Белый, как снег
Шрифт:
– Я никак не соображу – привычной кровати вообще нет? – спросил я.
– Э… Понимаешь, Кевин, кровать детьми ночи обыкновенно используется лишь для плотских утех, я же избегал привязанностей и потому никогда не заводил постоянного любовника. Иногда захаживал в особые заведения, ну, ты понимаешь, но там были свои кровати…
– Все-таки кровать нужна! – решительно заявил я.
– Пусть ты и спишь в этой грязи… Слушай, так, выходит, ты с утра весь в земле, что ли? И одежда?
– Дети ночи не надевают лишнее, это было бы престранно. Да, ты прав: я - грязный. Каждый вечер, пробуждаясь, я вынужден приступать к водным процедурам.
– Ага. То есть мне придется позже ложиться и позже вставать… Наверное, и детей стоит приучить к тому, чтобы ложиться попозже?
– Если мы тщимся вырастить из них фамильяров, это было бы разумно, - согласился Альбин.
Потом я помог Альбину принять ванну. Вампир жаловался мне на усталость и все время норовил обнять за плечи и прижаться, чуть ли не повиснув на мне всем весом. Наконец, он уснул, и я направился в наши покои, чтобы тоже немного подремать – я уже привык пол ночи бодрствовать, потому днем меня клонило в сон.
Мы с парнями и детьми разместились в двух покоях. В одном покое дети и помощники, за ними присматривающие, в другом – я, сыновья и Грета. Грета, кстати, спрыгнула с моего плеча еще на лестнице и с тех пор не появлялась. Наверное, исследует новую территорию.
В следующие недели выяснилось, что малыши почему-то предпочитают спать рядом со мной. Посреди ночи они вскакивали с криком и не успокаивались, пока не перемещались на мою постель. При этом маленькие, казалось бы, создания умудрялись расположиться так, что мне приходилось скрючиваться. И еще Джонни так активно перекидывал свои ноги из стороны в сторону, что мне с прискорбной регулярностью прилетало пяткой по лицу. Махонькая, вроде, пяточка, а все равно весьма чувствительно. Малышня, отъевшись и отоспавшись, проявила живость характера – четверо парней с ног сбивались, пытаясь за всеми уследить. И все равно кто-то исхитрялся «потеряться», а потом обнаружиться в самом неожиданном месте.
Из-за их дневных похождений у нас частенько случались неприятные разговоры со слугами – дети лезли в незапертые комнаты, иногда что-то там роняли или ломали. Я просил слуг просто запирать двери, но это отчего-то было не принято. Наш дворецкий, которого звали Барни, однажды пожаловался, что его всего засыпали мукой.
– Я не понимаю, как они вообще нашли мое спальное место! – причитал донельзя шокированный вампир, - а еще… еще там были следы крысы! Крысы! Это же просто ужасно, у нас здесь полностью изведены эти кошмарные существа, ведь наши неподвижные тела для них равнозначны шикарному обеду! О, я не знаю, как теперь быть – ведь рассыпать отраву нельзя, ею могут отравиться и дети, они же тянут в рот все подряд!
– Не переживай, Барни, - попытался успокоить я его, - это должно быть Грета. Наверное, она увидела, что дети хулиганят и…
– Решила присоединиться? – с тихим ужасом предположил Барни, украдкой дотрагиваясь до кончика собственного носа.
– Нет, конечно. Она у нас дама приличная. Уверен, она отвлекла и увела детей, только и всего. Да не нужен Грете твой нос, хватит его щупать! Дорогой Барни, будь любезен установить на все двери щеколды. Запирайте их и – все! Проблема будет решена.
После прямого указания, задвижки на дверях появились, и дети перестали бедокурить в комнатах слуг, но Грета не перестала. Барни все время жаловался на нее. Я так понимаю, что в человеческом обличье она к нему не подходила, но на четырех лапках забегала регулярно. Сначала я не собирался вмешиваться, но когда Барни начал заговаривать о том, что крысу неплохо бы запирать на ночь в клетке, решил поговорить с Гретой.
