Чтение онлайн

– Но дрался ты очень грамотно. Видна была сноровка, - заметил я.

– Милый Кевин, - Альбин усмехнулся, и придвинулся ко мне ближе, заглядывая в глаза, - как, по-твоему, становятся Сирами?

– Я не знаю. Ты сказал просто: «моя кровь сильнее», но что под этим подразумевается – не раскрыл. Итак, ты утверждал право на власть в поединках? Однако, при этом уверяешь, что боишься боли?

– Здесь нет нестыковки – во время дуэлей я почти не получал увечий, а ежели пропускал удар, то практически немедленно восстанавливался, ведь моя кровь весьма сильна.

– А отчего ты тогда не мог сам зарастить раны… в ту ночь, о которой ты не любишь вспоминать?

– О, - Альбин поморщился, - Эрелл, как и все наши леди, выделяет особый яд, он не позволяет мужчине самому исцелиться, только с помощью фамильяра. В целом должен сказать, что кровь женщины всегда сильнее крови мужчины.

Я поежился – у вампиров все было устроено так, словно Всевышний решил пошутить и перепутал мужчин и женщин, отдав всю силу и власть в руки последних. Впрочем, насколько я понял, женщины почти не вмешивались в жизнь мужчин, жили отдельно, появляясь у дверей их домов лишь для того, чтобы продолжить род. Прислуживали им тоже не вампиры, а оборотни. Так вот, кем были те диковинные волосатики! Оборотни, по словам вампира, были преданы своей хозяйке, как псы, служили Сире семьями, из поколения в поколение принося ей клятву верности.

– В общем, на людей не похожи, да? – немного ехидно уточнил я.

– Не похожи. Умоляю, только не спрашивай, почему и я себе таких не завел! Не выношу запах зверья… от них несет лесом, шерстью и еще черте чем! – Альбин наморщил нос, с таким снобистским выражением лица, что я засмеялся:

– Ты высокомерен, Альбин!

– Пожалуй, есть во мне такая черта, - согласился вампир.

Впрочем, надменность Альбина никоим образом не касалась меня и других людей. Теперь, во всяком случае. Мы с Альбином стали проводить много времени вместе, и я перестал видеть в нем неприятного в своей заносчивости аристократа. В общем, предпосылки для того, что произошло между нами в ту совершенно пьяную, жаркую ночь были. Вино разгорячило мою кровь и разогнало смущающие разум мысли. Вопросы морали исчезли из моего мира, изрядно подточенная развязной Гретой стыдливость окончательно рассыпалась в прах и все что осталось – волнующие прикосновения, сначала несмелые, а потом все более откровенные. Альбин быстро избавился от одежды, я тоже не стал томить плоть в плену ткани, мое сердце колотилось как бешенное, я обмирал от собственной распущенности, но все равно продолжал исследовать тело Альбина ладонями. Безволосая прохладная кожа была приятна на ощупь, Альбин шумно дышал мне в шею. Вот странно – когда он почивает, то грудь неподвижна, а ночью – дышит! Быстрые выдохи щекотали кожу, упирающееся в бедро естество без слов передавало его состояние, я еще раз провел ладонями по его плечам и нетерпеливо прошептал:

– Так что же дальше, о мой проводник в мир порока?

– Кевин, - простонал вампир, - я тщусь избавиться от торопливости, дабы не оскорбить твоих чувств пренебрежительной поспешностью, а ты меня, как назло, подгоняешь!

Я тихо хохотнул и поерзал, устраиваясь поудобнее:

– Альбин, не оскорбляй меня промедлением.

Вампир приподнял голову, прижал к моему лбу ладонь, очерчивая череп нежной лаской. Его глаза пристально вгляделись в мои, а потом он жадно припал ко мне с поцелуем. То, что происходило с нижней частью моего тела, несмотря на великолепный поцелуй, все же несколько смущало. Альбин почувствовал мое напряжение:

– Будет больно, не уверен, что могу что-то с этим поделать.

– Женщинам тоже в первое время не до веселья, - излишне жизнерадостно заметил я.

Но внутренне сжался, приготовившись к не самым приятным ощущениям. Закралась мысль: так ли уж мне необходимо это самое познание «мужчины», коли оно принесет боль? Может, остаться в этом вопросе консерватором и верном сыном церкви? Думы я свои озвучить не успел – Альбин начал движение, мне действительно было крайне неприятно, однако, в этот момент просить пощады я посчитал ниже своего достоинства – терпел, сцепив зубы. Альбин осыпал мое лицо поцелуями, шептал «потерпи», живо напоминая мне самого себя в аналогичной ситуации, мне даже немного смешно стало – до того происходящее походило на сцену, разыгрывающуюся между молоденькой девицей и горячим поклонником. А потом, глядь – полегче стало. Альбин с новой силой начал меня целовать, я почуял во рту знакомый привкус, отстранился, стер капельку крови с его губы, усмехнулся:

– Лечишь меня втихаря?

