Чтение онлайн

Съ-тхъ-поръ, я часто размышлялъ о томъ, какъ сильно дйствуетъ страхъ на дтей, что бъ его ни породило, хотя бы самая безсмысленная причина. Я смерть какъ боялся молодчика, что добирался до моего сердца и печонки; я смерть какъ боялся своего собесдника съ закованною ногою; я смерть какъ боялся самого себя посл того, какъ далъ роковое общаніе; я не могъ надяться на помощь со стороны сильной сестры, которая умла лишь отталкивать меня на каждомъ шагу. Страшно подумать, на что бъ я не ршился подъ вліяніемъ подобнаго страха.

Если я и засыпалъ въ эту ночь, то лишь для того, чтобъ видть во сн, какъ весеннимъ теченіемъ меня несло по рк къ понтону; призракъ морскаго разбойника кричалъ мн-въ трубу, пока я проносился мимо вислицы, чтобъ я лучше остановился и далъ себя разомъ повсить, чмъ откладывать исполненіе неминуемой судьбы своей. Я боялся крпко заснуть, еслибъ и могъ, потому-что съ раннею зарею я долженъ былъ обокрасть кладовую. Ночью я сдлать этого не могъ: въ т времена нельзя было добыть огня спичками, и мн пришлось бы выскать огонь изъ огнива и надлать шуму, не мене самого разбойника, гремвшаго цпями.

Какъ скоро черная, бархатная завска за моимъ окномъ получила срый оттнокъ, я сошелъ внизъ. Каждая доска по дорог и каждая скважина въ доск кричала вслдъ за мною: «Стой, воръ! Вставай, мистрисъ Джо!» Въ кладовой, очень-богатой всякаго рода припасами, благодаря праздникамъ, меня сильно перепугалъ заяцъ, повшанный за лапы: мн почудилось, что онъ мигнулъ мн при вход моемъ въ кладовую. Но не время было увриться въ этомъ; не время было сдлать строгій выборъ; не было времени ни на что, нельзя было терять ни минуты. Я укралъ хлба, кусокъ сыру, съ полгоршка начинки и завязалъ все это въ свой носовой платокъ, вмст съ вчерашнимъ ломтемъ хлба съ масломъ; потомъ я налилъ водкой изъ каменной бутылки въ стклянку, доливъ бутыль изъ первой попавшейся кружки, стоявшей на шкапу. Кром-того, я стащилъ еще какую-то почти-обглоданную кость и плотный, круглый пирогъ, со свининой. Я-было собрался уйти безъ пирога, когда замтилъ въ углу, на верхней полк что-то спрятанное въ каменной чашк; я влзъ на стулъ и увидлъ пирогъ; въ надежд, что пропажа его не скоро обнаружится, я и его захватилъ съ собою.

Изъ кухни дверь вела въ кузницу; я снялъ запоръ, отперъ ее, вошелъ въ кузницу и выбралъ напилокъ между инструментами Джо; потомъ я заперъ дверь попрежнему, отворилъ наружную дверь и пустился бжать къ болотамъ.

Утро было сырое, туманное; окно мое вспотло и капли воды струились по немъ, будто лшій проплакалъ тамъ всю ночь и оросилъ его слезами. Сырость виднлась везд на голыхъ плетняхъ, и на скудной трав, раскинувшись, какъ паутина, отъ одного сучка въ другому, отъ одной былинки къ другой. Все было мокро, и заборы и ворота, а туманъ стоялъ такой густой, что я издали даже не замтилъ указательнаго перста на столб, направлявшаго путешественниковъ въ наше село (хотя, надо замтить мимоходомъ, они никогда не слдовали этому указанію и не заходили къ намъ). Когда я подошелъ ближе и взглянулъ на него, вода съ него стекала на землю капля за каплею, и моей нечистой совсти онъ показался какимъ-то привидніемъ, обрекавшимъ меня заключенію на пантон. Туманъ сдлался еще гуще, когда я пошелъ по самому болоту; не я уже бжалъ на предметы, а предметы, казалось бжали на меня. Это было очень-непріятно для нечистой совсти. Шлюзы, рвы, насыпи какъ-бы бросались на меня изъ тумана и кричали: «Стой! мальчишка укралъ чужой пирогъ, держи его!» Такъ же неожиданно я столкнулся и съ цлымъ стадомъ, вылупившимъ на меня глаза и испускавшимъ паръ изъ ноздрей; и стадо кричало: «Эй, воришка!» Одинъ черный быкъ, въ бломъ галстух, напоминавшій мн пастора, такъ упрямо сталъ смотрть на меня и такъ неодобрительно моталъ головою, что я не вытерплъ и завопилъ:

