Чтение онлайн

Злость — плохой советчик в бою, но для Алисы она была лекарством. Не от слабости — от излишней доброты. В ней сидел зверь, я видел его глазами целителя: маленький свернувшийся клубком огонёк в районе солнечного сплетения, где живут инстинкты. Она боялась его выпустить. Потому что однажды, когда ударит по-настоящему, без оглядки, без сомнений, без тормозов, — она поймёт, что ей это нравится. И это открытие её напугает.

Но это её путь, и пройти его она должна сама. Моё дело лишь указать дорогу и убрать камни.

На тридцать пятой минуте что-то щёлкнуло в её подсознании, и она изменилась.

Я почувствовал это раньше, чем увидел. Маленький сдвиг в энергетике, как будто кто-то повернул ключ в замке, заржавевшем от долгого бездействия. Алиса атаковала одной из привычных серий, но на этот раз паузы не было. Три удара слились в один непрерывный поток: правый прямой в корпус, левый апперкот в подбородок и — мне пришлось напрячься, чтобы успеть — коленом в пах. Жёстко, грязно и абсолютно правильно. Последний удар я едва блокировал бедром, а ладонь обожгло — она вложила в него не просто мышечную силу, а энергию ядра. Впервые за все наши тренировки.

А потом она активировала свою технику. Атаки сыпались беспрерывно, и, не умей я чувствовать вибрации энергии, её призрачные конечности ввели бы в заблуждение и меня. Новая серия была почти идеальна. Один фантом целился в горло, второй растопыренными пальцами прямо в глаза, инстинктивно вызывая желание отступить, а в это время настоящий удар шёл прямо в висок.

Да, координация была не идеальная: левый чуть запаздывал, правый шёл по слишком прямой траектории, но сам факт, что она активировала технику в бою, на инстинктах, а не по команде, стоил дороже любого идеального исполнения.

— Вот, — сказал я, и она остановилась, тяжело дыша, с расширенными зрачками, раскрасневшаяся, с подрагивающими от адреналина руками. — Именно так. Запомни это чувство. Важно именно это ощущение, именно оно поможет тебе победить. Уберёт из твоей головы всю эту лишнюю рефлексию и гуманизм. В бою тебе не о чем больше думать, кроме победы. Всё просто: или ты побеждаешь, или умираешь, пойми, третьего не дано. Поверь мне, я прекрасно знаю это чувство.

Алиса молчала, глядя на свои руки. Её пальцы чуть дрожали, но не от усталости, а от осознания того, что она только что сделала. Ударила по-настоящему, без оглядки, и мир не рухнул. Её противник не сломался, не обиделся, не посмотрел с укором. Наоборот, он её похвалил. И теперь мозг лихорадочно перестраивал внутреннюю карту, стирая старые ограничения и рисуя новые границы. Она станет лучшим клинком, который я выковал за две сотни лет. Зрячая-боец — это нечто за гранью добра и зла, но мне плевать на то, что в Империи их оберегали как фарфоровых статуэток. Моя Зрячая не из фарфора, а из закалённой стали.

— Страшно? — спросил я.

— Немного, — честно ответила она. — Я боюсь стать такой же, как они. — Они. Кайл, его дружки и прочие ублюдки, что пытаются самоутвердиться за счёт слабых.

— А ты становись такой, как я. Опасной и безжалостной, но всегда знай и контролируй, что ты делаешь.

Она подняла на меня глаза, и в них стояло слишком много вопросов для одного разговора. Кто я, откуда знаю то, что знаю, почему парень с разбитым ядром Е-ранга учит её так, словно за его плечами десятилетия боевого опыта. Я видел, как вопросы формируются в голове, один за другим, выстраиваясь в длинную очередь. Но Алиса была мудрее, чем положено в её возрасте, — или просто помнила тот разговор в парке, где спросила: «Ты ведь не Алекс?» — и приняла ответ. Она не стала спрашивать. Вместо этого коротко кивнула:

— Спасибо, Алекс. Я буду готова.

— Я знаю, подруга. — И ответом мне была чуть смущённая улыбка.

Алиса ушла, а я остался один, размышляя над тем, насколько же быстро эта девочка изменилась. Слишком быстро для добродушной тихони. Создавалось впечатление, что это не я кую из нее клинок, а словно мастер-скульптор лишь отсекает лишние куски, оставляя самую суть.

