Чтение онлайн

— Ну, я ему ничего такого не намренъ говорить, Пипъ, сказалъ Джо, не отнимая рукава отъ своихъ главъ: — и Бидди этого не свяжетъ. Подобныхъ вещей никто не станетъ говорить.

— Теперь хотя я и увренъ, что вы меня уже по доброт своей простили въ сердцахъ вашихъ, скажите мн оба, что вы меня прощаете! Умоляю васъ, дайте мн услышать эти радостные для меня слова! Звукъ ихъ постоянно будетъ жить въ моемъ сердц, и я буду въ состояніи утшать себя мыслью, что вы со временемъ станете доврять моей дружб и будете лучшаго мннія обо мн.

— О, милый Пипъ, старый дружище, воскликнулъ Джо:- Господь-Богъ знаетъ, что я прощаю-тебя, если имю что простить.

— Господь вдаетъ, что и я прощаю васъ, повторила Бидди.

— Дай-те же мн взглянуть на мою комнатку, сказалъ я тогда:- и оставьте меня тамъ на минуту одного. Потомъ перехвативъ что-нибудь, я отправлюсь въ путь. Вы меня проводите, пожалуйста, до указательнаго столба. Тамъ мы и простимся!

Я продалъ все, что имлъ и отложилъ изъ нихъ денегъ сколько могъ, чтобъ заключить сдлку съ кредиторами. Они согласились на все и отсрочили мн на долгое время платежъ всего долга. Окончивъ свои дла, я оставилъ Англію и отправился въ Каиръ къ Герберту. Черезъ два мсяца, я уже поступилъ конторщикомъ въ торговый домъ Кларикера и К. Не прошло и четырехъ мсяцевъ, какъ все дло нашей восточной конторы осталось у меня на рукахъ, ибо старый Биль-Барлэ успокоился на вки, а Гербертъ ухалъ, чтобъ жениться на Клар.

Много лтъ прошло прежде, чмъ я попалъ въ компаньйоны, но все это время я жилъ очень-счастливо съ Гербертомъ и его женою. Я жилъ безбдно, заплатилъ вс свои долги и постоянно переписывался съ Джо и Бидди. Когда, наконецъ, сдлался третьимъ компаньйономъ въ нашемъ дом, Кларикеръ выдалъ тайну мою Герберту и разсказалъ ему, благодаря чему онъ попалъ въ его контору. Онъ уврялъ, что его давно уже мучила эта тайна, потому онъ и открылъ ее. Гербертъ очень-удивился, услыхавъ его разсказъ и былъ не мало тронутъ. Мы, конечно, не переставали и посл быть отличными друзьями. Я не хочу, чтобъ подумали, что нашъ домъ былъ очень-важный, и что мы были страшные богачи. Нтъ, мы не вели очень-обширной торговли, но нашу контору уважали и наши дла шли очень-хорошо. Мы столькимъ были обязаны дятельности Герберта и неослабному его трудолюбію, что я часто задавалъ себ вопросъ, съ чего я составилъ себ нкогда понятіе, что онъ не способенъ ни къ какому длу. Наконецъ, въ одинъ прекрасный день мн пришла въ голову мысль, что врно не онъ былъ неспособенъ, а я.

Одиннадцать лтъ прошло съ-тхъ-поръ, какъ я разстался съ Джо и Бидди. Хотя я ихъ такъ долго и не видлъ, но часто о нихъ думалъ. Наконецъ, въ одинъ прекрасный декабрьскій вечеръ, я очутился опять на родин, у дверей старой кузницы. Отворивъ тихонько дверь, я заглянулъ въ кухню. На своемъ прежнемъ мст, покуривая трубку сидлъ Джо; онъ нисколько не измнился, только немного посдлъ. Около него, на моемъ маленькомъ стулик, сидлъ… я самъ, прежнимъ ребенкомъ.

— Мы его назвали Пипомъ, въ честь тебя, старый дружище, скачалъ Джо съ восторгомъ, пока я усаживался подл мальчика:- мы надялись, что онъ будетъ походить на тебя; и, кажется, не ошиблись.

Я вполн съ этимъ согласился. На другое утро, я съ Пипомъ пошелъ гулять и мы болтали очень-много, отлично понимая другъ друга. Я повелъ его на кладбище, и посадилъ отдохнуть на столь памятный мн камень. Съ этаго возвышенія онъ мн показалъ плиту, на которой была высчена надпись Филипъ Пирипъ, тожь Джорджіана, жена вышереченнаго.

— Бидди, сказалъ я разговаривая съ нею посл обда, пока она убаюкивала свою маленькую двочку:- вы должны мн отдать Пипа, если не навсегда, то хоть на время.

