Чтение онлайн

Слдующую недлю я все свободной время посвятилъ розыскамъ. Каждое утро получалъ я отъ красавицы письма, начинавшіяся словами: «я въ величайшей тревог»; единственное, достойное зажчанія различіе въ заголовкахъ писемъ было то, что первое письмо начиналось: «сэръ», а послднее: «мой милый мистеръ Тоодъ», какъ будто бы такими попытками лести меня можно было обмануть!

Въ помощь себ при поискахъ я нанялъ двухъ полисменовъ; условлено было, что мистриссъ Иклъ заплатитъ имъ 20 фунтовъ, если они найдутъ Долли гд бы то ни было; я такъ ревностно посвятилъ себя поискамъ, что упустилъ прекрасный случай въ Миддльсекс вынуть остріе изъ желудка одного акробата, который — въ минуту умопомраченія — проглотилъ оружіе.

Я бродилъ по Лондону, громко призывая Долли; я вывшивалъ на стнахъ объявленія съ надписью: «ищутъ! оставилъ свой домъ!» Я длалъ все, что могло придумать дружеское усердіе.

Между тмъ, нашъ мизантропъ скрывался въ отвратительной комнат, въ улиц Сого, упиваясь своими бдствіями и отказываясь отъ всякихъ удобствъ и даже отъ пищи; хозяйка, наконецъ, чрезвычайно разсердилась на его упорный отказъ отъ жареныхъ ломтиковъ хлба, и общалась ему отмстить. Вс поиски въ Блусбери взвалены были на плеча Боба; и готовность, съ которою милый молодой человкъ исполнялъ свою тяжелую обязанность, была трогательна.

Онъ видлъ во сн,- или, по крайней-мр, уврялъ въ томъ, — въ теченіе трехъ ночей сряду, — что зять его входитъ въ трактиръ, который носитъ названіе «Ранняя Птичка», и тамъ просилъ вчерашній нумеръ газеты «Advertiser»; Бобъ былъ такъ твердо убжденъ въ справедливости своего сновиднія, что ршительно хотлъ переселиться въ упомянутую «Раннюю Птичку», а между тмъ состроилъ тамъ такой счетецъ, по которому, при наступленіи дня расплаты, пятифунтовому билету нечего было длать.

Бобъ вообще обладалъ удивительною способностью обращать въ свою пользу несчастія другихъ. Единственное благоразумное дло, которое онъ сдлалъ, состояло въ заявленіи ближайшей полицейской караульн о томъ, что, въ случа, если найдется тло несчастнаго, констабли могутъ наврное найти его въ вышесказанномъ трактир.

Наконецъ, мы отъискали Долли, именно благодаря его необыкновенному воздержанію отъ пищи. Хозяйка его квартиры была убждена, или хотла казаться убжденной, что Долли ршился уморитъ себя голодомъ до смерти, и замтивъ, съ религіознымъ ужасомъ, что у нея въ дом человкъ, «произвольно стремящійся къ небу», она дала торжественное общаніе, что если онъ не състъ за обдомъ цлую баранью котлету, то она обвинитъ его передъ властями въ покушеніи на самоубійство.

Къ счастію для васъ, Долли изъ своей котлеты сълъ почти столько же, сколько могла бы състь больная мышь, и въ полицейскую караульню, вслдствіе этого, явилась хозяйка, совершенно разъяренная такимъ пренебреженіемъ жильца къ прекрасному питательному блюду.

Взявъ съ собой двухъ полисмэновъ, Бобъ постилъ этого жильца, названнаго хозяйкой мистеромъ Смитомъ. Констэбли остались внизу въ корридор, на случай еслибы потребовалась ихъ помощь.

Не то, чтобъ я въ васъ нуждался, я знаю, какъ за него взяться, говорилъ имъ Бобъ:- но вы знаете, — онъ можетъ пуститься на грубости, а кочерга, въ конц-концовъ, остается въ дл все-таки кочергой, и раны — ранами.

Несчастный Долли лежалъ на диван, закрывъ лобъ рукою, охраняя глаза отъ свта, какъ будто бы хотлъ заснуть. Это была жалкая, скверная комната, совершенно несообразная ни со вкусомъ, ни съ положеніемъ Долли, — мёблированная по обыкновенному невзрачному образцу гостиницы, — образцу, съ которымъ я близко знакомъ. Желтые, поношенные, запятнанные, ситцевые занавси, съ грубыми рисунками поблекшихъ розъ, висли прямо, какъ платье, святое съ кринолина, и неизмнная камчатная скатерть покрывала простой, маленькій, грибообразный столъ съ огромными деревянными наклейками на ножкахъ.

