Чтение онлайн

Наконецъ, я однажды собрался съ силами и спросилъ:

— Джо, это ты?

— Конечно, я, милый Пппъ, отвчалъ мн знакомый, отрадный голосъ.

— О! Джо ты сокрушаешь мое сердце! Смотри на меня съ отвращеніемъ, упрекай мн, бей меня, только не будь такъ добръ со мною, Джо!

Онъ, между тмъ, въ радости, что я очнулся, горячо обнялъ меня и положилъ голову на мою подушку.

— Мы вдь всегда были друзья, Пипъ, старый дружище, говорилъ Джо. Когда ты выздоровешь и подемъ кататься — то-то будетъ праздникъ!

Сказавъ это, Джо отошелъ, и повернувшись ко мн спиною, отеръ глаза платкомъ. Я не могъ побжать и кинуться ему на шею, а смирно лежалъ и шепталъ съ раскаяніемъ:- Боже, благослови его! Боже, благослови его! Вотъ настоящій христіанинъ!

Когда Джо подошелъ снова ко мн, глаза его были красны, я взялъ его руку и мы оба были счастливы.

— Сколько времени прошло, Джо?

— То-есть, ты хочешь сказать, Пипъ, сколько времени прошло съ тхъ-поръ, что ты заболлъ, старый дружище?

— Да, Джо.

— Теперь конецъ мая, Пипъ. Завтра первое іюня.

— И ты все это время возился со мною, малый Джо?

— Почти что такъ, старый дружище. Получивъ извстіе о твоей болзни, я и говорю Бидди:- извстіе то мы получили черезъ письмо, которое принесъ почтальонъ, онъ знаешь ужь женился, но толку мало, впрочемъ онъ и не искалъ денегъ, а…

— Какъ отрадно слышать твой голосъ, Джо… Но я перебилъ, что же ты сказалъ Бидди?

— Вотъ я и говорю Бидди, что ты между чужими, что мы всегда были друзьями и что мое посщеніе теперь, врно, не будетъ не кстати. А Бидди говоритъ:

— Ступай къ нему, да не теряй времени! Вотъ что сказала Бидди: «ступай къ нему, да не теряй времени», повторилъ Джо, съ необыкновенною опредлительностью. Однимъ словомъ, продолжалъ онъ, подумавъ не много: я не обману тебя, если скажу, что Бидди именно сказала, «Да, не теряй времени».

Тутъ Джо остановился, замтивъ, что со мною не велно много разговаривать. Потомъ онъ объявилъ, что мн приказано сть понемножку въ положенные часы, хочу ли я или нтъ, и что, вообще, и долженъ во всемъ его слушаться. Я поцловалъ его руку и тихо лежалъ, пока онъ принялся писать къ Бидди, которой я просилъ непремнно поклониться и отъ меня.

Видно Бидди выучила его писать. Я плакалъ опять отъ удовольствія, видя съ какою гордостью онъ принимался за свое письмо. Постель мою, съ которой сняты были занавски, перенесли со мною вмст въ гостиную, какъ самую просторную комнату. Коверъ вытащили вонъ, и воздухъ въ ней былъ всегда и днемъ и ночью свжій и здоровый. Джо теперь услся за моимъ письменнымъ столомъ, заставленнымъ всякими стклянками. Тщательно выбравъ перо, будто инструментъ какой, онъ засучилъ рукава и облокотился лвою рукою на столъ. Наконецъ, онъ началъ писать; всякую черту внизъ онъ выводилъ очень долго; въ верхъ же, напротивъ, такъ быстро, что я слышалъ всякій разъ, какъ перо у него брызгало. Почему то ему казалось, что чернильница у него не на той сторон, гд она была дйствительно, и потому постоянно обмакивалъ перо въ пустое пространство, нимало этимъ не стсняясь. Какая нибудь орфографическая тонкость останавливала его по временамъ, но вообще онъ очень бгло писалъ; подмахнувъ свое имя, онъ всталъ и обошолъ столъ со всхъ сторонъ, съ наслажденіемъ любуясь своей работой.

Не желая, чтобъ Джо безпокоился обо мн, и при томъ, на самомъ дл, не имя силы много говорить сразу, я не спросилъ его ничего о миссъ Гавишамъ. На другой день, я коснулся этого предмета и спросилъ, выздоровла ли она? Джо покачалъ-головою.

— Умерла, Джо?

