Чтение онлайн

Я вздрогнула.

– Эрик, я люблю тебя, но иногда у меня от тебя мурашки по коже.

Он улыбнулся мне.

– Хорошо.

Мы устремились со своей жаждой крови прямиком в отель «Марриотт» в центре города, где Синклер, подлый ублюдок, забронировал номер. Едва мы переступили порог, как начали срывать с себя одежду, лапать, целовать, посасывать - всё, что угодно, только не кусаться. И, Боже, это было так тяжело. Это было всё равно что дрочить и не позволять себе кончить. Почему, почему, почему я это делала?

Потому что я не хотела, чтобы мной управляла моя дьявольская жажда крови. Я была королевой, и это должно было что-то значить. Я была самой собой, а не рабыней своих желаний.

Мне удалось сохранить эти связные мысли, пока Синклер не повалил меня на кровать, не сорвал с меня юбку и трусики, не раздвинул мои ноги и не засунул в меня свой язык. Я обхватила ногами его шею и приникла к его рту, мы оба вцепились в покрывало. Затем он навис надо мной, разводя меня в стороны дрожащими пальцами, и без всякого изящества вошёл в меня. Я не держала на него зла.

Элизабет, ты королева, ты негодница, ты прелесть.

– Ты тоже, - простонала я, пока он двигался у меня между ног, а я закусила губу, чтобы не укусить его, не съесть, как волк съел Красную Шапочку.

Ещё одна странная особенность королевы: я могла читать мысли Эрика во время секса. Он не мог читать мои. Да, всё прошло хорошо. В конце концов, я рассказала ему об этом в самый неподходящий момент, но хорошей новостью было то, что у него была не самая плохая реакция. Мы всё уладили, но это было нелегко.

Я не могу поверить, что соглашаюсь с твоим дурацким стремлением к независимости, я должен был бы перекинуть тебя через колено прямо сейчас.

– Позже, - выдохнула я.
– Ты можешь отшлёпать меня позже.

Так и сделаю, ты негодница, ты прекрасна, ты прелесть.

Я закричала в потолок, когда кончила, закричала, вцепилась в него и попыталась втянуть его глубже в себя. Он просунул руки мне под задницу и сильно ущипнул меня, содрогаясь в оргазме.

– Оууууууу.

Он надолго прижался своим лбом к моему.

– К чему это?
– возмутилась я. К чёрту послевкусие.

– Ты заслуживаешь этого и даже худшего, - сказал он, скатываясь с меня, - отрезая меня от моего любимого источника крови. Почему бы тебе не забрать мои яйца, раз уж ты этим занимаешься?

– Перестань ныть. Если бы ты действительно возражал, я бы ничего не смогла с этим поделать.

Он слегка улыбнулся и посмотрел на нашу испорченную одежду.

– Ты действительно так думаешь, не так ли, дорогая?

– Из-за чего ты ноешь? Тебя накормили, с тобой переспали. Ребёнка не видно. Впереди целая ночь для нас - одних.

На его лице снова появилась улыбка, на этот раз чуть более искренняя.

– Иногда, - сказал он, - в твоих словах почти есть смысл.

– Да, ну, иногда я надеваю трусики. Что ты сделал, съел их? Повсюду разбросаны обрывки одежды.

– Я взял на себя смелость собрать сумку.

– Ну, слава богу. Тебе не понравилась, кхм, эта шлюха, не так ли?

Он притянул меня к себе, и внезапно я заглянула в его чёрные глаза, которые, поскольку я только что искала свои трусики, показались мне поразительными.

– Ты знаешь моё сердце и мою душу, - тихо и нежно сказал он.
– Ты можешь читать мои мысли, чего не может сделать никто другой на планете. Здесь нет никакого сравнения, - он слегка встряхивал меня при каждом слове, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.
– Хотя, должен сказать, я нахожу твою неуверенность довольно очаровательной.

– Заткнись. Прости, что заставляю тебя пить из незнакомых женщин...

– Я не возражаю, - вкрадчиво произнёс он.

– ...это просто то, что я должна делать для себя, понимаешь? Не пить, я имею в виду. Я знаю, тебе это кажется глупым - как ты это назвал? Моим дурацким стремлением к независимости? На твоём месте я бы, наверное, тоже подумала, что это глупо. Но мне просто кажется, что весь прошедший год я была на катушке, с которой не могу сойти. Это то, что я могу контролировать. Прости, если это тебя расстраивает, - к моему удивлению, мне вдруг захотелось плакать.

Он прижал меня к себе.

– Дорогая, не делай этого. Я знаю, каково это - быть рабом жажды. Я думаю, то, что ты делаешь, чудесно. Я буду поддерживать тебя до тех пор, пока ты...

– Будешь держаться?

– ...решаешь придерживаться этого курса действий, - поправил он себя.

– Спасибо. Иногда, когда тебя тошнит, ты бываешь довольно милым.

– Крошки со стола леди, - сказал он с мрачным добродушием и встал, чтобы найти свою сумку.

Позже мы снова занялись любовью, медленно и нежно, скользя друг по другу и мурлыча, как большие хищники, которыми мы и были. И целую ночь я не думала ни о Малыше Джоне, ни о Софи, ни об Алонсо, ни даже о Джессике.

– На чердаке зомби, - сказала Кэти, и я чуть не проглотила свою жвачку. Она была призраком - в буквальном смысле, духом умершего человека - и, пока она говорила, она проплыла сквозь стену в мою спальню. Кэти была высокой женщиной, почти такого же роста, как я, с волосами медового оттенка, собранными сзади в неизменный «конский хвост», в зелёной толстовке и чёрных брюках-стрейч. Босиком. Целую вечность! По крайней мере, её ноги были привлекательны. Они были маленькими и хорошенькими, с нешлифованными, но красивой формы ногтями на ногах.

– Сейчас не время для твоего причудливого чувства юмора.

Я разозлилась, запихивая стопку почти пустых дневников в свой шкаф. Это никогда не подводило - я покупала новый дневник, писала как сумасшедшая на десяти страницах, а затем теряла интерес к процессу. Три месяца спустя я начинала всё сначала. Я думаю, мне просто нравилось покупать новые блокноты.

– Так, так! Ты кажешься раздражительной! В чём дело, ты не потрахалась прошлой ночью?

Иногда меня пугало, насколько сильно она была похожа на меня. Возможно, именно поэтому она так сильно действовала мне на нервы.