Чтение онлайн

И, обхвативъ руками свое дрожавшее отъ холода тло, словно опасаясь, чтобъ оно не развалилось, онъ поплелся, прихрамывая, въ низкой церковной оград. Я смотрлъ ему вслдъ. Онъ шелъ, пробираясь между крапивой и кустарникомъ, которыми заросла ограда; мн казалось, будто онъ избгалъ мертвецовъ, которые высовывались изъ могилъ, стараясь ухватить его за пятку, чтобъ затащить въ себ.

Когда онъ добрался до низкой церковной ограды, онъ перелзъ черезъ нее, какъ человкъ, у котораго ноги были какъ палки, и потомъ еще разъ оглянулся на меня. Увидвъ, что онъ смотритъ на меня, я пустился бгомъ домой. Пробжавъ немного, я оглянулся: онъ продолжалъ идти къ рк, поддерживая себя руками и пробираясь съ своей больной ногой между большими каменьями, набросанными здсь и тамъ по болоту, для удобства переходовъ, на случай большихъ дождей или прилива.

Болото показалось мн длинной, черной полосой на горизонт, когда я снова остановился и поглядлъ ему въ слдъ; рка являлась другою такою же полосою, только темне и уже; небо представляло рядъ длинныхъ, багровыхъ и черныхъ, перемежавшихся полосъ. На берегу рки я только могъ различить два предмета, поднимавшихся надъ поверхностью земли: вху, поставленную рыбаками въ вид шеста, съ изломаннымъ боченкомъ наверху, очень-некрасивую штуку вблизи, и вислицу съ болтавшимися на ней цпями, на которой во время оно былъ повшенъ морской разбойникъ. Человкъ этотъ пробирался въ вислиц, какъ-будто онъ былъ тотъ самый разбойникъ, возставшій изъ мертвыхъ, чтобъ снова повситься. Эта мысль произвела на меня страшное впечатлніе; смотря на скотъ, который поднималъ головы и глядлъ ему вслдъ, я задавалъ себ вопросъ: «не-уже-ли и скотъ думаетъ то же?» Я осмотрлся во вс стороны, думая, не увижу ли гд страшнаго молодчика, но не было и признаковъ его. Мн опять стало страшно и я побжалъ безъ оглядки домой.

Сестра моя, мистрисъ Джо Гарджери, была двадцатью годами старше меня; она составила себ огромную извстность во всемъ околотк тмъ, что вскормила меня «рукою». Мн самому приходилось добраться до смысла этого выраженія, и потому, зная, какъ она любила тузить меня и Джо своею тяжелою рукою, я пришелъ къ тому убжденію, что мы оба съ Джо вскормлены рукою.

Сестра моя была некрасива собой, и я полагалъ, что, должно-быть, она и жениться на себ заставила Джо рукою. Джо былъ молодецъ и, лицо его окаймляли пышные, блокурые локоны, а неопредленно-голубой цвтъ его глазъ, казалось, сливался съ снжною близною блка. Вообще, онъ былъ отличнаго нрава человкъ, добрый, кроткій, сговорчивой, простой, но, съ тмъ вмст, прекрасной малой, нчто въ род Геркулеса и по физической сил, и по нравственной слабости.

Сестра моя, брюнетка съ черными глазами и волосами, имла кожу до того красную, что я часто думалъ, не моется ли она, вмсто мыла, мускатнымъ орхомъ. Она была высока ростомъ, очень-костлява и почти-постоянно носила толстый передникъ, завязанный сзади; онъ кончался спереди жосткимъ нагрудникомъ, въ которомъ натыканы были иголки и булавки. Она считала высокою добродтелью носить этотъ передникъ, а Джо постоянно укоряла имъ. Я, однако, не вижу причины, почему ей необходимо было его носить, или, если ужь она его носила, то отчего не снимала его по цлымъ днямъ?

Кузница Джо примыкала къ нашему дому, деревянному, какъ большая часть домовъ въ нашей сторон въ т времена. Когда я прибжалъ домой съ кладбища, кузница была заперта и Джо сидлъ одинъ-одинехонекъ въ кухн. Мы съ Джо одинаково страдали отъ ига моей сестры, и потому жили душа въ душу. Не усплъ я открыть двери, какъ Джо крикнулъ мн:

— Мистрисъ Джо уже разъ двнадцать выходила тебя искать, Пипъ. Она и теперь затмъ же вышла.

— Не-уже-ли?

— Да, Пипъ, сказалъ Джо:- и, что хуже всего, она взяла съ собою хлопушку.

