Чтение онлайн

Умный ход. В моём мире так разговаривали с учениками, которых подозревали в тайных практиках: не обвиняли, а показывали, что видят. И ждали.

— Семейные дела, — повторил я свою утреннюю легенду.

Хант и не ждал правды. Он ждал границу. Я её показал, и он принял. Так работает доверие между людьми, у которых слишком много секретов: ты не лезешь ко мне, я не лезу к тебе, и мы оба делаем вид, что всё нормально.

— Ладно, пусть будет так, — он откинулся на спинке стула. — Семейные дела у сироты из приюта. Как я понимаю, эти семейные дела относятся к книге, что я тебе дал. — Я спокойно выдержал его взгляд, доедая последние рисинки. — Пусть будет по-твоему, Доу. У меня есть новости, которые влияют на нашу сделку.

— Внимательно слушаю.

— Гильдия прислала наблюдателя, — сказал Хант. — Некто Рейнхарт. Старший инспектор аттестационного отдела. Приехал вчера, живёт в гостинице «Белый лев». Официальная версия — стандартная проверка перед турниром графства. Неофициальная…

Он помедлил, взвешивая каждое слово на аптекарских весах. Профессиональная деформация охотника, привыкшего к тому, что лишнее слово может стоить жизни.

— Неофициальная версия в том, что Гильдия хочет оценить участников ещё на школьном этапе, до того как они попадут в систему. Рейнхарт будет смотреть наш турнир и писать отчёт.

— Для кого?

— Вопрос на сотню тысяч кредитов. — Хант потёр подбородок. — Аттестационный отдел подчиняется напрямую региональному совету Гильдии. А там сидят очень разные люди. Да и сам этот Рейнхарт, по словам моего старого коллеги, на редкость неприятный человек.

Наблюдатель на школьном турнире. Это меняло расчёт. Если раньше я планировал победить уверенно, но без лишнего блеска, то теперь нужно быть ещё осторожнее. Школьный турнир — это витрина, и Рейнхарт пришёл за покупками. Кого он выбирает? Таланты для вербовки или угрозы для будущего устранения это зависело от того, на кого он работал.

— Понял, — сказал я. — Буду иметь в виду.

— Имей. — Хант наклонился вперёд, и его голос стал жёстче. — И вот ещё что, надо думать дальше школьного турнира. Когда мы пройдём на графство, мне нужна будет настоящая команда. И я хочу, чтобы ты собрал мне четвёрку. Боеспособную, готовую драться не за медальки.

Четвёрку.

Не пятёрку.

Слово упало между нами, как монета на ребро. На турнир графства едет пятёрка. Хант сказал «четвёрку», значит, пятое место уже распределено. Кем и для кого — он не счёл нужным сообщить. Может, не имел права. Может, проверял, замечу ли я оговорку. А может, хотел, чтобы я заметил, но не спросил, — потому что правильный ответ на некоторые загадки в том, чтобы промолчать.

Заметил. Запомнил. Спрашивать не стал.

— Четвёрку, — повторил я ровным тоном, как будто слово ничуть не кололо мне слух. — Я, Эйра, Дэмион. Алиса Грейс — четвёртая.

— Хорошо. — Хант кивнул. — Грейс… — Он запнулся на долю секунды, и я понял, что он хочет спросить о её прогрессе. Но старый охотник знал цену информации, и если я не предложил отчёт сам, значит, не собирался его давать. Мы оба играли в одну игру: я не раскрывал карты Алисы, он не раскрывал пятого. Честный размен. — Грейс будет готова и пройдет в финал?

— Будет, — сказал я. — И на нее отличные коэффициенты.

Хант усмехнулся. Короткая, сухая усмешка человека, оценившего чужую формулировку.

Он смотрел на меня долго, и в этом взгляде я прочитал десятки вопросов, которые он не задаст. Кто ты на самом деле. Откуда у тебя движения бойца, прошедшего сотни схваток. Но он не задал ни одного. Вместо этого произнёс:

— На школьном турнире будет Рейнхарт. За ним могут прийти и другие интересанты. Ты уже засветился перед Стоуном, не удивлюсь, если на турнире будет и его человек. Сам Снег точно не появится, слишком мелко для него. Так что если хочешь и дальше скрывать свою личность, не высовывайся без крайней необходимости.

