Чтение онлайн

— Держи крпче! свяжи ему ноги! онъ скоро уходится!

Долли понялъ и пересталъ бороться.

— Ну, ну, мой добрый маленькій господинъ! Я думаю, что вы станете, наконецъ, меня слушаться. Вы знаете, что я вашъ другъ, который желаетъ добра и для этого сюда пришелъ? говорилъ йоркшейрецъ: — я васъ не обижу, если вы будете умно вести себя. Вы хорошій джентльменъ. Ну, теперь гд пистолеты?

— Люди, живущіе въ этомъ дом, обманули васъ, мой любезный, спокойно сказалъ Долли. — Я на васъ не сержусь, только освободите мн руки, он такъ сдавлены, что мн больно. Я полагаю, что васъ пригласили наблюдать за мной подъ тмъ предлогомъ, что мой разсудокъ поврежденъ?

Йоришейрецъ зналъ вс уловки лунатиковъ; однакожь, спокойствіе, съ которымъ Долли, во избжаніе шума и суатохи, возвратился въ свою спальню и, отомкнувъ ящикъ въ стол, отдалъ свое оружіе, прибавивъ: — «Замтьте, они даже не заряжены», въ значительной степени убдили его въ здоровье его паціента.

Какъ мы казалась Долли отвратительна обязанность этого человка, однакожь, побуждаемый тмъ чувствомъ справедливости, которое составляло принадлежность его кроткаго нрава, онъ очень заботился, чтобы ни словамъ, ни дломъ не показать своему стражу, что его общество было непріятно. Онъ понялъ, что благоразумне всего убдить этого человка, посредствомъ разумнаго и кроткаго поведенія, что въ его услугахъ не было надобности.

Они сидли вмст и разговаривали: йоркшейрецъ разсказывалъ анекдоты изъ своей жизни въ сумасшедшемъ дом, а Долли слушалъ съ глубокимъ вниманіемъ и длалъ, по поводу слышаннаго, разумныя и кроткія замчанія. До наступленія ночи сторожъ убдился, что не было ни свт пріятне и чистосердечне созданія, какъ этотъ маленькій джентльменъ, сидвшій предъ нимъ на кресл, скрестивъ ноги. Глаза его были «кроткіе, какъ у овечки», разговоръ — «очень просвщенная и превосходная бесда», его «поведеніе, право, кроткое, какъ нельзя больше. Такъ какой же, помилуйте, онъ помшанный?»

Но мистриссъ Икль не хотла и слушать подобныхъ глупостей.

— Я какъ говорю, что моя жизнь въ опасности! Я настаиваю, мистеръ Хэтгъ, чтобы вы остались здсь, по крайней-мр, еще недлю!

Плата мистеру Хэтгу назначена была высокая, другаго занятія передъ тмъ онъ не имлъ, и ему было очень удобно оставаться тутъ, пока лэди ему платила. Но онъ просилъ ее выгородить его «въ случа, если джентльменъ подниметъ дло судебнымъ порядкомъ».

Постоянное присутствіе и бдительный надзоръ этого человка уже на третій день сдлались для Долли невыносимымъ мученіемъ. Онъ обратился ко мн, прося выручить его изъ неволи.

Въ длинномъ письм онъ подробно разсказалъ, какому низкому обращенію онъ подвергался, и умолялъ меня, въ память нашего дтства, поспшить спасти его.

Написавъ эту длинную жалобу, онъ затруднился, какъ послать ее. При такомъ бдительномъ надзор, какъ онъ могъ упросить какую-нибудь христіанскую душу бросить письмо въ ближайшій почтовый ящикъ? Боле сутокъ онъ носилъ это письмо спрятаннымъ въ своемъ боковомъ карман, такъ что оно почти совсмъ износилось.

Наконецъ, когда йоркшейрецъ какъ-то отлучился выкурить въ саду трубку, взявъ съ своего плнника слово не убжать во время его отсутствія, Долли подкупилъ мальчика изъ булочной, давъ ему серебряную вилку и пообщавъ дать гинею, если письмо дойдетъ по назначенію.

На выручку! Но много ли у меня было денегъ? а вдь для такой выручки нужны наличныя! Ха-ха! да! въ ящик есть еще пули, нкоторыя изъ нихъ золотыя, много серебряныхъ и еще больше мдныхъ. Я произнесъ общаніе, что каждая пуля должна быть пущена въ ходъ, во имя священнаго дла дружбы, противъ укрпленій прекраснаго непріятеля. Фредъ и Дикъ — надежные парни изъ Миддльсекскаго госпиталя — пришли ко мн, осушили бутылку и настроили тысячу самыхъ отчаянныхъ плановъ, которые, въ случа принятія, должны были кончиться Ньюгэтомъ, и потому вс дружески отклонены мною (заточеніе иметъ свои непріятныя стороны). Но если я отказался пустить въ дло револьверы или поджогъ, то это не ваша вина, мои храбрые друзья: вдь вы тогда были уже на четвертомъ бокал, моя умники, а я такъ холоденъ, какъ отецъ Матвй, глубокомысленно заваривающій чай.

