Болиголов
Шрифт:
«Такая способность доступна многим из тех, кто далеко продвинулся в изучении магии», — уклончиво ответил он на вопрос Кристофа.
«Но ты же не обладаешь магией. Я никогда ни разу не чувствовал ни малейшего дуновения магии с твоей стороны!»
«Не обладаю, но знания-то доступны каждому. Для общения с тобой мне не нужна собственная магия — мне достаточно твоей!»
Кристоф слегка опешил от такого заявления и подумал, что сейчас его вопросы похожи на головы той мифической твари, у которой на месте одной срубленной головы вырастает еще две, поэтому умерил свои порывы, выискивая более простые вопросы.
«То есть я, врожденный маг, не могу пользоваться своей магией, а ты, человек не обладающий магией, можешь пользоваться моей?!» — здесь Кристоф больше удивлялся, чем ждал ответа.
«Пока что выходит так, — в голосе Роджера звучала ирония, что сильно контрастировало с его внешне неподвижным и строгим лицом. — Ты не можешь пользоваться своей магией сейчас, потому что действие багряницы, которой ты отравился, еще не прошло, но больше потому, что ты не умеешь сопротивляться ее воздействию. Я же пользуюсь твоей магией, благодаря своим знаниям и навыкам, которые получил в результате многолетних тренировок».
«Удивительно! Меня никогда не обучали таким вещам, да и о магической багрянице я знаю лишь понаслышке. Удивительный день! И вдруг я узнаю, что мой компаньон может общаться со мной ментально, пользуясь моей магией, узнаю, что он все время это скрывал. Узнаю, что я даже никакой не маг, а уличный шарлатан, которого более умный разоблачитель выставил на посмешище».
Роджер рассмеялся в голос, так что Хлоя и проводник обернулись, и даже Балда повернул к ним свое закованное в металлические звенья капюшона лицо.
«А тебя не удивляет, что многие люди вообще не умеют пользоваться магией, когда она лежит чуть ли не в каждой яме? Не удивляет, что кто-то родился богатым, а кто-то бедным, кто-то красивым, а кто-то уродом? С такими вопросами ты можешь удивляться бесконечно и пропустишь всю прелесть жизни. Воспользуйся моим дружеским советом — отбрось все плохое в сторону и двигайся дальше вперед. Никто не может знать и уметь все на свете. Кто-то обязательно будет лучше других в одном деле, и посредственностью в другом. Кто-то родится дураком в прекрасное время в прекрасном месте и проживет всю жизнь счастливым, а кто-то родится умным в мире разрушенном и не сможет выбраться из него при всем своем уме!»
Слова так отчетливо и пронзительно звучали в голове Кристофа, как будто великий создатель миров лично обратился к нему с неба с наставлением не предаваться унынию.
«Поверь мне — продолжил Роджер, — ты уникальный маг, с врожденными магическими способностями к целительству, ты можешь как лечить, так и калечить. Просто сейчас ты попал в не самую простую ситуацию, которая, уверен, скоро благополучно разрешится».
«Ты для этого раскрыл мне свои способности, чтобы подбодрить меня? Спасибо! Я часто думаю о том, кто мы все друг другу: ты, я, Хлоя, Джоф и Балда! Мы обычные компаньоны, друзья или просто случайные знакомые, которые пересеклись, чтобы сделать общее дело?..»
«Ты поверишь мне, если я скажу, что все мы — одна большая семья? Я жил один много лет и смогу выжить там, куда вы все не сможете даже добраться. Я многое повидал в этой жизни. Но знаешь, что! Сейчас я думаю, что до встречи с вами я и не жил даже! Мы не просто собутыльники, компаньоны по охоте и люди, которые зимой живут в одном большом доме. И вот что, Кристоф… Никому еще за долгое время я не открывал своих способностей…»
Слова Роджера странно контрастировали с суровым выражением лица этого сильного воина.
«И я раскрылся тебе не для того, чтобы подбодрить, хотя это тоже не помешает. Я хочу помочь тебе, научить тебя некоторым интересным вещам. Почему я не сделал этого раньше? Раньше мы просто весело охотились на глупых животных, и наших знаний нам было вполне достаточно. Раньше мы были чужими людьми, которые вот так незаметно для себя стали ближе друг другу, чем простые охотники. Я, возможно, все это выдумал себе, но так я вижу нас сегодня. К тому же сейчас ситуация резко изменилась, и наши жизни как никогда зависят от наших способностей».
