Чтение онлайн

Я былъ счастливъ, такъ счастливъ, что проводилъ все вредя въ созерцаніи собственнаго благополучія и — краснйте за мой эгоизмъ! — вспоминалъ о Долли Икл, какъ о человк, котораго я зналъ когда-то, но не видлъ уже цлый годъ. У меня составилось самолюбивое убжденіе, внушенное, быть можетъ, медицинскими занятіями, что моего общества и моихъ услугъ не ищутъ только потому, что не встрчается никакихъ неблагопріятныхъ обстоятельствъ; не слыша ничего отъ Долли, я заключилъ, что онъ примирился со своей Анастасіей и благополучно поживаетъ.

Быть можетъ, онъ, маленькій бднякъ, и удивлялся въ это время, отчего я его оставилъ. Бдный Долли! Я держался вдали отъ Твикенгема не потому, чтобъ избгалъ его; но, говоря по совсти, пріемъ, какой красавица длала друзьямъ своего мужа, былъ таковъ, что я не могъ его выносить.

Еслибъ Долли былъ одаренъ достаточнымъ мужествомъ, чтобъ защищать своихъ друзей или даже длаться посредникомъ между наглостью жены и застнчивостью своихъ постителей, то онъ пріобрлъ бы себ наше расположеніе и состраданіе; но этотъ нервный осленокъ считалъ за лучшее, не рискуя вступать въ единоборство съ Анастасіей, принимать ея сторону въ чудовищномъ неприличіи; послдствія, конечно, оказывались сколько унизительными, столько же и жалостными для тхъ несчастныхъ, которые имли честь быть его знакомыми.

Послдній разъ, когда я постилъ его, задолго до большаго взрыва между супругами, она буквально выпроводила меня изъ дому. Посл отличной прогулки по берегамъ Темзы, я былъ такъ голоденъ, что хлбъ и сыръ сдлались для моего слуха музыкальными терминами; въ прекрасномъ настроеніи и чрезвычайно веселый, постилъ я виллу, ршившись остаться тамъ обдать, если будетъ сдланъ хотя самый жалкій намекъ на то, что мое общество можетъ доставить удовольствіе; но лишь только я поставилъ ногу на порогъ дома, не успвъ еще на на одинъ футъ ступить на вещевую клеенку, покрывавшую полъ, какъ красавица нахмурила брови и выразила надежду, что я пришелъ не съ тмъ намреніемъ, чтобъ остаться обдать.

Я смотрлъ на Долли, чрезвычайно пораженный такимъ непривтливымъ пріемомъ и слишкомъ оробвшій, чтобъ думать о рзкомъ отвт; но этотъ крошечный трусъ, вмсто того, чтобъ защитить пріятеля, принялъ сторону ехидной супруги.

— Я думаю, что въ самомъ дл вамъ лучше уйти, Джекъ, она сегодня не совсмъ хорошо себя чувствуетъ, шепнулъ онъ мн.

Я повернулся на каблукахъ и не произнесъ ни одного слова, до тхъ поръ, пока не вышелъ на улицу; тамъ, передъ ихъ садомъ, разорвавъ на куски цвтовъ лиліи, я въ самыхъ рзкихъ выраженіяхъ, которыхъ не считаю нужнымъ повторять, далъ слово, что никогда боле не переступлю порогъ этой отвратительной виллы. Я сдержалъ свое общаніе до дня знаменитой вечерники.

Но возвратимся въ разсказу. Утромъ Долли сошелъ внизъ, очень довольный своей вчерашней побдой и восхищенный своимъ новымъ ршеніемъ возможно чаще отлучаться изъ дому. Посл завтрака, который онъ сълъ съ наслажденіемъ, Долли позвонилъ и приказалъ слуг принести ему шляпу и перчатки.

Шляпу, однако, не могли найти.

— Спросите у мистриссъ Икль, сказалъ Долли.

Вмсто того, чтобъ прислать отвтъ съ посланнымъ, смлая амазонка явилась лично.

— Я увренъ, что вы знаете, гд моя шляпа; мн она нужна, сказалъ Долли, силясь принять на себя видъ ледянаго величія.

— Посл обда, когда мы пойдемъ вмст, шляпа будетъ, но не раньше, возразила мистриссъ Икль.

Долли немедленно позвонилъ и приказалъ вошедшему слуг сходить въ ближайшій шляпный магазинъ и сказать, чтобъ ему сейчасъ же прислали шесть новыхъ шляпъ.

— Джемсъ, не длать ничего подобнаго, приказала съ своей стороны мистриссъ Ныь.

Долли, побагроввъ отъ ярости за такой страшный подрывъ его авторитета, закричалъ слуг:

— Длайте, какъ и вамъ говорю, сэръ, или я вамъ сейчасъ не откажу!

