Чтение онлайн

— Ты мн всегда будешь нуженъ, ибо я никогда не перестану любить тебя, но я не вижу, чтобъ я именно теперь боле, чмъ въ другое время нуждался въ теб.

— Теб будетъ такъ скучно одному.

— Мн не время и думать о скук, сказалъ я; — ты знаешь, я, сколько позволено, всегда сижу у него, и еслибъ могъ, то весь день проводилъ бы въ тюрьм. Когда я и дома, то мои мысли только имъ и заняты.

Страшное положеніе Магвича такъ было нестерпимо для насъ обоихъ, что мы не могли прямо говорить объ немъ.

— Другъ мой, началъ Гербертъ: — позволь мн тебя обезпокоить вопросомъ и да извинитъ меня въ этомъ близость нашей разлуки. Подумалъ ли ты о твоей будущности?

— Нтъ, я страшился думать объ этомъ.

— Но, вдь, теб не избгнуть будущаго, милый Гендель. — Я бы желалъ, чтобъ ты обдумалъ со мною вмст, что теб длать.

— Хорошо, отвчалъ я.

— Въ новомъ отдленіи нашего дома, Гендель, мы нуждаемся въ…

Я видлъ, что онъ изъ деликатности избгалъ настоящаго слова, и потому подсказалъ: «въ конторщик».

— Въ конторщик, продолжалъ онъ: — я надюсь, что тотъ, кто возьметъ эту должность, по примру твоего знакомаго, сдлается со временемъ и компаньйономъ. Ну, Гендель — однимъ словомъ, хочешь ли, другъ мой, переселиться къ намъ?

Было что-то прелестное и очаровательно-любезное въ манер, съ которою онъ сказалъ: «ну, Гендель», какъ-будто приготовляясь къ серьёзной рчи, и вдругъ перемнилъ тонъ, протянулъ руку и кончилъ свою рчь, какъ какой-нибудь школьникъ.

— Мы съ Кларой объ этомъ часто говорили, продолжалъ онъ: — и она, такая душка, право, просила меня сегодня, со слезами на глазахъ, сказать теб, что если ты будешь жить съ нами, посл нашей свадьбы, то она употребитъ вс свои старанія, чтобъ сдлать тебя счастливымъ. Она просила также уврить тебя, что другъ ея мужа и ея другъ. Какъ бы мы, тогда, славно зажили, Гендель!

Я поблагодарилъ его, просилъ поблагодарить и Клару, но сказалъ, что еще не могу ршиться принять его любезное предложеніе. Вопервыхъ, я слишкомъ занятъ другими мыслями, чтобъ обдумать его серьёзно; вовторыхъ… да, вовторыхъ, какое-то смутное намреніе начинало раждаться въ моей голов, къ которому возвратимся въ конц нашего разсказа.

— Но, еслибъ ты, Гербертъ, могъ безъ всякаго вреда вашему длу оставить это мсто…

— На сколько угодно, воскликнулъ онъ: — на полгода, на годъ!

— Нтъ, ни на такой долгій срокъ, сказалъ я. — На два, много на три мсяца.

Гербертъ былъ въ восторг, когда мы ударили по рукамъ, и сказалъ, что теперь, кажется, въ состояніи мн открыть, что по всей вроятности, удетъ въ конц недли.

— А Клара, спросилъ я.

— Бдная душка, отвчалъ Гербертъ: — она, покуда отецъ живъ, его не оставитъ, но это долго не продлится. Мистрисъ Уимпель сказала мн по секрету, что онъ не на шутку умираетъ.

— Чтобъ не быть безчеловчнымъ, сказалъ я: — надо сознаться, что онъ не можетъ ничего лучшаго сдлать, какъ отправиться.

— Я боюсь, что это справедливо, отвчалъ Гербертъ. — Потомъ, я пріду назадъ и мы вмст съ моей душкой, Кларою, пойдемъ въ ближнюю церковь и обвнчаемся. Не забывай, милый Гендель, что моя красотка, не иметъ никакого семейства, никогда не заглядывала въ дворянскіе списки, и не иметъ понятія о томъ, кто былъ ея ддушка. Вотъ счастье-то для сынка моей маменьки.

Въ субботу на той же недл, я распростился съ Гербертомъ. Онъ ухалъ въ дилижанс въ одинъ изъ приморскихъ портовъ. Несмотря на грустное разставаніе со мною, онъ былъ полонъ самыхъ свтлыхъ надеждъ. Зайдя въ первую попавшуюся кондитерскую, я написалъ нсколько словъ Клар, извщая ее о его отъзд, а потомъ отправился домой, если можно было такъ назвать мою квартиру, ибо у меня уже не было боле дома.