Въ комнат все было такъ пусто и чисто, какъ будто бы въ ней никто не жилъ. Газета, или даже просто нсколько клочковъ разорванныхъ писемъ въ камин сообщили бы этой несчастной берлог боле общежительный характеръ. Кресла стояли чинно, каменныя украшенія находились на надлежащихъ мстахъ, и при вид человческой фигуры, лежащей на диван, прежде всего приходила въ голову мысль, что тамъ положенъ чей-нибудь трупъ, тайнымъ образомъ, пока коронеръ еще не усплъ произвести слдствіе.

Унылый Долли поднялъ голову и увидлъ Боба; потомъ опять опустилъ ее и снова накрылъ глаза рукой.

— A, Икль, сказалъ Бобъ испуганнымъ голосомъ, сообразно торжественности обстановки и самого мста: — мы васъ везд искали. Что съ вами такое случилось, а?

Отвта не было. Трудно поддерживать разговоръ безъ всякихъ возраженій со стороны собесдника, и Бобъ тихонько кашлянулъ.

— Вы не можете себ представить, какъ мы вс были встревожены, продолжалъ, онъ: — мы уже почти думали, что вы умерли.

Все ни слова.

«Лучше сразу приступить къ длу», подумалъ Бобъ. Прочистивъ кашлемъ себ горло, какъ бы для того, чтобы дать мсто свободно пройти чудовищной лжи, онъ сказалъ:

— Если вы хотите застать Анастасію въ живыхъ, то должны отправляться со мною сейчасъ же.

Эти снова произвели магическое дйствіе. Лежащій человкъ сдлалъ движеніе, которое со скоростью электричества привело его въ сидячее положеніе.

— Въ живыхъ! пробормоталъ бднякъ.

— Съ ней Богъ знаетъ что длается! говорилъ Бобъ: — но если вы сейчасъ же подете, то еще мы можемъ попасть во время. Я вамъ могу сказать, что вы почти убили ее. Надвайте шляпу и отправимся.

«Такъ все-таки», — думалъ Долли, прислонившись къ углу кэба и смотря въ окно, потому что не любилъ, чтобъ его видли плачущимъ: «все-таки она меня любитъ, любитъ такъ нжно, что я своимъ уходомъ едва не убилъ ее. Какъ я былъ жестокъ! Проститъ ли она меня? Она вообще добра. О!»

Сердце его упало, когда, посл долгой зды, они приблизились къ Твикенгемской вилл. Онъ всматривался въ окна спальни, есть ли огонь въ комнат Анастасіи. Везд было мрачно. Боже, что если онъ пріхалъ уже слишкомъ поздно! если эта дорогая женщина умерла прежде, чмъ могла произнести еще одно послднее слово прощанія! Ужасно! ему, въ такомъ случа, остается только самому умереть. Что для него значилъ цлый свтъ, когда изъ него исчезло все, чмъ онъ дорожилъ?

По причин, легко понятной, Бобъ первый выскочилъ изъ экипажа, велвъ Долли не показываться, пока не отворятъ уличную дверь. Наконецъ дверь отперлась и Бобъ сдлалъ Иклю знакъ войти.

— Не шумите, сказалъ Бобъ шепотомъ, какъ бы предполагая, что Долли пойдетъ по корридору, какъ ломовой извощикъ. — Сдержите свои чувства и слдуйте за мною.

— Пустите меня къ ней! отвчалъ Долли, стараясь броситься вверхъ по лстниц.

Бобъ ловко поймалъ его за воротникъ пальто.

— Или вы хотите совсмъ убить ее? вскричалъ онъ. — Если она васъ увидитъ прежде, чмъ я ее приготовлю къ вашему появленію, то ей не прожить и пяти минутъ. Она слаба, какъ крыса, даже еще слабе, — докторъ такъ говоритъ, — это фактъ.

Они вошли въ розовую комнату. Поставивъ свчу, Бобъ поспшилъ «приготовить ее», какъ онъ выразился, а Долли бросился въ кресло и думалъ о послднемъ своемъ свиданіи съ этой любимой женщиной, которая теперь такъ близка къ дверямъ гроба, — припоминалъ, какъ въ этой самой комнат онъ ее бранилъ и велъ себя, какъ сумасшедшій. Назвавъ себя всми возможными бранными словами, онъ закрылъ свое блдное лицо полуизсохшими пальцами и плакалъ самымъ отчаяннымъ образомъ.

Бобъ поспшилъ въ гостиную, гд красавица работала новомодный воротничекъ и, судя по свжему, бодрому виду, никогда не пользовалась лучшимъ здоровьемъ.