— Я не могъ этого не сдлать, сэръ. Я, вдь, взялъ не для себя.

Въ отвтъ на мои слова, онъ опустилъ голову, выпустилъ изъ ноздрей цлое облако пару и скрылся, лягая задними ногами и виляя хвостомъ. Все это время я шелъ по направленію къ рк, но какъ ни скоро я шагалъ, я никакъ не могъ согрть ногъ; холодъ, казалось, такъ же крпко ихъ охватывалъ, какъ колодка ноги моего вчерашняго незнакомца. Я очень-хорошо зналъ дорогу за батарею; мы съ Джо одно воскресенье ходили туда и Джо тогда сказанъ мн, сидя на старомъ орудіи, что когда я сдлаюсь его ученикомъ, мы часто будемъ удирать туда. Несмотря на то, благодаря непроницаемой мгл тумана, я взялъ гораздо-праве, чмъ слдовало, и мн потому пришлось идти назадъ по берегу рки, по каменьямъ, разбросаннымъ посреди непроходимой грязи, и вховъ, означавшихъ предлы разлитія рки во время прилива. Я почти бжалъ. Перескочивъ черезъ каналъ, к, я зналъ, находился близь батареи, и вскарабкавшись за противоположную сторону, я неожиданно увидлъ моего колодника, сидвшаго ко мн спиной; руки его были сложены на груди, а голова моталась то въ одну, то въ другую сторону; ясно было, что онъ спалъ. Я думалъ, онъ боле обрадуется, если я неожиданно явлюсь къ нему съ завтракомъ, и потому, подойдя сзади, я тихонько тронулъ его за плечо. Онъ въ то же мгновеніе вскочилъ, но то былъ не мой колодникъ. Онъ, однакожь, очень походилъ за моего незнакомца: тоже срое платье, та же колодка на ногахъ, онъ такъ же хромалъ и дрожалъ отъ холода; одна только была разница между ними: лицо его было другое и на голов плоская, съ большими полями, поярковая шляпа. Все это замтилъ я въ одно мгновеніе, ибо онъ ругнулъ меня, хотлъ побить, но поскользнулся, чуть не упалъ, и пустился бжать, спотыкаясь на каждомъ шагу. Вскор туманъ скрылъ его отъ моихъ главъ.

«Врно это молодчикъ!» думалъ я и сердце у меня забилось. Я увренъ, что почувствовалъ бы боль и въ печонк, еслибъ только зналъ, гд она находится. Вскор я добрался до батареи и увидлъ моего настоящаго колодника: онъ ковылялъ взадъ и впередъ по батаре, обхвативъ свое тло руками, точно онъ всю ночь провелъ въ этомъ положеніи, поджидая меня. Онъ страшно дрожалъ отъ холода. Я ожидалъ, что вотъ онъ упадетъ въ моимъ ногамъ и окоченетъ на вки. Глава его поражали выраженіемъ какого-то отчаяннаго голода; передавая еяу напилокъ, я подумалъ, что онъ врно принялся бы его грызть, еслибъ не видлъ моего узелка. Онъ не повернулъ меня теперь ногами вверху, намъ въ первый разъ, а далъ за свобод равнять узелокъ и опорожнить карманы.

