Чтение онлайн

— Какъ это странно! возразила она. — Я вотъ никогда не бываю сердитою, никогда!

— Иногда, продолжалъ маленькій человчекъ:- а самъ себя ненавижу за то, что поддаюсь ужасному гнву. Это такъ дурно.

— Это очень замчательно! отвтила она. — Я не помню, чтобъ когда-нибудь во всю жизнь увлеклась гнвомъ!

— Добрая двушка! воскликнулъ Долли. — Я научусь у васъ обуздывать себя. Когда нахмурюсь…

— Я буду улыбаться! прервало милое существо.

— Когда я стану дуться… прибавилъ онъ.

— Я васъ буду ласкать! заключила она.

Они пріхали въ Дувръ въ неблагопріятное время. По причин прекрасной погоды городъ былъ переполненъ постителями, такъ что задніе фасады верхнихъ этажей домовъ сравнялись по цн съ лицевыми изящными квартирами. Не видно было ни одного окошка съ пріятною надписью объ отдач комнатъ въ наймы.

Въ довершеніе досады, вс гостиницы были переполнены народомъ. Герцогъ саксенъ-горнбургскій, постивъ Англію на счетъ своего народа, занялъ, съ своею многочисленною свитою, одинъ изъ отелей; герцогъ саксенъ-вольбергскій, также съ огромной свитой, завладлъ другимъ отелемъ; каждая изъ остальныхъ гостиницъ въ город была осаждена многочисленной свитой принца Скратченберга: все это были приглашенные гости нашего богатаго королевства.

Что было длать? Пока новобрачная чета хлопотала о томъ, какъ бы устроиться, пароходъ отплылъ въ улыбающимся берегамъ Франціи; ближайшій рейсъ въ Лондонъ былъ не ране полуночи. Анастасія умирала отъ усталости, а между тмъ, вроятность отдыха казалась очень отдаленною.

Я убжденъ, что ни одна лэди во всей Англіи, кром Анастасіи, не добилась бы ничего. О деньгахъ не могло бить рчи. Очаровательная ловкость и божественное умнье вести дла — вотъ все, на что можно было разсчитывать.

Войдя въ хорошо извстную своими удобствами гостиницу «Іюньская Роза», Анастасія отвела въ уголъ полногрудую хозяйку, и разсказала ей свою плачевную исторію. Только сегодня утромъ обвнчалась; только нсколько часовъ тому назадъ оставила великолпное городское жилище своего отца, и вотъ очутилась вмст съ супругомъ (который тоже привыкъ къ удобствамъ) безъ пристанища и крова. Не грустно-ли, что любой уличный бднякъ былъ теперь счастливе ихъ, людей богатыхъ и привыкшихъ вращаться въ высшемъ кругу общества?

Сердце трактирщицы забилось сочувствіемъ: она вспомнила тотъ день, когда сама была также невстой, полною надеждъ на будущее, и — поправивъ чепчикъ, бросилась въ помщеніе жильцовъ-нмцевъ.

Ей удалось уладить дло. Нашелся добрый человкъ, геръ Грунтцъ, или, лучше сказать, ангелъ въ образ человка, — который съ перваго же слова уступилъ свою комнату въ распоряженіе сокрушавшейся невсты. Онъ посовтовался съ товарищами, и они согласились пожертвовать собою, и легли спать втроемъ на одной постели.

— Вс люди прекрасные; они въ свит принца Скратченберга, объяснила хозяйка гостиницы.

— Какъ они добры! какъ великодушны! восклицала благодарная Анастасія. — Утромъ, милый Адольфусъ, вы должны пойдти поблагодаритъ этого джентльмена.

Не воображалъ бдный Долли, ставя за дверь свои маленькія сапожки, что этому самому господину Грунтцу, которому онъ былъ такъ благодаренъ за уступку постели, суждено сдлаться несчастіемъ его жизни!

Долли, быть можетъ, изо всхъ людей на свт, былъ самый робкій, наимене ищущій извстности или одобренія толпы. Онъ любилъ свободу уединенія и спокойствіе какого-нибудь тнистаго лснаго уюта. Нельзя сказать, чтобъ онъ совершенно не любилъ общества себ подобныхъ; но онъ былъ человкъ нервный, и не желалъ служить предметомъ чьего бы то ни было созерцанія.

