Чтение онлайн

Наконецъ, онъ увидлъ, что этотъ сладкорчивый иностранецъ поднесъ руку его возлюбленной жены къ своимъ губамъ и напечатллъ поцалуй на ея бдой перчатк. Этого было довольно, — боле чмъ довольно! Анастасія неврна! Вс грёзы миновали!

Долли поспшно сошелъ съ лстницы, и обойдя кругомъ, въ передней двери, сталъ стучать въ нее такъ, какъ будто бы хотлъ разломать ее на части Онъ желалъ отомстить или умереть въ попытк мщенія…

Сжавъ зонтикъ такъ крпко, какъ будто бы кто было смертоносное орудіе, Долли, съ побагроввшими щеками, вбжалъ по лстниц и ворвался въ роковую комнату съ такою стремительностью, которая заставила перепуганную Анастасію вообразить на мгновеніе, что кто-нибудь вбросилъ къ ней супруга.

Какъ ни былъ Долли ослпленъ бшенствомъ, онъ, однакожъ, настолько еще удержалъ способность различать предметы, что замтилъ, какъ кресло иностранца (стоявшаго теперь на другомъ конц комнаты) было ближе къ кушетк, на которой сидла красавица.

— Адольфусъ, вы съ ума сошли! вскричала мистриссъ Икль, не съ такою, однакожь, силою, какую она придавала своимъ словамъ, когда вполн владла собою. Быть можетъ, она была нсколько встревожена; можетъ, даже стыдъ заговорилъ въ ней.

Но не съ ней, любимымъ и слабымъ существомъ, Долли долженъ былъ имть дло. Она могла считать его и сумасшедшимъ, и въ здравомъ разсудк, какъ ей было угодно. Единственной цлью Долли было сказать нсколько словъ массивному нмецкому джентльмену; этотъ послдній (какъ ни былъ Долли малъ ростомъ) значительно перепугался и занялъ надежную позицію по другую сторону стола, кругообразная форма котораго была очень удобна для настоящаго случая.

Долли смотрлъ на него и задыхался. Я думаю, что онъ вцпился бы въ громаднаго незнакомца, подобно бульдогу, еслибы столъ не раздлялъ ихъ; теперь онъ только впился въ него глазами, фыркая и отдуваясь.

Поомъ, протянувъ руку по направленію къ двери, онъ сказалъ, указывая на выходъ:

— Оставьте мой домъ!

Больше онъ ничего не могъ произнести; у него было какое-то удушье въ горл, и его терзало желаніе разразиться громовой бранной рчью.

Нмецкій джентльменъ казался изумленнымъ. Онъ понималъ, что въ присутствіи прекрасной Анастасіи ему необходимо принять презрительный и безпечный видъ, чтобы внушить этой леди мысль о своей неустрашимости и преданности, но попытка улыбнуться кончилась только тмъ, что онъ поднялъ свою верхнюю губу и показалъ нсколько зубовъ, почернвшихъ отъ табачнаго дыма. Повернувшись къ мистриссъ Икль, онъ сказалъ вполголоса самымъ любезнымъ тономъ:

— Не имю удовольствія знать этого господина.

— По грубому поведенію этого человка, вы, безъ сомннія, уже узнали въ немъ моего мужа. Позвольте мн представить какъ мистера Икля, г. Куттеръ.

Этого спокойно-самоувреннаго, дерзкаго тона Долли не могъ вынести. Онъ подошелъ къ нмцу, крича во все горю:

— Убирайтесь вонъ, сэръ, вонъ!

Нападеніе было такъ быстро, что нмецъ едва имлъ время отвтить: «Разумется, сэръ!», какъ Долли очутился уже подл него. Вслдствіе этого, вжливый поклонъ г. Куттера и прощальныя слова: «имю честь кланяться, мистриссъ Икль», потеряли свой эффектъ; Долли захлопнулъ на нимъ дверь и заперъ ее на замокъ, потомъ сложилъ руки `a la Napoleоn и сталъ смотрть на измнницу. Но Анастасія, вмсто того, чтобъ почувствовать боязнь или смущеніе, расхохоталась, играя часовой цпочкой.

— Могу я узнать, мистеръ Икль, спросила она:- чему я обязана этой трагической безсмыслицей? Съ котораго времени вашъ мозгъ поврежденъ?

Долли чувствовалъ, что почва уходитъ изъ-подъ его ногъ. Онъ никогда не ногъ противиться саркастической сил Анастасіи.

Но онъ ршилъ сразу дать битву и побдить.