— Вотъ видишь ли, старый дружище, отвчалъ онъ, какъ бы увщевая меня:- это слишкомъ много сказать, лучше сказать, что она не…

— Не жива боле, Джо.

— Да, это ближе къ правд, дйствительно, ея нтъ боле въ живыхъ.

— Долго она была больна, Джо.

— Посл того, какъ ты заболлъ, какъ бы сказать, съ недлю, отвчалъ Джо, видимо ршившись разговаривать со мною по маленьку.

— Милый Джо, не слыхалъ ли ты, что сталось съ ея состояніемъ?

— Ну, кажется, старый дружище, она почти все оставила миссъ Эстелл. Только въ духовной ея нашли прибавку, написанною собственною ея рукою дня за два передъ несчастьемъ: она, видишь ли, оставляетъ круглыхъ четыре тысячи мистеру Маью Пикету. А какъ ты думаешь, Пипъ, отчего это она оставила ему эти круглые четыре тысячи — «потому-что Пипъ хорошо отозвался о вышерченномъ Маью». Мн Бидди сказала, что именно написаны эти слова «хорошо отозвался: о вышерченномъ Маью», прибавилъ Джо, какъ бы находя удовольствіе въ повтореніи приказныхъ выраженій. Не забывай, Пипъ, круглыя четыре тысячи.

Я не знаю почему, но Джо очевидно полагалъ, что сумма покажется больше, если онъ прибавитъ въ ней прилагательное: круглыя.

Его слова меня очень обрадовало, они блистательно завершали единственное мое доброе дло. Я потомъ спросилъ Джо, оставила ли она что другимъ родственникамъ?

— Миссъ Сара, отвчалъ онъ: — получила двадцать пять фунтовъ ежегоднаго дохода на пилюли, противъ жолчи; миссъ Джорджіана двадцать фунтовъ; мистрисъ… Ну, какъ ее тамъ… какъ-бишь зовутъ-то… на чемъ корабли-то водятъ?

— Камель, отвчалъ я, недоумвая, на что ему это.

— Ну, да. Мистрисъ Камель (я понялъ, что онъ хочетъ сказать мистрисъ Камилла) получила пять фунтовъ на ночники, чтобъ ей не такъ было страшно просыпаться по ночамъ.

Вс эти подробности были такъ правдоподобны, что я не имлъ никакого основанія сомнваться въ истин его словъ.

Ну, старый дружище, продолжалъ Джо:- ты, я думаю, сегодня поздорове, можешь услышать и не одну новость. Знаешь ли Орликъ ограбилъ одинъ домъ.

— Чей? спросилъ я.

— Правда онъ нахалъ и хвастунъ, сказалъ Джо, какъ бы защищая кого то: — но вдь, домъ англичанина его крпость, а на крпости, вдь, не нападаютъ, иначе какъ во время войны. И какіе бы тамъ гршки за нимъ не водились, онъ вдь все-таки въ душ лабазникъ.

— Такъ это Пёмбельчука домъ ограбили?

— Да, да, Пипъ, отвчалъ Джо: — у него стащили вс деньги, выпили все вино, съли все, что было въ дом състнаго, а самого-то и по рож били, и за носъ дергали, и отпороли знатно, заткнувъ ему ротъ прейскурантами, чтобъ онъ не оралъ. Да онъ не дуракъ, узналъ Орлика, вотъ тотъ голубчикъ и сидитъ теперь въ тюрьм.

Такимъ-образомъ, мало-по-малу мы откинули всякую предосторожность и говорили, сколько душ хотлось. Я еще былъ слабъ, но, хотя и медленно, видимо поправлялся. Джо, попрежнему, ухаживалъ за мною, и я повременамъ, право, думалъ, что опять сталъ маленькимъ Пипомъ.

Онъ заботился обо мн, точно о ребенк; по цлымъ часамъ разговаривалъ со мною такъ же откровенно и просто, какъ бывало въ-старину, во дни моей юности. Мн, наконецъ, начало казаться, что вся моя жизнь была не что иное, какъ лихорадочный бредъ больнаго. Для подмоги себ по хозяйству, Джо нанялъ очень-приличную женщину, ибо, съ самаго своего прізда, отпустилъ мою прачку. Въ этой вольности онъ часто извинялся, говоря: «Я, право, видлъ, какъ она таскала изъ-подъ тебя перья изъ матраса и посл продавала ихъ; да не только перья она воровала: уголья, посуду, вино и даже до твоихъ сапогъ».