Можно себ представить его смущеніе, когда на слдующее утро онъ очутился героемъ «Іюньской Розы». Куда бы онъ ни пошелъ, за нимъ слдовали улыбавшіеся слуги. Если онъ позволялъ себ побродить взадъ и впередъ предъ домомъ для возбужденія апетита предъ завтракомъ, посвистивая какой-нибудь незатйливый мотивъ, немедленно за его движеніями наблюдали головы въ шляпахъ и чепцахъ, гладко выстриженныя или завитыя въ букли. Онъ принужденъ былъ удалиться въ свою комнату и ждать, чтобъ Анастасія защитила его.

Это любящее созданіе услышало его шаги.

— Долли, милый, крикнула она изъ спальни:- что вы желаете, чтобъ я надла, а?

Онъ подумалъ съ минутку, а потомъ сказалъ:

— Надньте, милочка, кружевную пелеринку! Вы въ ней восхитительны!

— Глупый вы барашекъ! возразила она: — вдь это была мамашина пелеринка.

Минуту спустя, милый голосъ опять крикнулъ:

— Долли, милый я не могу найдти брошку!

— Не безпокойтесь, мы поищемъ ее посл завтрака, возразилъ онъ. — Надньте алмазную,

— Какой же вы безумецъ, милочка! отвчало благородное созданіе: — вдь вы знаете, что алмазная тоже принадлежитъ мамаш.

Господи, подумалъ Долли: она все носила вещи матери!

Тотъ же сладкій голосъ еще разъ сказалъ;

— Вдь хорошо будетъ надть браслеты; да, душа моя?

Долли любилъ видть ее въ браслетахъ.

— О, дорогая, надньте, задумчиво отозвался онъ: — т золотые браслеты, которые я видлъ на вашихъ прелестныхъ ручкахъ въ первое наше свиданіе!

— О, злой лукавецъ, воскликнула Анистасія: — будто я вамъ не говорила, что эти браслеты также мамашины!

Господи помилуй! мысленно воскликнулъ удивленный супругъ съ досадой: отчего это все принадлежало мамаш?

Но всякая досада исчезла, когда очаровательная мистриссъ Икль сла за завтракъ, восхитительно одтая въ платье нжно-лиловаго цвта, которое сидло на ней очень ловко и чрезвычайно шло къ ея прекрасной фигур. Она такъ граціозно распоряжалась завтракомъ, что онъ выпилъ цлыхъ три чашки.

Посл завтрака, карета была нанята, ящики уложены; булоньскій пароходъ уже сильно звонилъ въ призывный колоколъ, а надо было еще благодарить учтиваго германца, уплатить по счету и присмотрть за багажемъ. Долли былъ командированъ внизъ для изъявленія признательности великодушному чужеземцу, а Анастасія въ это время сдавала сундуки. Долли вручилъ свою карточку слуг, изъявилъ желаніе видть г. Грунтца, и сталъ бродить по зал, въ ожиданіи отвта.

Между тмъ, слуги, цлое утро ожидавшіе случая поймать новобрачнаго, сейчасъ замтили, что благопріятная минута наступила. Съ быстротой молніи по всему дому пролетла всть, что новобрачный ходитъ одинъ въ зал. Они вс начали собираться вокругъ несчастнаго Долли, набгая по лстниц изъ кухни, спускаясь по той же лстниц изъ спаленъ, выбгая изъ конюшенъ и флигелей: тутъ явились лакеи, горничныя, швейцары, чистильщики сапоговъ, повара, даже кучеръ. Они окружили его такъ, что не было никакой возможности ускользнуть. «Долго здравствовать новобрачной, сэръ», кричалъ одинъ; «надо бы выпить за ея здоровье, ваша честь!», говорилъ другой; «дай Богъ счастія и благополучія и дома, и въ чужихъ краяхъ», торжественно плъ третій.

Новобрачному оставалось только улыбаться и сунуть соверенъ въ ближайшую руку. Но это не усмирило жадныхъ доброжелателей.

— Намъ изъ этого ничего не достанется, ваша честь, замтили чистильщики сапоговъ.

— Велите ему сейчасъ раздлить этотъ соверенъ! сказала горничная.

Былъ раздленъ и второй соверенъ, за вторимъ — третій, и невозможно сказать, сколько пришлось бы ихъ пожертвовать, — еслибы неустрашимая Анастасія, сходя съ лстницы, не замтила алчныхъ грабителей; она бросилась въ толпу и избавила своего ягненка отъ гибели.