— Нтъ, нтъ, отвчала нжно Бидди:- вы должны жениться,

— Это говорятъ мн и Гербертъ съ Кларою, но я не думаю, чтобъ я когда-нибудь женился. Я сталъ ужь такимъ старымъ холостякомъ, и такъ привыкъ жить съ ними, что право и не помышляю о женитьб.

Бидди посмотрла на своего ребенка, поцловала его ручку и молча взяла меня за руку. Этотъ жестъ и легкое прикосновеніе ея обручальнаго кольца были краснорчиве всякихъ словъ.

— Милый Пипъ, сказала она наконецъ:- уврены ли вы, что больше ея не любите.

— Да, милая Бидди, мн кажется.

— Скажите мн, какъ старому другу. Вы ее совсмъ забыли?

— Милая Бидди, я ничего не забылъ изъ своей жизни. Но мои бдныя грезы, какъ я ихъ тогда называлъ, разсялись на вки.

Несмотря на мои слова, я очень хорошо звалъ, говоря это, что твердо намренъ въ тотъ же день постить Сатис-Гаусъ. И то лишь ради Эстеллы.

Я слышалъ, что она была очень-несчастлива въ замужеств и жила врозь съ мужемъ, который очень-жестоко съ ней обходился и сталъ извстенъ, какъ первый подлецъ, скряга и тиранъ, во всемъ околодк. Наконецъ я узналъ, что онъ года два тому назадъ умеръ, упавъ съ лошади. Боле я ничего о ней не зналъ, можетъ-быть, она уже была вторично замужемъ.

Обдали мы такъ рано, что я не торопился и продолжалъ разговаривать съ Бидди, полагая, что всегда успю до ночи постить Сатис-Гаусъ. Но я такъ тихо шелъ, на каждомъ шагу останавливаясь и поминая былое, что достигъ памятнаго мн мста когда уже начало темнть.

Уже не существовало ни стараго дома, ни пивоварни, ни другихъ строеній; уцлла только садовая стна. Все мсто было обнесено заборомъ; посмотрвъ черезъ заборъ, я увидлъ, что старый плющъ далъ новые ростки и вился по грудамъ развалинъ. Калитка была открыта и потому я вошелъ. Ночь была не темная, хотя луна еще не показалась и не разсяла поднявшагося тумана, но онъ былъ такъ рдокъ, что яркія звзды виднлись сквозь него. Я обошелъ мста, гд прежде стояли домъ, пивоварня, ворота и самыя бочки, по которымъ я нкогда бгалъ. Идя по заглохшей дорожк сада, я вдругъ замтилъ какую-то фигуру, шедшую мн на встрчу.

Фигура эта, замтивъ меня, остановилась. Подойдя ближе, я увидлъ, что это женщина. Она-было хотла повернуть въ сторону, но вдругъ она задрожала и назвала меня по имени.

— Эстелла! воскликнулъ я.

— Я очень-измнилась, сказала она. — Я удивляюсь, какъ вы меня узнали.

Дйствительно, свжесть красоты ея исчезла, но она была также обворожительна и величественно хороша. Эти качества въ ней были мн давно знакомы; но чего я никогда не видалъ, это — нжности ея взгляда, всегда столь гордаго и непреклоннаго; чего я никогда не чувствовалъ, это — дружескаго пожатія нкогда столь холодной руки.

Мы сли на ближнюю скамейку.

— Какъ странно, началъ я:- что мы встртились снова, Эстелла, посл столькихъ лтъ, на томъ же. самомъ мст, гд увидли другъ друга въ первый разъ. Вы часто сюда приходите?

— Я здсь ни разу еще не была.

— И я такъ же.

Луна теперь начала всходить, и я вспомнилъ послдній взглядъ Магвича, послднее его пожатіе руки.

Эстелла первая прервала молчаніе.

— Я часто желала прійдти сюда, но меня удерживали важныя причины. Бдный старый домъ!

Первые лучи мсяца пробились сквозь туманъ и отразились въ слез на ея чудныхъ глазахъ. Не зная, что я замтилъ ея слезы, она старалась всми силами себя переломить и спокойно сказала:

— Вы врно удивлялись, расхаживая тутъ — какимъ образомъ это мсто пришло въ такое положеніе?

— Конечно, Эстелла.

— Оно принадлежитъ мн. Это единственный уголъ, который у меня остался. Все другое мало-по-малу отошло, но съ этимъ мстомъ я не хотла ни за что разстаться, и во вс эти несчастные годы это единственный случай сопротивленія съ моей стороны.