Чтение онлайн

Вилла близъ Твикенгема была, говоря умреннымъ языкомъ, просто совершенство. Сады въ ней были такъ великолпны, что три садовника жаловались на обременительность работы и говорили, что надо еще держать мальчика. Хотя плата была и высока, но по соображеніи съ красотою мстности (какъ выражалась надменная Анастасія) «даже при цн вдвое большей должно было считать наемъ чрезвычайно дешевымъ». Если было много слугъ, то хозяйка дома замчала, что «она найдетъ довольно работы для всхъ». Такого рода аргументъ, хотя и утшителенъ, но иметъ свои темныя стороны.

— Душа моя, ни вовсе не въ состояніи жить такимъ образомъ, жаловался Долли.

— Разъ навсегда, мистеръ Икль, возразила Анастасія съ подавляющимъ достоинствомъ: — позвольте мн распоряжаться своимъ домомъ такъ, какъ я считаю лучше. Я все обдумала, благоразумно ограничивъ нкоторые изъ нашихъ лишнихъ расходовъ; прежде всего, вы должны оставить свой клубъ.

Это было тяжелымъ ударомъ для Долли, который любилъ посщать клубъ — спасительный пріютъ для женатыхъ людей.

— Но, моя милая! пробормоталъ онъ.

— Потомъ, у васъ, я уврена, довольно будетъ платья лтъ на десять, такъ что счетовъ отъ портныхъ получать боле не предвидится…

— Однакожъ, жизнь моя, протестовалъ супругъ, который привыкъ одваться хорошо.

— A лучше всего въ здшней сельской жизни то, Долли, продолжала жена: — что вамъ некуда тратить денегъ, хотя бы даже вы и хотли этого; право, одного фунта вамъ будетъ довольно-предовольно на мсяцъ.

— Клянусь честью, моя милая, простоналъ маленькій человчекъ, огорченный тмъ, что вс жертвы приходится длать только ему.

Когда домъ былъ устроенъ, какъ слдуетъ, въ милой мамаш, въ Блумсбери-скверъ отправили письмо съ просьбою провести нсколько дней въ Твикенгем. Прелестное дитя сильно желало выставить передъ родительскими глазами хорошую мебель, украшавшую ея домъ. Нжная родительница не замедлила прибытіемъ. Любопытство ея было возбуждено до такой степени, что еслибы приглашенія не послали, то можно бы было ждать съ ея стороны насильственнаго визита. Она привезла съ собой сундукъ, который предвщалъ что-то въ род цлаго мсяца пребыванія въ Твикенгем. Сказать правду, милая мамаша нсколько завидовала, гуляя по великолпнымъ комнатамъ своей дочери. Она въ восхищеніи складывала руки, осматривая рзныя кровати, и постукивая кулакомъ въ упругіе матрацы. Она ощупывала тонкое блье и малиновые шелковые обои. Она готова была присягнуть, что комнаты для слугъ лучше, чмъ у нея самой. «Какъ! полотняныя простыни, а брать твой Бобъ спитъ на коленкор!» восклицала она въ изумленіи. Брюссельскіе ковры, куча бархату, турецкіе, персидскіе коврики, все это вызывало у нея громкія восклицанія и затаенную зависть.

Достойная старушка завидовала до послдней степени; самое худшее было то, что при вид всего этого она должна была принимать радостный и гордый видъ. «Какъ бы я хотла имть платье, такое, какъ занавсы въ вашей гостиной!» Это было единственное замчаніе, которое она осмлилась сдлать.

Посщеніе мамаши можно было легко объяснить тмъ, что мистриссъ Икль еще мало знала толкъ въ хозяйств, и чувствовала себя столь же смущенною, сдлавшись госпожей обширнаго зданія въ Тинкенгем, какъ можетъ быть смущена невинная молодая лэди, привыкшая управлять тележкой, запряженной пони, когда увидитъ себя на козлахъ большой телеги съ длинными возжами въ рукахъ. Посл многихъ совщаній между матерью и дочерью, — заключенія, къ которымъ он пришли, были, для формы, сообщены мастеру Иклю, чтобъ узнать, не иметъ онъ противъ нихъ какихъ нибудь возраженій.

