Чтение онлайн

Я все-еще надялся, что онъ умретъ раньше дня, назначеннаго для исполненія приговора, но, опасаясь, чтобы жизнь его не продлилась, я въ ту-же ночь принялся писать прошеніе министру внутреннихъ длъ, описывая ему все, что я зналъ о преступник и какъ онъ ршился вернуться на родину единственно ради меня. Я написалъ какъ могъ убдительне и трогательне и отправилъ просьбу по назначенію. Я также писалъ многимъ высокимъ лицамъ, отъ которыхъ могъ ожидать содйствія и даже сочинилъ прошеніе на имя короля. Посл судебнаго приговора, я не зналъ ни минуты покоя; печальныя мысли преслдовали меня. Отправивъ прошеніе, я по цлымъ вечерамъ скитался около домовъ тхъ особъ, которымъ они были адресованы; какъ-будто близость ихъ могла придать мн боле надежды. До-сихъ поръ улицы Вест-энда въ весеннюю туманную ночь, съ ихъ рядами домовъ и фонарей, навваютъ на меня печальныя воспоминанія. Ежедневныя мои посщенія тюрьмы теперь еще боле сократили, а Marвича стали строже сторожить. Замтивъ или только вообразивъ себ, что меня подозрвали въ намреніи отравить его, я потребовалъ, чтобы меня обыскивали передъ тмъ, какъ допускали къ его кровати, и сказалъ надзирателю, всегда присутствовавшему при этомъ, что я на все согласенъ, чтобы оправдать чистоту моихъ намреній. Никто не обращался грубо ни съ нимъ, ни со мною. Долгъ службы требовалъ стснять насъ, но это исполнялось какъ только можно деликатне. Надзиратель постоянно уврялъ меня, что Магвичу становится хуже, тоже говорили и другіе арестанты, исполнявшіе должность сидлокъ при немъ. Они хотя и преступники, но благодаря Бога были способны въ добру.

Дни проходили, и я замчалъ, что онъ иногда долго продолжалъ лежать, вперивъ невозмутимо-спокойный взглядъ на блый потолокъ. По временамъ мои слова его оживляли, чрезъ минуту онъ опять впадалъ въ оцпененіе. Иногда онъ совсмъ не могъ говорить и отвчалъ мн легкомъ пожатіемъ руки; я вскор привыкъ къ этому и сталъ угадывать его мысли. Наступилъ уже десятый день, Посл приговора, когда я внезапно замтилъ значительную перемну въ немъ. Глаза его обращены были къ дверямъ и радостно блеснули при моемъ вход.

— Любезный другъ, сказалъ онъ, когда я прислъ къ его кровати. Я боялся, чтобъ вы не опоздали, хотя почти увренъ былъ что это не случится.

— Я въ назначенное время пришелъ, сказалъ я: — я ужь давно дожидаюсь у воротъ.

— Вы всегда дожидаетесь у воротъ, не такъ-ли, любезный другъ.

— Да, чтобы не потерять ни минуты.

— Благодарю васъ, милый другъ, благодарю васъ. Да благословитъ васъ Богъ! Вы меня никогда не покидали.

Я молча пожалъ его руку, ибо не могъ забыть, что однажды хотлъ покинуть его.

— И, что всего лучше, вы ухаживали за мною въ бд, а не тогда, когда мн везло. Это лучше всего.

Онъ лежалъ на спин и дышалъ чрезвычайно трудно. Какъ онъ ни любилъ видть меня и говорить со мною, но оживленность опять исчезла съ его лица, отуманенный взоръ его обратился снова къ потолку.

— Вы сильно страдаете?

— Я не жалуюсь, любезный другъ.

Это были послднія слова, произнесеннныя имъ. Онъ улыбнулся и мн показалось, что онъ желаетъ, чтобы я положилъ свою руку на его грудь. Я это сдлалъ, онъ снова улыбнулся и покрылъ мою руку своими.

Назначенное для посщенія время уже кончилось; оглянувшись я замтилъ за собою начальника тюрьмы, который мн сказалъ шопотомъ, «вы можете еще здсь остаться». Я его поблагодарилъ отъ души и спросилъ: «могу я съ нимъ поговорить наедин, если онъ меня можетъ разслышать?»

Начальникъ тюрьмы отошелъ въ сторону и сдлалъ знакъ надзирателю, чтобъ онъ послдовалъ его примру. На минуту глаза Магвича оживилось и онъ взглянулъ на меня очень нжно.

— Милый Магвичъ, я наконецъ ршился вамъ сказать кое-что. Вы понимаете, что я говорю?

Онъ слегка пожалъ мою руку.

— У васъ была дочь, любимая вами и которой вы лишились.

Онъ сильне пожалъ мою руку.

— Она жива и нашла сильныхъ покровителей. Она важная леди и красавица собою. И я люблю ее!

Послднимъ слабымъ усиліемъ онъ поднялъ руку мою къ своимъ губамъ. Потомъ, снова медленно опустивъ ее на грудь, онъ покрылъ ее своими руками, и обратилъ невозмутимо спокойный взоръ на потолокъ. Но вскор глаза его закрылись и голова покойно опустилась на грудь.