Мн нуженъ былъ цлый день, чтобы обдумать мои планы. Первымъ моимъ дломъ было посовтоваться съ адвоватомъ, и убдиться въ нкоторыхъ своихъ выводахъ. О, какую загвоздку приготовилъ я для этой красавицы и ея возлюбленнаго братца Боба! Я хотлъ оставить имъ надолго о себ память!

Величайшее затрудненіе состояло въ томъ, какъ пробраться въ домъ. Я не любилъ (и до сихъ поръ не люблю) врываться въ чужое жилище силою.

Одаренный человколюбивыми наклонностями, я остановился на разстояніи нсколькихъ ярдовъ отъ виллы и отправилъ туда Фреда съ порученіемъ предложить крпости сдаться добровольно или принять на себя отвтственность за послдствія.

Онъ постучался въ дверь очень вжливо и спросилъ, улыбаясь и приподнимая шляпу, дома ли мистеръ Икль. Отвтъ былъ очень ршительный и грубый: «нтъ, его нту дома».

Когда Фредъ сообщилъ, что онъ готовъ и подождать, пока мистеръ Икль возвратится, ему замтили, что онъ невжа. Красавица сама сошла съ лстницы, чтобъ сдлать это обязательное замчаніе.

Отраженный Фредъ явился въ намъ съ вытянутой физіономіей; сердце его пылало злобою и мщеніемъ. Грубый пріемъ и оскорбительныя замчанія, данныя въ отвтъ на вжливые вопросы, глубоко уязвили бднаго малаго; онъ не могъ простить себ, что такъ безотвтно перенесъ наглую выходку прелестной лэди.

Прежде, чмъ ршаться на новую попытку, я счелъ благоразумнымъ подождать немного, чтобъ дать время мистриссъ Икль успокоиться. Я вовсе не желалъ, чтобъ Дикъ потерплъ какое-нибудь увчье; я зналъ, что красавица не задумалась бы высунуться изъ окна и хлопнуть бдняка хлыстомъ или даже бросить ему въ голову цвточный горшокъ. Много времени заняли у насъ попытки вычистить шляпу Дика такъ, чтобъ она блестла. Дикъ, передъ отправленіемъ въ путь, надлъ перчатки, чего онъ же длалъ уже нсколько лтъ.

Этого втораго постителя мистриссъ Икль приняла еще съ большею наглостью, назвавъ его «мошенникомъ» (несмотря на перчатки), и очень фамильярно говорила о полиція. Честный Дикъ вернулся ко мн, постарвъ пятью годами.

Пришла моя очередь; хорошій полководецъ долженъ самъ попытать счастья и показать своимъ подчиненнымъ примръ мужества, доблести и энергіи.

Я сдлалъ нападеніе съ задняго хода. Своимъ подчиненнымъ я веллъ прохаживаться предъ уличною дверью дома, чтобъ привлечь на себя все вниманіе обитателей; Фредъ и Дикъ должны были расхаживать взадъ и впередъ, разсматривать свои бумаги и съ таинственнымъ видомъ перешептываться. Между тмъ, я самъ, не встрчая ни малйшихъ препятствій, перелзъ чрезъ садовую стну и, даже не услыхавъ ни отъ кого вопроса по поводу этого, прошелъ прямо, по боковой дорожк, чрезъ коридоръ, въ комнату Долли. Можете себ представить, какъ онъ подпрыгнулъ, увидвъ меня!

Онъ протянулъ руки, какъ бы желая обнять меня, и, всхлипывая, произнесъ что-то слабымъ голосомъ, — повидимому, онъ желалъ выразить, что находится въ восхищеніи и чувствуетъ себя лучше.

Онъ отказался отъ всякой надежды увидать меня; онъ ршилъ, что не было такой силы на земл, которая могла бы ниспровергнуть распоряженія его Анастасіи.

Йоришейрецъ-надзиратель всталъ при моемъ приход и вытянулся, какъ солдатъ, а я свирпо смотрлъ на него, какъ побдитель, который хочетъ застрлить его на мст. Ршительнымъ, повелительнымъ голосомъ я приказалъ ему сообщить мистриссъ Инь, что прошу ее оказать мн честь — повидаться со мною.