— Мы съ Анастасіей уладили все, начала мистриссъ де-Кадъ, смло ршившаяся объяснить Долл всю дловую сторону своихъ заключеній. — Вы представить себ не можете, Икль, какъ это милое дитя заботится, чтобъ поддержать приличный видъ, необходимый для свта. — Но прежде всего, скажите мн, вы желаете имть завтракъ каждый день?

Посмотрвъ на нее нсколько минутъ, пока собирался съ мыслями, Долли отвчалъ, съ нкоторымъ недоумніемъ, что привыкъ завтракать каждый день.

— Не знаю, можно ли будетъ устроить завтракъ, Икль, сказала ему теща, покачивая головою.

— Какъ! нельзя устроить завтрака? — нельзя, въ моемъ собственномъ дом? вскричалъ Долли.

— Вашихъ шестьсотъ фунтовъ въ годъ не надолго станетъ для поддержки такого дома, объяснила мамаша.

— Но вдь есть еще ея шестьсотъ фунтовъ, возразилъ супругъ.

Кашлянувъ нсколько разъ, мистриссъ де-Кадъ продолжала:

— Я думаю, что Анастасія ршилась насколько возможно быть бережливой; она хочетъ копить свои доходы для дточекъ, если будетъ осчастливлена ими. Я сильно сомнваюсь, чтобы 8 фунтовъ въ недлю было достаточно для поддержки такого дома, Икль.

Несчастный Долли былъ какъ въ туман. Ее доходъ! бережливой на сколько возможно! Это было что-то новое и неожиданное. Не желая разсуждать объ этомъ предмет съ мистриссъ де-Кадъ, онъ сказалъ:

— Если восьми фунтовъ недостаточно, возьмите десять.

— Но, Икль, будьте разсудительны, воскликнула она:- подумайте, хотя немного, прежде чмъ говорить такія вещи. Вспомните, что нужно уплачивать на наемъ помщенія. Кром того, — налоги, плата прислуг. Хотла бы я знать, откуда взять столько денегъ?

Это разсужденіе ему показалось смшнымъ.

— Откуда? вскричалъ онъ. — Конечно, изъ дохода Анастасіи! онъ ей выдленъ!

Спокойствіе, съ которымъ тёща посмотрла на Долли, было убійственно.

— Не думаю, мистеръ Икль, замтила она: — чтобъ мистеръ де-Кадъ, какъ опекунъ дочери, согласидся подъ какимъ бы то ни было видомъ, трогать достояніе Анастасіи!

Могъ ли Долли врить своимъ ушамъ? Онъ вскочилъ, какъ бшеный, и промчавшись самымъ невжливымъ образомъ мимо дорогой тёщи, которая стояла, какъ пораженная громомъ, — бросился вверхъ по лстниц, въ спальню жены. Его блдное лицо и дрожащія губы сильно встревожили изящную Анастасію которая, сидя на свой «duchesse», занималась умащиваніемъ своихъ прекрасныхъ бровей.

— Въ чемъ дло, скажите на милость? спросила она.

— Мистриссъ Икль, началъ запыхавшійся Долли: — ваша мать позволила себ, я — я боюсь — съ вашего одобренія, — произнести нсколько такихъ словъ, которыя требуютъ объясненій и оправданія съ вашей стороны немедленно, или…

— Или что, мистеръ Икль? спокойно спросила супруга.

— Или вс близкія отношенія между нами должны кончиться, сказалъ Долли.

Онъ хотлъ сказать: «или я оставлю этотъ домъ», но хладнокровіе жены его усмирило.

— Какъ вамъ угодно, мистеръ Икль, возразила Анастасія, возвращаясь къ своимъ бровямъ.

— Правда ли, сударыня провозгласилъ Долли, стараясь принять на себя величественный видъ; — правда ли, что вы уполномочили мистриссъ де-Кадъ такъ неприлично выразиться относительно вашего дохода?

— Я не вижу, какое отношеніе мой доходъ можетъ имть до васъ, мой другъ! возразила мистриссъ Икль, даже не смотря на мужа.

— Подъ вліяніемъ страсти, сударыня, началъ Долли, задтый за живое: — я великодушно раздлилъ съ вами мое состояніе. Когда вашъ отецъ сказалъ мн, что у васъ нтъ ни пенни за душой, то вмсто ропота, я уравнялъ васъ въ богатств съ собою. Я сдлалъ это потому, что обожалъ васъ, сударыня, и имлъ глупость думать, что и вы питаете ко мн нжность!