик для собственного удобства и путаницы среди любопытствующих носил на горский манер дареный ему кузеном тартан «гордон хантли», а, стало быть, только выше пояса выглядел, как человек цивилизованный. Леди Хоуп медленно оглядела его с ног до головы, пытаясь отрешиться от мысли, что за сокровище хранит граф под тартаном… вот эти его шесть футов роста, широкие плечи, крепкая шея, подбородок с ямочкой, светлые кудри, изумительно правильные черты лица, насмешливые синие очи, прямой нос, изящная, нежная линия губ… он был так невообразимо хорош собой, что сердце Мэри-Энн пропустило удар.