— Не обращайте вниманія на слова вашего господина, возразила Анастасія:- слушайтесь женя. Можете оставить комнату.

Слуга, видя, что сильнйшей стороной была мистриссъ Икль, повиновался ей.

Долли хотлъ самъ броситься изъ комнаты и бжать за шляпами, но Анастасія прижалась спиной къ двери и не пропускала его. Кринолинъ ея образовалъ огромный кругъ. Такъ-какъ чрезъ эту преграду Долли перескочить не могъ, то вынужденъ былъ сдержать свою ярость.

Но всего тягостне было то, что Долли слышалъ, какъ покашливалъ, стоя въ корридор, злодй Бобъ, давая знать, что онъ готовъ, если есть надобность въ его услугахъ. Потерявъ всякую надежду взять верхъ, хотя бы даже силою, Долли удалился въ крпость добродтельнаго негодованія и старался усмирить свою жену, какъ усмиряютъ дикихъ зврей, выраженіемъ глазъ.

Долли могъ похвастаться, что во всхъ своихъ ссорахъ съ женой держалъ себя чрезвичайно деликатно и разсудительно. Онъ никогда не допускалъ, чтобъ страсть взяла у него верхъ надъ здравымъ смысломъ. Вмсто того, чтобъ прибгать къ помощи злобныхъ словъ и сильной жестикуляціи, — каковъ, къ моему ужасу, бываетъ обычай у многихъ супруговъ, — онъ былъ строгъ въ выбор своихъ словъ и чрезвычайно остороженъ въ дйствіяхъ. Мягкость его поступковъ вовсе не доказывала его неуязвимости. Грудь его сильно волновалась отъ бури ощущеній (какъ было бы и съ вами, читатель, въ подобномъ случа); слова его были похожи на слова человка, который задыхается отъ бгу, а глава блестли фосфорическимъ блескомъ; но въ самыя горькія минуты, когда Долли готовъ былъ перекусить пополамъ кусокъ горячаго желза, чтобъ найдти успокоеніе, все-таки упреки, срывавшіеся съ его языка, были приличны, какъ отрывки изъ проповдей. По-моему мннію, грубый, толстый грумъ, отличающійся свдніями въ незатйливой фразеологіи конюшни, имлъ бы на своей сторон большую вроятность успха въ сношеніяхъ съ такой неукротимой женщиной, какъ прелестная Анастасія.

— Сударыня! воскликнулъ Долли, съ величественнымъ и сдержаннымъ видомъ полицейскаго сановника: — это послднее оскорбленіе ршаетъ нашу будущность. Съ этой минуты я отнимаю у васъ любовь, которую, несмотря на вашъ эгоизмъ и необдуманное поведеніе, я все еще не переставалъ питать къ женщин, сдлавшейся моею женою.

Язвительная Анаетасія широко открыла глаза, комически представляя испуганную, и презрительно улыбнулась.

— Боже мой, какъ это страшно! Ха! ха! Боюсь, какъ бы мн не умереть отъ страху! отвчала она.

— Я отъ васъ отказываюсь. Дай Богъ, чтобъ мы никогда боле не встрчались! закончилъ Долли.

Но сообразительная Анастасія была сплочена изъ крпкаго матеріала и, сверхъ того, обладала смлостью. Она презрительно потрясла головой.

— Вы отказываетесь отъ меня — вы! вскричала она. — Ахъ, вы презрнная крошечная тварь, непристойный маленькій карачунъ! Вы осмливаетесь говорить мн въ лицо, что вы отъ меня отказываетесь! Очень хорошо! вы откажетесь отъ меня не даромъ! Я сейчасъ запру васъ на замокъ на три дня и посмотрю, не возвратитъ ли это вамъ разсудка.

Какъ ни невроятно это покажется замужнимъ дамамъ, но необыкновенная женщина дйствительно поступила такъ; выбжавъ изъ комнаты, она повернула въ замк ключъ и положительно сдлала плнникомъ своего супруга.

Все было кончено. Онъ часто говорилъ это прежде, но теперь онъ это чувствуетъ. Колнопрекловеніе и слезы были теперь безполезны. Романъ кончился. Еслибъ она подняла руку, чтобъ ударить его, то и тогда оскорбленіе не превзошло бы настоящей обиды.

Долли изгналъ изъ своего сердца всякую нжность къ ней, — онъ встряхивалъ это сердце, какъ ведро. Теперь это было пустое сердце, — сердце, отдающееся въ займы, несчастное, лишенное мёблировки, разрушенное сердце, поруганное и разбитое на части послднимъ жильцомъ.