Вспомнивъ, что мы вмст читали о двухъ людяхъ вошедшихъ въ храмъ молиться, я понялъ, что не могу ничего сказать лучшаго при его смертномъ одр, какъ «Боже, буди милостивъ ему, гршнику!»

Оставшись одинъ одинехонекъ, я объявилъ свое намреніе выхать съ квартиры моей въ Темпл, какъ только кончится срокъ контракта, а покуда передать ее кому-нибудь. Я тотчасъ же наклеилъ бумажки на окна, потому-что у меня накопилось очень много долговъ, а денегъ почти не оставалось, и я начиналъ уже серьёзно безпокоиться о своихъ финансахъ. Впрочемъ, мн скоре слдуетъ сказать, что я начиналъ бы безпокоиться, еслибъ былъ въ состояніи въ то время ощущать что-нибудь, кром злаго недуга. Недавнія тревоги и безпокойства, какъ будто придавали мн силы, но он не могли уничтожить зараждавшейся болзни, а только отсрочили ее. Теперь же я сознавалъ, что болзнь овладваетъ мною, боле ничего я не зналъ, да и знать не хотлъ.

Дня два я валялся на диван или на полу, гд попало. Голова у меня трещала, вс суставы и кости болли, я терялъ всякое сознаніе. Наконецъ, настала какая-то безконечная ночь, полная тревожныхъ и ужасныхъ сновъ; когда же по утру я хотлъ привстать и собраться съ мыслями, то силы мн измнили и я, лежа, сталъ думать на яву ли было то, что я видлъ и длалъ въ эти дни. Ходилъ ли я дйствительно ночью въ Гарденкортъ искать свою лодку и очутился раза три на лстниц, не зная какъ я туда попалъ; дйствительно ли, я зажигалъ лампу и выбгалъ на лстницу, думая, что онъ взбирается ко мн въ темнот; на яву ли, наконецъ, я слышалъ около себя смхъ, и стоны, и видлъ въ углу комнаты железную печь, въ которой жарилась миссъ Гавишамъ. Но лишь только что-нибудь выяснялось мн изъ этого хаоса, тотчасъ же туманъ какой-то скрывалъ все изъ моихъ глазъ. Сквозь эту мглу я вдругъ увидлъ въ сказанное утро, что ко мн подходятъ два человка.

— Что вамъ нужно? закричалъ я: — Я васъ не знаю.

— Мы скоро покончимъ наше дло, сэръ, отвчалъ одинъ изъ нихъ, взявъ меня за плечо: — вы арестованы.

— Какъ великъ долгъ?

— Сто двадцать три фунта пятьнадцать шилинговъ и шесть пенсовъ. Это, кажется, счетъ золотыхъ длъ мастера.

— Что жъ мн длать?

— Вы бы лучше перехали во мн, сказалъ другой человкъ: — у меня отличное помщеніе.

Я началъ было одваться, но вотъ опять все закружилось и запрыгало въ моихъ глазахъ. Когда я снова открылъ ихъ, я лежалъ на постели и оба человка стояли подл меня.

— Вы водите, въ какомъ я положеніи, началъ я:- я бы пошелъ съ вами, еслибъ только могъ, а теперь право, мн невозможно. Если вы меня потащите силою, то я умру на дорог.

Можетъ быть, они и отвчали мн и увряли, что я не въ такомъ отчаянномъ положеніи, но я уже ничего боле не помню, знаю только, что меня оставили въ поко.

Я по временамъ какъ будто сознавалъ, что я въ горячк и въ бреду, но потомъ находили на меня минуты, когда мн казалось, что я кирпичъ въ большой стн, и я умолялъ каменщиковъ вынуть меня изъ стны; или я воображалъ, что я стальной поршень какого-то большаго паровоза, несущагося съ шумомъ черезъ заливъ, и я кричалъ, чтобъ остановили машину и отвинтивъ меня, пустили бы на свободу. Наконецъ, я чувствовалъ, что иногда борюсь съ окружающими меня людьми, думая, что они хотятъ убить меня, но потомъ вдругъ сознавалъ, что он хотятъ мн только добра, и смирно давалъ имъ длать со мною, что угодно. Всего же странне было то, что вс существа, которыя представлялись моему разстроенному воображенію, рано или поздно принимали образъ Джо.

Когда миновало худшее время моей болзни и мн стало немного полегче, вс странные, чудовищные образы стали мало-по-малу исчезать, одинъ только образъ Джо меня не оставлялъ. Кого бы я ни видлъ подл себя, мн все, казалось, что это Джо. Открывалъ ли я глаза ночью, въ креслахъ подл постели сидлъ Джо; открывалъ ли я ихъ днемъ, на окн покуривалъ трубочку Джо; просилъ ли пить, мн подавалъ питье Джо, и, когда выпивъ, я лежалъ неподвижно, лицо, наклоненное надо мною съ выраженіемъ нжности и теплой надежды, было лицо Джо.