– Милая, может объяснишь, что там происходит у тебя и Барни? – выбрав момент, спросил я.
– Ох, Кевин! Знаешь, местные мужчины как-то странно на меня реагируют. Альбин от меня чуть ли не шарахается, да и остальные тоже едва завидев - сбегают. Не знаешь, отчего это?
– Мне кажется, тут все дело в их собственных женщинах. Так что ты хочешь от Барни?
– Кевин, - Грета лукаво улыбнулась, - ты прекрасно понимаешь, что я от него хочу. Правда, пока я не поняла, как обращаться с этими пугливыми вампирами. Так что сейчас прихожу полюбоваться на то, как он спит. Знаешь, вампиры немного отличаются от людей. Например, у них нет волос и я не заметила ни одной родинки! Это так странно!
– О, ты за ним подглядываешь? Шалунья! А бедный Барни весь исстрадался – он ужасно боится, что ты погрызешь его прекрасный нос. Может, все-таки объяснишь несчастному объекту твоего интереса, что ему нечего беспокоиться? Кажется, Альбин никому не сказал, что ты – необыкновенная крыса.
– Да. Я просила его пока скрыть этот нюанс. Хотела осмотреться.
– Ну, и как тебе? Нравится?
– Все здорово, только проблема с мужчинами, - Грета грустно вздохнула.
– А Тимми и остальные? Слишком молодые? – я ощущал себя немного необычно, обсуждая со своей женщиной ее потенциальных любовников, впрочем, чувство дискомфорта вызывала не тема разговора, а полное собственное спокойствие.
– О, Кевин, ты такой невнимательный! Тимми и Уильям – пара. Они так сосредоточены друг на друге, что никого не замечают. Я не привлекла бы их внимания, даже если бы взяла в привычку расхаживать перед ними голышом!
– Пара? Погоди, ты имеешь в виду… порочное и омерзительное влечение одного мужчины к другому?
– Кевин! – простонала Грета, давясь хохотом, - ты такой забавный с этими своими смешными человеческими ограничениями! Все, все, я не смеюсь над тобой! Видишь? Не хмурься!
– Грета, ты уверена, что Тимми и Уил… Нет! Не могу в это поверить!
– О, отчего же? – Грета склонила голову на бок и внимательно уставилась на меня.
– Ведь с самого начала было ясно, что между ними что-то есть. Нет? Ты не заметил? Ох, мужчины иногда так слепы! Слушай же: Тимми нравился Уильяму. Но, как частенько случается с неопытными ловеласами, Уильям никак не решался открыться. Тимми же времени не терял – у него появился покровитель*. Это весьма задело юного Уильяма, отчего-то собственная нерешительность была поставлена в вину предмету страсти, то есть - Тимми. Через пару месяцев покровитель исчез, для Тимми настали нелегкие времена. Уильям все еще испытывал к нему определенные чувства, но собственная злость мешала Уилу. Он не мог «простить» Тимми и протянуть ему руку помощи, но и оставить в покое – тоже не мог. Вместо этого Тимми подвергался многочисленным нападкам. Тимми, видя злость и неприятие, старался держаться от Уильяма подальше, что последнего злило еще больше. В общем, обычная история. Ну, а потом Уильям все-таки наскреб в себе смелости признаться Тимми в искренней привязанности, Тимми же, несмотря на прежние обиды, не устоял перед напором Уила. Полагаю, внешне он Тимми никогда не был противен и, поведи себя Уил иначе, уже давно бы все у них сладилось.
– Какая… драматичная история. А откуда ты все это знаешь?
– Кое-что было сразу понятно. Например, Уил всегда смотрел на Тимми с такой тоскливой злостью, что ой-ей! Я прекрасно знаю этот взгляд. А еще я подслушивала, когда они ссорились - шепотом, так чтобы ты не услышал. От тебя таились, но маленькую крыску не замечали! Из этих размолвок я многое узнала. И постепенно составила полную картину.
– О, ты так подробно все объяснила… однако, у меня просто не укладывается это в голове!
– воскликнул я.