Не высовывайся. Не показывай всего. Эйра и Хант сказали одно и то же разными словами, не сговариваясь. Она — как союзник. Он — как наставник, видящий в ученике что-то необъяснимое и потому оберегающий от чужих глаз.

Разные мотивы. Одинаковый совет. И оба даже не подозревали, насколько глубоко уходит то, что я прятал.

— Спасибо за совет, господин Хант, — сказал я.

— Уже не старший, да, Доу? — Он едва заметно дёрнул уголком рта. «Старший» — слово, за которое он зацепился при нашей первой встрече.

— Если вы пожелаете, могу называть вас старший.

— Плевать на слова, главное, будь аккуратнее и размажь Баррета…

К конспиративной квартире Миры я подходил кружным путём, через три переулка и одну проходную парадную. После её похищения я не хочу рисковать, и лучше вспомнить старые привычки, которые уже не раз спасали мою голову от топора палача, чем вновь нервничать из-за того, что кто-то тебя выследил и твоей женщине снова грозит опасность. Тело после тренировки с Алисой и собственных практик гудело тупой, фоновой болью, но ноги сами ускоряли шаг, словно тоже хотели оказаться как можно быстрее у этой женщины. Кто-то скажет, что это недостойное поведение для столь опытного мастера, как Божественный доктор, но плевать. К демонам достоинство, я просто хотел её увидеть.

Она подобрала тихий, спальный квартал, из тех мест, где соседи не смотрят друг другу в лицо и не задают лишних вопросов. Идеальная нора для человека, которому нужно на время исчезнуть. Мира выбрала с умом. Не в очередной дыре — туда полезут искать в первую очередь. Нет, это был район с домами среднего класса. Я обошёл дом по периметру, пытаясь понять, есть ли наблюдение. Но если кто-то и следил, то это был профи такого уровня, что моё восприятие его не достаёт.

Чёрный ход был чист. Пожарная лестница тоже на месте, судя по грязи на ступеньках, её никто не трогал. Мусорные баки у стены — в том же порядке, что и вчера. Тень скользнул по фасаду, проверяя окна, и вернулся с ощущением спокойной пустоты. Чисто. Но камера на углу дома напротив всё равно заставила меня сместиться на полшага влево, в слепую зону. Паранойя? Возможно. Но параноики живут дольше. Тем более Мира рассказывала, как такие спецы, как она, могут легко взломать подобные штуки.

Условный стук. Три коротких, пауза, два длинных.

Дверь открылась, и я на мгновение замер.

Медные волосы. Не тёмные с фиолетовыми прядями, а мягкие, медно-рыжие, собранные в небрежный хвост на затылке. И зелёные глаза, а не карие с золотыми крапинками. Сейчас её глаза были цвета весенней травы и очень холодные, словно передо мной был лесной дух из тех, что забирает души неудачливых путников. Линзы — слово возникло из памяти Алекса. Кружочки, надевающиеся на глаза; за такие лицедеи в моём мире готовы были бы заплатить немало золота. Вроде мелочь, а полностью меняет впечатление о человеке, и ещё это обычные материалы из тех, что не засекаются магией. Те, что были на ней, явно очень качественные и дорогие, из тех, что не бликуют при искусственном свете.

Мира смотрела на меня и ждала реакции. На её губах играла тень усмешки. Она точно знала, что я не из тех мужчин, что не замечает новую стрижку. А тут не просто стрижка, а радикальное изменение имиджа.

— Тебе идёт новый образ, — сказал я, входя.

— Не «идёт», а «необходимо». — Она закрыла дверь на оба замка. — Мой настоящий цвет волос слишком заметный. А фиолетовые пряди вообще кричат «найди меня». Медь сливается с толпой, в этой части империи она у каждого пятого. И у каждого второго рыжего зелёные глаза. С учётом моей светлой кожи такая маскировка будет идеальной, особенно если добавить ещё несколько деталей для камер распознавания.