Альбин тоже улыбнулся и, ничего не ответив, снова захватил мои губы. Я закрыл глаза и весь отдался неизведанным прежде ощущениям – внизу живота разливалось тепло, мягкие губы нежно скользили по моему лицу, заставляя меня беззвучно улыбаться – в этой простой ласке было столько теплоты. Вернулась испуганно сбежавшая от боли страсть, постепенно нарастая, и я растворился в ее жарком огне. Альбин, почувствовав мое настроение, переплел свои пальцы с моими и, пристально поглядев на меня, тихо испросил позволения «погнать лошадей шибче», я не был уверен, что «карета» выдержит «скачку», но Альбин уверил меня, что если боль утихла, то уж не вернется. Слова вампира оказались правдивы, даже сверх того – едва лишь отдышавшись после забега, я возжелал повторения сладостной гонки. Альбин открыл передо мной неведомые прежде вершины наслаждения, и я с жадностью томимого многодневной жаждой припал к свежему источнику.

***

Грета своим чутким женским нутром конечно почуяла, как я расстроен и зол. От нее не было вестей несколько недель, за это время я не только простил ее, но и успел соскучиться. Я поймал себя на том, что постоянно прислушиваюсь – не донесется ли тихое пошкрябывание тоненьких полупрозрачных коготков? Наконец, когда я был готов уже начать поиски – верно, не придумал: как? Маленькая крыска может прятаться бесконечно… в этот момент, долгожданный звук наконец прозвучал, и я с радостной улыбкой расцеловал драгоценный розовый носик. Длинные усики пощекотали мои щеки, лапки потоптались по плечам – я был рад держать ее тельце, но жаждал поговорить с Гретой-человеком, о чем и попросил. Через мгновение она стояла передо мной.

– Я чую, ты перестал наконец мучить бедного Альбина, - произнесла Королева, игриво поправляя волосы.

Ее животик заметно округлился, и я не отказал себе в удовольствии погладить туго натянутую кожу.

– Это столь очевидно? – переспросил я рассеянно, поглаживая кокетливо выставленное плечико.

– Твой запах стал немного другим, в него как будто вплелась новая нотка. Так что? Не ошиблась ли я?

– Нет… ты не ревнуешь?

– Мне ли ревновать?! – Грета, беззаботно рассмеялась и закружилась по комнате, раскинув руки, - слушай, слушай, я скоро стану мамой! Как думаешь, дети будут вампирами?

– Дети? Почему ты решила, что их несколько? – заинтересовался я.

– Не знаю. У крыс всегда несколько малышей рождается. Думаю, что скоро уже мы это узнаем! – Грета улыбнулась, сверкнув ямочками на щеках, сегодня она была в прекрасном настроении.

– Скоро? Но разве женщины не вынашивают дитя чуть более половины года?

– Так то женщины! – Грета махнула рукой, уверенная, что к ней это определение не относится.

В этом вопросе Грета оказалась права – прошло всего несколько дней, и Грета, тихо попискивая, прыгнула в мои руки. Был день, все вампиры почивали, дети носились по парку, играя в догонялки и лапту, а я, выходит, остался один на один с тяжело дышащей крыской. Я долго уговаривал ее превратиться, а то что я буду делать, коли у нее не заладится? Я не раз видывал, как корова рожает, ежели что - теленку помочь можно, а как быть с махонькой крыской? Но она так и не вняла моим словам, мне показалось, что она не очень хорошо понимала, чего я от нее хочу. К счастью, никаких проблем с крысятами не возникло – на тряпочке, которую я постелил под серое тельце один за другим появились три голеньких розовых комочка. Они были такие малюсенькие! Я с недоумением наклонился, рассматривая короткие хвостики, и похолодел – вместо глаз были бугорки, плотно закрытые розовой кожицей. Сквозь кожу у двоих крысят просвечивали черные глаза, а у одного – нет. Неужели, они - недоразвитые? Наверное, Грета родила все-таки слишком рано! Малыши были совершенно лысыми, никакой шерстки; лапки выглядели слабенькими, а ушки – слишком маленькими, будто сглаженными. Я ужасно испугался за малявок, чем изрядно повеселил Грету – она долго смеялась над моими страхами, у нее аж слезы из глаз брызнули:

– Душенька моя, нешто ты крысят никогда не видел? Они такими и должны быть. Пока что они слепы, глухи и безволосы, но через две недели все изменится – и шерсть появится и ушки откроются, последними откроются глаза и тогда уж они начнут везде ползать и все пробовать на зуб!

– А когда они станут как ты? Превращаться в человека?

– Этого не ведаю. Моей матерью была обыкновеннейшая крыса, не знаю, отчего я стала тем, кто я есть.

Ночью Альбин и Барни с удивлением разглядывали крысят и качали головами – мне кажется, новоиспеченному папаше было очень сложно принять то, что у него появились отпрыски-крысята. Несколько дней ничего особенного не происходило – малыши развивались как обыкновенные крысята, никак не проявляя своей двойственной природы. Грета снова обратилась в крысу и пребывала в этом виде все время – обихаживала свое потомство. Она устроила себе и малышам настоящую норку в коробке, мелко изорвав бумагу и чистые тряпочки. Я поставил коробку повыше, чтобы любопытные дети не замучили ее и новорожденных. Там они и обретались. Пока Грета была всецело занята своими чадами, я нашел утешение в объятиях Альбина.

– Знаешь, мне кажется, что я теперь лишний! – пожаловался я вампиру, тот только пожал плечами:

– Малышам нужна мать. А у тебя есть я, разве нет?

И верно. Мне нравилось проводить время с вампиром: иногда мы с ним совершали ночные прогулки. Тогда я брал его за руку и полностью полагался на его умение видеть в темноте. Иногда, если я слишком уставал за день от детских шалостей, я просто садился на диван с бокалом вина, а Альбин занимался своими делами.