— Что въ бутылк? спросилъ мой пріятель.

— Водка, отвчалъ я.

Онъ уже набивалъ себ глотку начинкою; процесъ этотъ боле походилъ за поспшное прятанье, чмъ на ду. Онъ на минуту остаповился, однако, чтобъ хлебнуть изъ бутылки. Онъ такъ сильно дрожалъ всмъ тломъ, что я боялся, чтобъ онъ не откусилъ горлышка у бутылки.

— Врно у васъ лихорадка, сказалъ я.

— Я самъ то же думаю, мальчикъ, отвчалъ онъ.

— Тутъ нехорошо, продолжалъ я. — Вы лежали на болот, а вдь, отъ этого легко получить лихорадку и ломоту.

— Я-прежде покончу этотъ завтракъ, чмъ смерть покончитъ со мною, сказалъ онъ. — Я все-таки его кончу, еслибъ мн даже слдовало тотчасъ затмъ идти на галеры. Я до конца завтрака поборю свою дрожь, не бойся.

Во все это время, онъ съ неимоврною скоростью глоталъ и начинку, и куски мяса, и хлбъ, и сыръ, и пирогъ со свининой. Онъ глядлъ на меня во время этой работы недоврчиво; озираясь боязливо по сторонамъ и, вперяя взглядъ въ туманъ, онъ часто останавливался и прислушивался. Всякій звукъ, плескъ рки, мычаніе стада — все заставляло его вздрагивать. Наконецъ онъ воскликнулъ:

— Ты меня не надуваешь, чертёнокъ? Ты никого не привелъ съ собою?

— Нтъ, никого, сэръ.

— И никому не веллъ за собою идти?

— Никому.

— Ну, хорошо, возразилъ онъ:- я теб врю. И то сказать, хорошъ бы ты былъ щенокъ, еслибъ въ твои годы помогалъ бы ловить такую несчастную тварь, какъ я.

При этомъ что-то зазвенло въ его горл, точно тамъ находились часы съ боемъ, и онъ потеръ глаза своимъ толстымъ рукавомъ.

Сожаля о его судьб, я со вниманіемъ наблюдалъ, какъ онъ, съвъ все, что я принесъ, накинулся наконецъ на пирогъ со свининой.

— Очень-радъ, что пирогъ вамъ нравится, замтилъ я, собравшись съ силами.

— Что ты сказалъ?

— Я сказалъ только, что очень-радъ, что вамъ понравятся пирогъ.

— Спасибо, мальчикъ. Правда, онъ мн очень нравится.

Часто я наблюдалъ, какъ ла наша большая собака, и теперь замтилъ, что мой каторжникъ лъ точь-въ-точь, какъ она. Онъ лъ урывками, хватая большими кусками, и глоталъ черезчуръ-скоро и поспшно. Во время ды онъ косился во вс стороны, какъ-бы боясь, что у него отнимутъ его пирогъ. Вообще, онъ былъ слишкомъ разстроенъ, чтобъ вполн наслаждаться обдомъ или позволить кому-нибудь раздлить его, не оскаливъ на него зубы. Всми этими чертами мой незнакомецъ очень походилъ на нашу собаку.

— Я боюсь, вы ничего ему не оставите, сказалъ я робко, посл долгаго молчанія, въ продолженіе котораго я размышлялъ: прилично ли мн сдлать это замчаніе. — Боле я ничего не могу достать. (Увренность въ послднемъ обстоятельств и побудила меня говорить).

— Оставить для него? Да кто же это онъ? воскликнулъ мой пріятель, на минуту переставая грызть корку пирога.

— Молодчикъ, о которомъ вы говорили, который спрятанъ у васъ.

— А! отвчалъ онъ со смхомъ. — Онъ, да, да! онъ не нуждается въ пищ.