Чтение онлайн

Глеб дрожал вместе с ними.

Он рассказал, как отбил их у какого-то пьяницы на Фонтанке, который собирался их утопить. Как сначала пытался просто выпросить их, но, когда не вышло… Глеб говорил, что не рассчитал силы. Он просто хотел спасти малышей, но его кулак сам собой ткнулся в лицо мужика, а тот, потеряв равновесие, шлёпнулся в воду.

— Ты его столкнул?! — с ужасом прошептала Настя.

— Это случайно! — возмутился Глеб.

— Тебя же посадят!

— Не посадят. Я сказал, что споткнулся.

— Ты?! Споткнулся?!

— Ну… да.

Настя не поверила. Но тогда спорить было некогда.

Они спрятали котят в его комнате, соорудили для них коробку с мягкими тряпками, грели их бутылками с тёплой водой, отпаивали молоком из шприца.

И пристраивали их вместе.

Глеб устроил котятам такую рекламную кампанию, что их разобрали за два дня.

А может, это случилось ещё раньше?

Когда ей было семь, и она, горько всхлипывая, сидела на крыльце школы, потому что одноклассницы обсмеяли её старую одежду.

Шёл второй день в школе. Настя держалась изо всех сил, но когда осталась одна, слёзы полились рекой.

Она не сразу заметила, что рядом стоит мальчик.

Блондин, с яркими синими глазами и нахмуренными бровями.

— Чего ревёшь?

Она всхлипнула и отвернулась.

— Не твоё дело.

— Моё.

Она бросила на него злобный взгляд.

— Почему?

— Потому что ты красивая.

Настя перестала плакать.

— Что?

— Красивая, — повторил он спокойно. — И вообще, не реви. Если будешь реветь, я с тобой дружить не буду.

Настя даже рот открыла от такого заявления.

— А ты вообще кто?

Он гордо выпрямился.

— Глеб Князев.

Он протянул ей руку.

Она недоверчиво посмотрела на него, но вложила свою ладошку в его.

— Настя.

— Будем дружить, — уверенно сказал он.

В общем, Настя не знала, когда именно поняла, что любит Глеба. Ей казалось, что это чувство было с ней всегда — не как вспышка, не как осознание, а как что-то неразрывно вплетённое в ткань её жизни, существовавшее с самого детства. Они были слишком близки, слишком естественны друг для друга, друзья не разлей вода. Он был её постоянной величиной, её точкой опоры, тем, с кем всегда было легко и просто — будто дышать.

И, конечно, ничего удивительного в том, что их первые интимные эксперименты тоже произошли друг с другом. Они никогда не говорили об этом серьёзно, не строили иллюзий, не устраивали сцен. Для Глеба это было ещё одним приключением — таким же, как любая другая его авантюра. Он шагнул в мир взрослых отношений с той же лёгкостью и азартом, с которыми раньше влезал в драки на улицах, спасал котят, прыгал с моста в воду на спор или гонял на велике наперегонки с машинами.

Для него это было интересно. Просто интересно.

А для неё?

Настя выросла в хаосе, в атмосфере, где любовь казалась чем-то уродливым, чем-то, что происходит в нетрезвом угаре и заканчивается криками, плачем и хлопаньем дверей. Пьющая мать с бесконечной чередой временных партнёров, люди, которым нельзя было доверять, разговоры, которые ребёнок не должен был слышать, сцены, которые нельзя было видеть… Она никогда не мечтала о романтике, не строила розовых грёз о любви, как другие девочки, не фантазировала о принцах.

Она видела слишком много и от всего этого чувствовала лишь отвращение и страх.

И если бы не Глеб, если бы не его лёгкость, не его естественная уверенность, не его беззаботное отношение ко всему, что происходило между ними, — она, возможно, вообще бы не решилась переступить эту черту.

С ним было не страшно.

С ним было так же легко, как и во всём остальном.

Глеб всегда был ведущим. Всегда. Он изучал её тело с той же увлечённостью, с какой изучал новые языки, физику, искусство, людей. Он заботился о ней, думал о её комфорте, о том, чтобы ей было приятно, чтобы она не боялась. Он не спешил, не давил, не требовал — он просто пробовал, исследовал, открывал. И всё это было так естественно, так правильно, так органично, что Настя позволяла себе расслабиться, позволяла себе быть рядом, быть с ним, идти за ним.

Но в то же время она всегда знала: для него это несерьёзно.

Просто ещё один приятный опыт. Просто ещё одна граница, которую он перешагнул легко, без лишних вопросов, без сложностей.

Просто ещё один полезный функционал его лучшего друга.

Тогда её это не задевало. Она не ждала романтики, не ждала признаний, не ждала, что Глеб будет относиться к ней как-то иначе. Но теперь, спустя годы, она задавалась вопросом: а что это было для неё?

Да, он был самым близким человеком в её жизни.

Да, с ним она была готова на всё.

Да, она ловила каждый его взгляд, каждый жест, впитывала его, запоминая до мельчайших деталей.

И ей было достаточно просто осознания того, что ему хорошо рядом с ней.

Когда он уехал, это ощущение ушло вместе с ним.

Она долго не могла воспринимать других мужчин всерьёз. Они были какими-то… не такими. Ощущались как что-то чужеродное, что-то неправильное, что-то, чего она не хотела впускать в свою жизнь.

В какой-то момент она поняла, что если так будет продолжаться, то она просто навсегда останется одна. И тогда появился человек, который изменил её взгляд на вещи.

Люся. Студентка-психолог, нарабатывающая часы практики, предлагающая свои услуги за символическую плату — одну шоколадку за сеанс. Настя пошла к ней из любопытства, просто чтобы помочь бедняжке набрать клиентов. А в итоге помогла самой себе.

Люся оказалась удивительно проницательной. Спокойной, терпеливой, с бездонными глазами, в которых не было ни осуждения, ни жалости, ни попытки навязать своё мнение. Она не говорила Насте, что делать. Она просто задавала вопросы.

И, отвечая на эти вопросы, Настя постепенно начала разбираться в себе.

Шли годы.

Прошло пять с половиной лет с тех пор, как Глеб улетел в Америку, и Настя впервые решилась пойти на свидание.

Потом были другие свидания.

Потом появился Игорёк. Он был хорошим. Спокойным, надёжным, с добрыми глазами, с приятным голосом, с умением слушать. И он старался делать всё, чтобы ей было комфортно. Но он не был Глебом.

И Настя этого не осознавала, пока не оказалось, что она не может строить с ним настоящую жизнь.

Оставаться на ночь — да.