После нашего небольшого спарринга ныло всё тело. Не сильно, скорее фоном, как зудящая царапина. Но факт оставался фактом: мне придется очень плотно заняться тренировками. Микроразрывы каналов после болот так до конца и не затянулись, а сегодняшний спарринг не то чтобы помог. При всём этом Чёрное солнце умудрилось собрать крохи энергии от эмоций Алисы. Злость, азарт, страх перед собственной силой — в моем случае всё шло в дело. Кадавр-ядро не привередничало, довольствуясь этой мелочью.

Я сел на пол, прислонившись спиной к стене, и достал из сумки контейнер с рисом и овощами. Школьная столовая выдавала эту так называемую еду, и каждый раз, беря её, я совершал маленькое преступление против собственного вкуса.

Рис был переваренный, слипшийся в ком, без малейшего намёка на рассыпчатость. Овощи — тушёные до состояния каши, в которой морковь от кабачка можно было отличить только по цвету, и то не всегда. Ни специй, ни правильной обжарки, ни даже элементарного кунжутного масла. В моём мире за такое обращение с рисом повара лишали права входить на кухню. Даже в военных походах империи, где я трудился лекарем, такого повара просто высекли бы палками. А уж настоящий повар сломал бы об голову этих идиотов черпак. Рис надо промывать только в холодной воде, аккуратно мешая его руками, раз за разом сливая воду, пока она не станет прозрачной. Потом оставить его на несколько минут, давая ему подышать, и лишь потом приступать к готовке.

Здесь же его сваливали в котёл, заливали водой на глазок и варили, пока он не превращался в липкую массу. Настоящие варвары. Даже уличные торговцы в трущобах моего мира готовили лучше.

Что-то сегодня на меня напало настроение старого ветерана. Может, потому что Алиса так разительно отличается от меня, и я опасаюсь, что слишком быстро уведу её на тёмную сторону? Умение дарить смерть должно проникнуть в человека постепенно, лишь тогда оно будет естественным, и боец не станет жестоким безумцем, вечно жаждущим крови. Морщась, я запихал в себя еще одну ложку этого отвратительного риса. Насколько бы он ни был мерзотным, есть было нужно. Тело требовало топлива, а привередничать я мог позволить себе только в те дни, когда не стоял одной ногой в могиле. Сегодня нога стояла примерно по щиколотку, что по моим меркам было вполне терпимо.

Я ел и думал, как всё успеть. Осталось всего-то несколько дней до школьного турнира. Семьдесят один участник, из которых реальных бойцов — человек семь-восемь, остальные массовка. Зная Ханта, он сделает всё, чтобы Эйра, я и Дэмион не встретились. Этот человек понимает, как работает система. В целом мне было плевать, кто встанет у меня на пути. Я всё равно войду в пятёрку финалистов, чтобы получить доступ в Зал Стихий, и вот тогда-то и начнётся настоящая работа.

Вопрос: как договориться о сутках подряд? Нормальные преобразования нужно делать беспрерывно, иначе большая часть прогресса попросту потеряется. Это как наполнять бочку с дырой: пока льёшь без остановки — уровень растёт, но стоит отвернуться, и половина утекает обратно.

Как говорится, проблемы надо решать по мере их поступления. Вот и тут буду думать по факту. Сейчас важнее, что мне нужно войти в пятёрку лидеров так, чтобы это выглядело убедительно, но не слишком ярко.

Скрип двери оборвал размышления. Эйра вошла, как всегда, без стука — привычка человека, который считает, что любая дверь существует лишь для того, чтобы она её открыла. На ней была школьная форма с тем небрежным шиком, который стоит дороже любого платья: расстёгнутый воротник, закатанные рукава и прекрасные длинные волосы. На эту женщину было приятно смотреть.

— Рис из столовой? — Она посмотрела на контейнер с таким выражением, будто я ел живых тараканов. В целом был в моей жизни и подобный опыт, не то чтобы совсем не вкусно, но хитин в зубах застревает.

— Угу, — подтвердил я, жуя. — Хочешь?

— Я бы скорее съела свой учебник по теории стихий. — Она села на единственный стул, закинув ногу на ногу. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Даже на расшатанном стуле во флигеле, пропахшем глиной и сыростью, Эйра Чен умудрялась выглядеть так, словно председательствует на совете директоров. — Есть разговор, союзник.