Голос Роджера смолк, и какое-то время они ехали молча. Кристоф понял по своим ощущениям, что Роджер покинул его разум и не может знать, о чем он сейчас думает. Видимо, Роджер был гораздо мудрее, чем казалось на первый взгляд. Кристофу действительно нужно было переварить полученную информацию. Слова про семью затронули больше, чем все остальные. Кристофу казалось, что он один думает о них, как о самых близких людях, и просто получает удовольствие от общения, зная, что в один далеко не прекрасный день жизнь разбросает их всех в разные стороны. Хлоя встретит молодого и красивого купца, который окружит ее роскошью и заботой, станет его женой и заведет с ним детей. Красивого и сильного Джофа подберет дородная хозяйка какой-нибудь лавки, и ему даже работать никогда не придется. Балда будет жить где-нибудь в поле зрения Джофа и тоже сможет найти девушку, которой нужен простой и работящий парень. Роджер исчезнет так же, как и появился, — дорога затянет и поглотит его. А он, Кристоф, будет подрабатывать до конца своих дней, делая мелкие магические задания для городских баронов и врачуя идиотов, которые не дорожат собственной жизнью.
И вот Роджер говорит, что они одна большая семья! Как это понимать? Они настоящая семья, которой не страшны разлуки и расстояния, или все это временно? Может, Роджер просто обманывает, подбадривает его, потому что сейчас им всем это нужно? Но чем больше Кристоф задавался вопросами, чем больше он размышлял, тем скорее понял, что он просто боится принять тот факт, что они друг другу самые близкие на свете люди. И боится он потому, что чем выше заходишь в своих мыслях и мечтах, тем больнее будет падать с небес на землю. Но рано или поздно все люди когда-нибудь упадут и разобьются, и больше не поднимутся, заберутся ли они высоко в своей радости или будут ползать по дну ущелья своих страхов, — все равно в итоге они останутся лежать. Поэтому нет никакого смысла жить в страхе что-то потерять — это будет уже не жизнь, а вечная боязнь потери, сожаления, падения. А еще он верил Роджеру, потому что любил его, любил Джофа, любил Хлою, и даже Балду. Они не случайно вместе, несмотря на их различия и секреты, и никакой эгоистичный самовлюбленный честолюбец не смог бы удержаться в их компании дольше одного сезона охоты.
Кристоф повернул голову в сторону Роджера и сразу почувствовал его присутствие. Роджер посмотрел на него и выражение его лица стало мягче.
«Говори! — сказал Кристоф. — Мне самому сложно общаться, пока я не могу отделять разговор от своих мыслей».
«Значит, с этого и нужно начать, — улыбнулся Роджер своей обезоруживающей улыбкой. — Представь себя внутри себя же и веди беседу от своего внутреннего «я». Пусть он говорит, когда ты хочешь сказать, и молчит, когда ты хочешь все обдумать. Это самое простое объяснение, какое только можно придумать. Есть и другие варианты: создай дополнительный уровень или зону для общения и отдели ее от своего разума, создай дополнительную границу, за которую не может проникнуть твой собеседник, создай островок или комнату для общения. Не важно, как ты это осуществишь, главное, чтобы ты четко отграничил свое личное пространство разума от места для бесед. Попробуй».
Кристоф открыл рот. Все, что он понял, это то, что нужно построить отдельную беседку рядом с домом, но, как это сделать внутри своего разума, понятия не имел.
«Вся настоящая магия происходит в твоем разуме. Как только ты осознаешь это и научишься ей управлять — творить волшебство станет так же легко, как и дышать»
«Как можно знать столько о магии, если сам не владеешь ею?!» — продолжил удивляться Кристоф. Он уже пытался представить себе все то, что объяснил ему Роджер.
«Ну, старики тоже когда-то бегали, лазали по деревьям и разоряли птичьи гнезда, хоть уже давным-давно и шагу без палочки ступить не могут», — опять ответил Роджер незамысловатой метафорой.