При этомъ страшномъ извстіи, я схватился за единственную пуговицу, оставшуюся на моей жилетк, и вперилъ отчаянный взоръ на огонь. Хлопушкой мы называли камышъ, съ тоненькимъ навощеннымъ кончикомъ, совершенно-сглаженнымъ отъ частаго прикосновенія съ моимъ тломъ.

— Она садилась, продолжалъ Джо: — и снова вставала. Наконецъ, она вышла изъ себя и схватила хлопушку. Вотъ что! Джо медленно началъ мшать уголья ломомъ подъ нижнею перекладинкою. — Слышь, Пипъ, она вышла изъ себя.

— А давно она вышла, Джо? спросилъ я.

Съ Джо я обходился всегда, какъ съ большимъ ребенкомъ, равнымъ мн во всхъ отношеніяхъ.

— Ну, сказалъ Джо, взглянувъ на старинные часы: — она вышла изъ себя, вотъ, ужь минутъ пять будетъ Пипъ. Слышь, она идетъ. Спрячься за дверь, старый дружище.

Я послушался его совта. Сестра моя, войдя, настежь распахнула дверь и, замтивъ, что она не отворяется какъ слдуетъ, тотчасъ же догадалась о причин и, не говоря дурнаго слова, начала работать хлопушкою. Она кончила тмъ, что бросила меня на Джо, который радъ былъ всегда защитить меня, и потому, спокойно пихнувъ меня подъ навсъ камина, онъ заслонилъ меня своею огромною ногою.

— Гд ты шатался, обезьяна ты этакая? кричала мистрисъ Джо, топая ногами. — Сейчасъ говори, что ты длалъ все это время. Вишь, вздумалъ пугать меня! А то смотри, я тебя вытащу изъ угла, будь тамъ съ полсотни Пиповъ и полтысячи Гарджери.

— Я только ходилъ на кладбище, сказалъ я, сидя на стул и продолжая плакать и тереть рукою свое бдное тло.

— На кладбище! повторила сестра. — Еслибъ не я, давно бъ ты тамъ былъ. Кто тебя вскормилъ отъ руки — а?

— Вы, отвчалъ я.

— А зачмъ я это сдлала — а? воскликнула сестра.

— Не знаю, прохныкалъ я.

— И я не знаю, продолжала мистрисъ Джо. — Знаю только, что въ другой разъ этого не сдлаю. Справедливо могу сказать, что передника съ себя не снимала съ-тхъ-поръ, какъ ты родился. Довольно-скверно уже быть женою кузнеца (да еще Гарджери), а тутъ еще будь теб матерью?

Разнородныя мысли толпились въ моей голов, пока я смотрлъ на огонь. Я начиналъ вспоминать и колодника на болот, и таинственнаго молодчика, и общаніе обокрасть тхъ, кто пріютилъ меня; мн показалось, что даже красные угли смотрли на меня съ укоризною.

— А! сказала мистрисъ Джо, ставя на мсто орудіе пытки. — На кладбище, въ-самомъ-дл! Конечно, кому, какъ не вамъ упоминать о кладбищ. (Хотя, замчу въ скобкахъ, Джо вовсе не упоминалъ о немъ.) Въ одинъ прекрасный день свезете меня на кладбище. Вотъ ужь будетъ парочка безъ меня!

Мистрисъ Джо начала приготовлять чай, а Джо нагнулся ко мн и какъ-будто обсуждалъ, какую именно парочку мы бы составили при столь-несчастномъ обстоятельств. Посл этого онъ молча расправлялъ свои кудри и бакенбарды, — слдя глазами за всми движеніями моей сестры, что онъ всегда длалъ въ подобныхъ случаяхъ.

Мистрисъ Джо имла извстную манеру приготовлять намъ хлбъ съ масломъ. Прежде всего она крпко прижимала хлбъ къ своему переднику, отчего часто булавки и иголки попадали въ хлбъ, а потомъ къ намъ въ ротъ. Потомъ она брала масло (неслишкомъ-много) и ножомъ намазывала его на хлбъ, словно приготовляя пластырь; живо дйствовала обими сторонами ножа и искусно обчищала корку отъ масла. Наконецъ, проведя послдній разъ ножомъ по пластырю, она отрзывала толстый ломоть хлба, длила его пополамъ и давала каждому изъ насъ по куску. Хотя я былъ очень-голоденъ, но не смлъ сть своей порціи:, я чувствовалъ, что необходимо было запасти чего-нибудь състнаго для моего страшнаго колодника. Я хорошо зналъ, какъ аккуратна и экономна въ хозяйств мистрисъ Джо, и потому могло случиться, что я ничего не нашелъ бы украсть въ кладовой. На этомъ основаніи я ршился не сть своего хлба съ масломъ, а спрятать его, сунувъ въ штаны.