На лстниц я встртилъ Уемика. Онъ заходилъ ко мн и уже возвращался, не найдя меня. Я еще ни разу не видалъ его наедин, со времени печальнаго исхода вашего бгства. Теперь онъ пришелъ не какъ офиціальный, а какъ частный человкъ, чтобъ разъяснитъ мн нсколько нашу неудачу.

— Покойный Компесонъ, началъ Уемикъ: — мало-по-малу сдлался, руководителемъ почти всхъ теперешнихъ продлокъ, и отъ его то людей, попавшихся въ руки правосудія, я узналъ все переданное мною вамъ. Я держалъ ухо востро, хотя притворялся, что ничего не слышу. Наконецъ, я узналъ, что онъ ухалъ изъ города и полагалъ, что это лучшее время для побга. Теперь я соображаю, что это врно была хитрость съ его стороны. Онъ какъ очень умный человкъ, врно, обманывалъ постоянно своихъ людей. Я надюсь, вы меня не вините въ вашемъ несчастіи, мистеръ Пипъ? Поврьте я отъ всей души старался вамъ услужить.

— Я въ этомъ убжденъ не мене васъ самихъ, Уемикъ, и искренно благодарю васъ за вашу дружбу и участіе, которое вы во мн принимаете.

— Благодарствуйте, благодарствуйте. Вотъ скверная шутка, продолжалъ Уемикъ, почесывая голову. — Я васъ увряю, что давно меня нлто такъ жестоко не подрзывалъ. Главное о чемъ я безпокоюсь, это о потер такого количества движимаго имущества. Вотъ бда-то!

— А я безпокоюсь, Уемикъ, только о владльц этого имущества.

— Конечно, сказалъ Уемикъ: — конечно, противъ этого нечего и говорить, вамъ должно быть очень его жаль. Да, я самъ далъ бы пяти-фунтовую бумажку, чтобъ только его освободили. Но посмотрите, дло-то вотъ въ чемъ. Покойный Компесонъ зналъ о его возвращеніи въ Англію и ршился, во что бы то ни стало, изловить его. При этихъ условіяхъ, мн, кажется, не возможно было его спасти. Тогда-какъ движимое имущество, напротивъ, можно было очень-легко спасти. Вотъ видите ли, какая разница между владльцемъ и его имуществомъ?

Я пригласилъ Уемика взойдти во мн освжиться, стаканчикомъ грога прежде, чмъ отправиться въ Уольворъ. Онъ согласился. Распивая свой грогъ, онъ вдругъ ни съ того ни съ сего, и съ нкоторою неувренностью сказалъ:

— Что вы думаете, мистеръ Пипъ, еслибъ я взялъ себ праздникъ въ понедльникъ!

— Я думаю только, что этого съ вами не случалось мсяцевъ двнадцать.

— Врне лтъ двнадцать, отвчалъ Уемикъ. — Да, я намренъ взять праздникъ въ понедльникъ. Боле того, я намренъ сдлать прогулку, и васъ просить пройтись со мною.

Я только-что хотлъ извиниться, сказавъ, что я теперь не гожусь ни на какіе прогулки, но Уемикъ меня предупредилъ:

— Я знаю, вы заняты другимъ и не расположены въ прогулкамъ. Но еслибъ вы были такъ добры и исполнили мою просьбу, то сдлали бы мн большое одолженіе. Прогулка наша будетъ ранняя и не возьметъ много времени. Она не займетъ у васъ боле какъ часа четыре, считая съ завтракомъ, отъ восьми часовъ утра и до полудня. Не могли ли бы вы какъ-нибудь устроиться и одолжить меня?

Уемикъ столько уже сдлалъ для меня, что оказать ему это одолженіе было, сравнительно, сущая бездлица; и потому я сказалъ, что если только возможно, то исполню его просьбу. Онъ былъ такъ доволенъ, что смотря на него и я радовался, что могъ оказать ему такое удовольствіе. По его желанію, я общалъ зайдти за нимъ въ замокъ, въ понедльникъ, въ половин девятаго, и мы разстались.

Аккуратно, въ назначенный день и часъ, я позвонилъ у калитки замка. Уемикъ самъ вошелъ мн на встрчу. Мн показалось, что онъ былъ какъ-то боле натянутъ, чмъ обыкновенно и имлъ новую шляпу на голов. Въ комнат, на стол были приготовлены два стакана молока съ ромомъ, и два бисквита. Старикъ, должно-быть, всталъ съ птухами, ибо, заглянувъ въ его спальню, я замтилъ, что постель его была пуста.

Подкрпившись молокомъ съ ромомъ и бисквитами, мы отправились въ походъ. Я очень удивился, когда выходя изъ дому, Уемикъ взялъ на плечо длинную удочку.