Чтение онлайн

Алеша пожимает плечами.

— Ему сейчас надо. И он не за рулём.

Кай тяжело вздыхает и опускает плечи.

— Простите. Хреновый день. Пусть этот Лэнгстон сам засунет себе свой термос… ну вы поняли куда.

— Это же не его вина, — Алеша прыгает на соседний стул.

Кай сверлит её взглядом.

— Я задушу тебя своим стетоскопом.

— Ой, хватит драматизировать. — Она машет рукой. — Ты же у нас тут самый спокойный.

Он опустошает стакан, тянется за шейкером и наливает ещё.

— Не волнуйся. К утру я снова стану ходячим айсбергом.

Рэйвен подходит к нему и обнимает за плечи.

— Второй год действительно тяжёлый. Мне жаль, что у тебя был плохой день.

Я ставлю свой бокал на сервант и обнимаю их обоих. Потом присоединяется Алеша, а за ней — Джулиан. Мы стоим в тишине, обнявшись впятером.

Рэйвен прочищает горло.

— У меня есть хорошие новости. Мы с Айзеком ждём второго ребёнка весной.

Алеша радостно вопит, я вздрагиваю, и наша куча-мала распадается, чтобы поздравить её.

Когда все снова усаживаются, Кай уступает стул Рэйвен, сам с Алешей занимают диван, а нам с Джулианом достаются барные стулья.

Алеша начинает рассказывать про свой день и в отличие от Кая, сияет от счастья.

— С пациенткой всё было нормально, но вот её парень… Боже мой. Он пришёл в роддом в разных ботинках, потом ушёл, когда раскрытие было пять сантиметров, потому что его брат, цитирую — случайно прострелил ему член. А когда он вернулся, забыл имя пациентки, потому что у него сейчас беременны сразу две женщины, и он запутался, какая из них рожает.

— Ты шутишь, — Джулиан вытягивает руку на спинку моего стула.

Алеша смеётся так, что у неё слёзы выступают на глазах.

— Хотела бы я. А когда она начала тужиться, закричала: «Где этот козёл?» А он, оказывается, сидел на парковке и курил травку. И, конечно, пропустил роды.

Рэйвен снова делает большие глаза.

— Бедная женщина.

Кай фыркает.

— По-моему, беременность делает тебя чересчур эмоциональной.

— Эм, — скрещивая руки, говорит она. — А кто тут орал из-за вежливого письма, напомни?

Кай поднимает бокал.

— Ладно, справедливо.

Джулиан протягивает мне мой бокал.

— Просто попробуй.

Он снова кладёт руку мне за спину и начинает играть с концами моих волос.

Я, не отводя глаз, подношу бокал к губам и делаю крошечный глоток. Лайм, текила и лёгкая цветочная сладость, а потом кисловатый привкус апельсина.

Глаза расширяются.

— Охренеть.

Он закручивает пальцы в моих волосах и театрально ахает.

— Она опять сказала слово на «о».

С острым осознанием его руки за спиной я делаю ещё один глоток.

— Это так вкусно, Джулиан. Почему ты от нас это скрывал?

— Вообще-то я говорил об этом коктейле ещё в феврале, но ты не захотела изменять своим проверенным вкусам.

Он никогда раньше меня так не касался — как будто невзначай, как будто даже не замечая. Или замечает? Чувствует, что я начинаю терять голову?

Рэйвен бросает на нас взгляд, замечает его пальцы в моих волосах. Джулиан выпрямляется и убирает руку. Она делает вид, что не заметила, но потом снова украдкой смотрит на нас.

Я делаю вид, что ничего не понимаю, и поворачиваюсь к Джулиану.

— Если бы я знала, что теряю, давно бы заказывала это каждый вечер.

Как только проговариваю, слышу в этих словах второй смысл. Щёки вспыхивают.

Он с трудом сдерживает улыбку.

— Каждый вечер?

— Ха-ха, — я прижимаю холодный бокал к раскрасневшейся щеке.

Но он не успокаивается. В его глазах появляется озорной огонёк:

— А ты бы сказала «пожалуйста»?

— Заткнись, Джулиан.

— Да, пожалуйста, — поднимает бокал Кай. — Заткнись.

Алеша смеётся, толкая его босым пальцем ноги.

— А ты думал, что когда они всё время ссорились, было хуже.

Кай морщится.

— Знаю. Но сейчас намного хуже.

* * *

Доктор Лашей — рассеянная, вечно летающая в облаках. Я вообще не понимаю, как она окончила не только школу, но и мединститут. Доктор Эколс уверяет, что она была первой в своём выпуске, но Лашей уже шестьдесят восемь лет, так что вряд ли он нашёл её табель успеваемости.

Доказательства в студию, иначе не верю. Вот моё мнение.

Она — частный акушер-гинеколог с процветающей практикой и принимает всех своих пациентов в Сент-Винсенте. Больше всего на свете она любит использовать ординаторов в качестве бесплатной рабочей силы.

— Где ординатор? — кричит она.

Я поднимаюсь от диктовочного стола.

— Это я.

Она смотрит на меня так, будто впервые видит, хотя мы вместе уже десятки раз работали. Её короткие седые волосы так залачены, что не шелохнутся, когда она наклоняет голову.

— Какой ты год?

— Э… второй.

— Как тебя зовут?

— Грейс Роуз, мэм.

Она осматривает меня с ног до головы.

— Ладно. Мне нужна помощь на следующем кесаревом, Эколс занят.

— Конечно. Сейчас буду.

— Через десять минут будь готова.

Я снова сажусь за компьютер, но слева раздаётся приглушённый смешок, и я поворачиваю голову. Рядом за компом сидит молодой парень, симпатичный, с голубыми глазами за серебристыми очками.

Милый.

Кажется, у меня слабость к очкарикам.

На его бейдже написано, что он тоже ординатор, но по какому направлению, не знаю.

— Что смешного? — поднимаю бровь.

Он кивает в сторону Лашей, которая теперь орёт на медсестру.

— Она, похоже, тот ещё персонаж.

Я бросаю взгляд на Лашей.

— Ну да. Такое вот у нас тут веселье.

Хотя, по крайней мере, она даёт мне оперировать. Не то что Левайн...

— Я Тревор, — он протягивает руку.

Тёплая ладонь. Не такая красивая, как... ну, вы поняли.

— Грейс.