Чтение онлайн

Я отложил контейнер и внимательно посмотрел на ледяную королеву. Её интонация говорила, что дело действительно серьёзное. А Эйра очень хорошо понимала, что такое серьёзное дело.

— Слушаю, союзник.

— Братец сообщил мне три интересные вещи, и все они касаются того, что будет после школьного турнира. — Она выпрямила спину ещё сильнее, из-за чего движение натянуло ткань на груди, и я подумал, что Эйра даже не осознаёт, насколько привыкла использовать свою внешность как инструмент. Или осознаёт — и именно поэтому делает это так естественно.

— И что же столь уважаемый человек хочет сообщить?

— Ну для начала вот тебе информация от меня. Если ты хочешь поставить на себя или на Грейс, то букмекеры семьи Чен готовы принять ставки, но не больше тысячи кредитов. Слишком уж на вас высокие коэффициенты.

— И какие же?

— Двадцать к одному на Алису и четырнадцать к одному на тебя.

— Почему на меня так мало? Я ожидал куда большего, всё-таки я калека со сломанным ядром.

— А нечего было укладывать Костолома. Он подпортил тебе статистику. Радуйся и таким раскладам. Не будь тут разрешён ранг D, и ты бы шёл вообще со смешным коэффициентом. Лян просто так не раздаёт черепа. Усёк, союзник?

— Усёк. Так что по информации твоего брата?

— Он прекрасно понимает, что мы с тобой пройдём дальше школьного турнира, поэтому ему интересен именно турнир графства. Там будут крутиться уже другие деньги и другие противники.

— Господин Чен очень дальновиден.

— Он умеет выжидать и наносить удар тогда, когда нужно. Этим он напоминает мне тебя, Доу. — Она проигнорировала мою ухмылку и продолжила:

— Первое. Букмекеры уже принимают ставки на турнир графства. И на нашу команду стоит коэффициент один к двадцати трём. Если я каким-то чудом не пройду, то ставки становятся один к сорока.

Я хмыкнул ничуть не удивившись, что ее так высоко оценивают. Но то что даже с ней нас оценивают один к двадцати трём это было интересно. По сути нас считали статистическим мусором. Парой строчек мелким шрифтом, которые никто даже не читает. Хорошо. Нет ничего приятнее, чем быть тем, кого никто не ждёт. Тигр в засаде выглядит как часть пейзажа. Пока не прыгает.

— А кто фаворит?

— Третья школа. Именно там и учится мой женишок. — Она произнесла эти слова так, словно проглотила того самого живого таракана. — Там давно сложенный боевой кулак из Эшберна и двух его друзей. Все они C-ранговые. Коэффициент один к полутора.

— Второе. — Она сознательно ускорила темп, будто хотела проскочить эшберновскую тему побыстрее. — Лян говорит, что Гильдия может изменить формат турнира графства.

— Когда будет точная информация?

— За три дня до турнира графства. Может, за два. Гильдия любит держать в подвешенном состоянии. Лян считает, вероятность пятьдесят на пятьдесят.

— В любом случае, пока команда не соберётся, всё это имеет мало смысла. И да, Дэмион теперь точно с нами. У меня появились кое-какие методы воздействия на нашего ледяного психа.

— Это очень радует, потому что, — она чуть помедлила, и я заметил, как её пальцы на мгновение сжались в кулак, что для Эйры, умеющей себя контролировать, нонсенс. — есть и третье. И имя этому третьему — Нортон.

— Кто?

— Рик Нортон. Школа двадцать три. Лян назвал его «очень способным». — Она посмотрела мне в глаза. — Когда мой брат называет кого-то «очень способным», это значит, что человек по-настоящему опасен.

— Что ещё Лян о нём знает?

— Немного. Официально ранг D+. Тип магии не подтверждён. Ни разу не показывал на публике что-то стихийное, только универсальные техники. И ещё сказал, что парень очень жесток и хладнокровен. — Она приподняла бровь. — Знакомый почерк, не находишь?

Ещё какой знакомый. Человек, который прячет свой тип магии до последнего, — либо параноик, либо профессионал. Первое маловероятно для школьника. Значит, кто-то его натаскал. Кто-то опытный, понимающий цену тайны.

— Передай Ляну моё почтение, — сказал я. — И благодарность.

— Передам. — Она встала, одёрнула рукав. Но вместо того чтобы уйти, остановилась в дверях и обернулась. — Алекс, уверена, ты и так понимаешь, но всё равно должна тебя предупредить: на школьном турнире не показывай всего. То, что ты прячешь, я не знаю и знать не хочу, но если раскроешь слишком рано, потом может быть поздно. На школьном турнире за нами будут наблюдать.

Не показывай всего. Та же мысль, которую я вбивал в Алису. Забавно слышать её от Эйры, но сказано иначе. Не приказ наставника ученику, а совет союзника. Или предупреждение. У ледяной королевы тонкая грань между этими двумя категориями, и она балансировала на ней с грацией канатоходца.

— Я всегда прячу лучшее напоследок, — ответил я. — Но за совет спасибо.

— Удачи, Алекс. А мне пора, от запаха твоего риса мне становится дурно.

Я вернулся к остывшему рису. Есть его холодным было ещё хуже, чем горячим, но выбрасывать еду — плохая привычка. Стоит побыть рабом, чтобы осознать всю глупость такой привычки.

Букмекеры — это сигнал, что нас не воспринимают всерьёз, и это хорошо. Эшберн и его клевреты — это чёткая и понятная угроза, а вот этот Нортон — самое интересное. Но опять же, всё это будет потом. Пока в приоритете школьный турнир, на котором я могу изрядно подзаработать.

Не прошло и десяти минут, как дверь снова открылась. На этот раз со стуком. Коротким и вежливым. Ко мне соизволил явиться сам господин Хант. Не флигель, а проходной двор. Ну да ладно.

— Можно? — Вопрос был формальностью. Он уже входил, пригибая голову под низкой притолокой.

— Прошу, — я кивнул, указав на стул.

Хант сел. Единственная рука привычно легла на колено, пальцы чуть барабанили по ткани — его версия сканирующего ритма, помогавшего думать. Его тяжёлый профессиональный взгляд скользнул по мне — быстро, профессионально. Я знал, что он видит: синяки под глазами, чуть неровную осанку, компенсирующую боль в рёбрах, микротремор в пальцах правой руки. Для обычного человека — незаметные мелочи. Для охотника, тридцать лет оценивавшего состояние бойцов перед выходом в разлом, — открытая книга.

Он молчал несколько секунд. Потом произнёс тихо:

— Ты выглядишь как человек, который потратил больше, чем у него было.

Точное наблюдение. Слишком точное для того, кто якобы не знает о моём кадавр-ядре. Хант видел симптомы энергетического перерасхода на теле, у которого по официальной версии были лишь жалкие обломки. Тремор, синяки, микровоспаления в мышцах — всё это не имело смысла для калеки с разрушенным ядром. Но он не задал вопрос. Просто озвучил факт, дав мне возможность самому решить, как реагировать.