— Съ котораго времени мой мозгъ поврежденъ? вскричалъ онъ: — вы, зная, что произошло въ этой самой комнат, осмливаетесь говорить мн это! Я вамъ отвчу, сударыня: съ того времени, какъ вы нарушили свои супружескій долгъ.

— Ахъ, вы, маленькая, злая тварь взвизгнула Анастасія: — что вы хотите этимъ сказать, негодяй?

— Спросите себя, сударыня! воскликнулъ Долли, удивленный словомъ «негодяй». — Эта напускная невинность вамъ не поможетъ. Я видлъ собственными глазами, какъ иностранецъ цаловалъ вашу руку. Спрашиваю васъ, какъ замужнюю женщину, сообразно ли это съ вашими обязанностями по отношенію ко мн?

— Вы отвратительный крошечный бродяга! вскричала Анастасія, ея запасъ грубыхъ выраженій отличался не только пріятностью, но и полною женственностью. — Такъ вы подсматривали! Ха, ха! Я очень рада, что вы наказаны! Ха, ха!

У Долли оставался въ запас еще одинъ громовой ударъ, и теперь онъ пустилъ его въ ходъ сколько могъ энергичне. Онъ взглянулъ на жену съ презрніемъ и вскричалъ:

— Женщина!

Анастасія, подобно другимъ лэди, не любила, чтобъ къ ней прилагали слово «женщина». Конечно, она знала, что она женщина и даже очень хорошенькая, но все-таки что-то чрезвычайно унизительное дли лэди слышать, что къ ней обращаются, какъ ко всякому другому существу, носящему юбку. Ея шелкъ, тонкое блье и драгоцнныя украшенія давали ей право на названіе лэди.

— Женщина! возразила Анастасія. — Какъ вы смете употреблять подобныя выраженія, низкая букашка?

— Выслушайте меня, Анастасія, началъ Долли, пробуя другой планъ аттаки. — Давъ вамъ свое имя, я вврилъ вамъ свою честь. Позвольте мн умолять васъ сохранять то и другое незапятнаннымъ и чистымъ, если не дли меня, то хотя для самой себя!

Стоило посмотрть, какъ это прекрасное созданіе поднялось съ мста и встало передъ крошкой-мужемъ, подобное богин по величію и осанк. Это былъ монументъ, который смотритъ съ отвращеніемъ на стоящій подл него чугунный котелокъ.

— Если я хорошо разслышала, сказана она своимъ звучнымъ контральтовымъ голосомъ: — мистеръ Икль обвиняетъ меня въ неврности.

— Вы разслышали неврно, мягко возразилъ Долли:- я только предостерегъ васъ.

— Я очарована вашимъ истинно-джентльменскимъ поведеніемъ, сэръ, продолжала она, длая презрительную книгу. — Право, я совершенно уничтожена! Чтожь, продолжайте, мистеръ Икль! Врно, у васъ есть въ запас еще боле вжливыя слова? Я въ вашей власти, сэръ. Можете оскорблять меня, сколько вашей душ угодно.

Видя, что вмсто нападенія приходится обороняться, Долли перемнилъ тетиву и, въ вид защиты, противопоставилъ жен обвиненіе.

— Я видлъ, что этотъ человкъ цаловалъ вашу руку, воскликнулъ онъ, вздергивая голову, какъ бы желая сказать, что готовъ поклясться въ справедливости своихъ словъ и что безполезно оспаривать это обстоятельство.

— A еслибы онъ это и сдлалъ, сэръ, вскричала мистриссъ Икль:- если онъ, нмецъ, воспитанный и выросшій въ Германіи, рожденный отъ германскихъ родителей, — еслибы онъ и сдлалъ то, что всегда длается въ Германіи (это вамъ было бы извстно, сэръ, еслибы было хотя немного смыслу и свдній въ вашей нелпой голов), какая же бда сталась отъ того, что онъ цаловалъ мою руку? Цалуютъ у королевы руку — да или нтъ? Чего жь вы безумствуете? Мистеръ Икль, мн стыдно за васъ! Фи!

Но Долли былъ непоколебимъ.

— Вы, какъ англичанка, какъ моя жена, носящая мое имя, не должны были одобрять его нмецкихъ привычекъ. Я, вашъ мужъ, предпочитаю англійскіе обычаи!

— Я красню за васъ, мистеръ Икль, отвчала Анастасія. — О, я разскажу это дома! Ха, ха! Ахъ, вы нелпый простакъ! гадкій вы карликъ!

Красавица нанесла этими словами очень больную рану; мысль быть поднятымъ на смхъ блумсберійскимъ населеніемъ очень огорчила Долли.

— Германскіе обычаи! вскричалъ Долли:- но вдь, я думаю, еслибъ въ Германіи былъ обычай… обычай…