Чтение онлайн

Она морщит нос с веснушками.

— Это, между прочим, большая часть нашей работы.

— Да, но в остальном я полное днище.

Она смотрит на воду, где дети играют в догонялки и случайно брызгают на нас.

— А я как раз в остальном хороша.

Она и правда хороша. На занятиях всегда знает правильный ответ. Сдаёт документы вовремя. Инстинкты у неё острые. Она бы никогда не растерялась при отмене антикоагулянтов.

У Грейс Роуз такой ум, что из каждой её фразы словно капает мудрость. Она может организовать процесс так, как мне даже не снилось.

Я киваю.

— Знаю.

— Но никому нет дела, потому что все считают, что я здесь не заслуженно.

— Это не так…

— Так и есть.

Я сжимаю губы, сдерживая дежурные утешения, которые ей не помогут. Вместо этого говорю:

— Иногда мне тоже кажется, что они думают так обо мне.

Она похлопывает меня по руке.

— Из-за того, что ты DО?

Я неопределённо киваю, не желая вслух это признавать. Комплексы — они такие.

— Ну, хоть у тебя есть хирургия. А я в ней полный ноль. Слишком уж это всё тонко. Поэтому я думала…

Я упираюсь локтями в колени и смотрю на её профиль.

— О чём думала?

— Может, нам стоит работать вместе. Я помогу тебе с теорией, а ты мне — с хирургией.

Мозг зависает. Она хочет, чтобы я учил её оперировать?

— Почему бы тебе не попросить об этом кого-то из врачей или старших ординаторов? Я на том же уровне, что и ты.

Она отворачивается, пряча выражение лица.

— Доктор К сказала подождать до моего гинекологического месяца. Старшие не особо настроены помогать. Могла бы попросить Ашера, но у него не самая лучшая репутация в операционной. — Она качает головой. — Ладно, забудь. Попрошу его.

Мысль о том, что Ашер будет с ней рядом, вызывает у меня тошноту.

— Я не эксперт, — говорю я. — Просто у меня к этому склонность, вот и всё.

Она вздыхает.

— Если не хочешь, просто скажи.

Снова вырывается неловкий смешок.

— Хочу. Ты гений. Мне бы твою помощь. Так что… давай подтянем наши слабые стороны. Просто я не уверен, что помогу тебе так же, как ты мне.

Она прячет довольную улыбку, отворачиваясь. Хотя могла бы и не прятать — ей есть чем гордиться.

— Поверь мне, — она берёт мою руку и поднимает её вверх. — С этими руками ты мне ещё как поможешь.

Уф.

Сколько тут двусмысленных намёков.

Не отпуская мою ладонь, она говорит:

— Ты не будешь жалеть мои чувства, как Ашер. Это пойдёт нам обоим на пользу.

Мы не разжимаем пальцы. Наши соединённые руки опускаются на бетонный край бассейна. Она не отдёргивает свою.

Почему она не убирает руку?

Почему я не убираю свою?

Мы держимся за руки, полуголые. Мозг снова коротит.

Эта безответная влюблённость катастрофически бьёт по моей самооценке, а теперь мне придётся ещё больше времени проводить рядом с ней, постоянно напоминая себе, что — несмотря на все мои хирургические навыки — она умнее, способнее и до безумия красива. Так, что от этого болит голова.

Когда я вообще стал таким саморазрушительным? Она — как лесной пожар, а я бегу ей навстречу, прекрасно зная, что она меня спалит.

Мы оба смотрим на наши переплетённые руки, и я, как последний мазохист, медленно вплетаю пальцы в её ладонь, один за другим. Она меня не останавливает.

Почему она меня не останавливает?

Её маленькая ладонь так идеально ложится в мою, словно всегда была на своём месте.

Она прочищает горло, разрушая это наваждение, и тихо бормочет что-то про жару. Потом снова скользит в воду, выскальзывая из моих рук.

Ну да.

Я пропал.

* * *

Единственное, что отличает конец интернатуры 30 июня от начала второго года 1 июля — это моя медицинская лицензия. И ещё тот факт, что теперь на сменах рядом со мной нет старшего резидента. Я остался один, и первая двадцатичетырёхчасовая смена посреди июля — это марафон недосыпа и постоянных напоминаний о том, что я к этому ещё не готов.

— У ребёнка пульс падает до шестидесяти, доктор Сантини…

— Она теряет кровь, доктор Сантини…

— Метэргин или Хемабэйт, доктор Сантини…

— Вы забыли назначить препараты, доктор Сантини…

Максвелл — единственный, кто спасает меня в первой половине смены. Но потом он напоминает, что в отпуске, и велит оставить его в покое, так что я переключаюсь на чат Pit It or Quit It.

Я: Какая доза Метэргина?

Сапфир: 0,2 мг внутримышечно.

Я: Я так и сказал! Они на меня посмотрели, как на идиота.

Я: Морфин во втором триместре безопасен, да?

Сапфир: Да.

Я: Пациентка съела одиннадцать Биг-Маков. Теперь её рвёт фонтаном. Зофран?

Кай: Что у вас там вообще происходит?

Сапфир: Да, зофран подойдёт.

Я: Сифилис, беременная, аллергия на пенициллин.

Алеша: Её беда.

Сапфир: Консультация инфекциониста.

Я: Мне нужна помощь!

Кай: Тебе нужен экзорцист.

Сапфир: Приезжай ко мне домой после смены. У меня куча полезных приложений.

— Мне нужна помощь сейчас! — ору я в телефон, пугая медсестру рядом.

Она неуверенно улыбается.

— Простите. — Я тру лицо руками. — Суматошный день.

— Ага, для субботы и правда много всего. — Она кладёт ладонь мне на плечо. — Вы хоть поспали прошлой ночью?

Я быстро смотрю на её бейдж. На этом этаже столько медсестёр, что мне кажется, половину из них зовут Эшли. Эту зовут Ариэль. Ищу на её лице что-то, по чему смогу её запомнить.

Голубые глаза, как море. Ариэль — русалка.

— Не особо. — Я моргаю, сонный и вялый.

Наверное, выгляжу, как оживший труп, но она всё равно одаривает меня жаждущей улыбкой, не убирая руки с плеча.

— Если что-то нужно, скажите.

Я приподнимаю брови. Серьёзно? Со мной сейчас флиртуют?

— Давайте я оставлю вам свой номер. — Она нагло выхватывает мой разблокированный телефон из моих слабых рук и сама себе пишет сообщение, украдкой сохраняя мой номер.