Чтение онлайн

Но ршиться на такое дло было не очень легко. Мн казалось, что не трудне было бы ршиться спрыгнуть съ высокой башни, или кинуться въ море. Джо, незнавшій моей тайны, увеличивалъ еще тягость моего положенія. Какъ уже сказано, мы находились съ Джо въ самыхъ дружескихъ, почти братскихъ отношеніяхъ; такъ у насъ былъ обычай по вечерамъ сть вмст наши ломти хлба съ масломъ и, время отъ времени откусивъ кусокъ, сравнивать оставшіеся ломти, поощряя такимъ образомъ другъ друга въ дальнйшему состязанію. Въ этотъ памятный вечеръ Джо нсколько разъ приглашалъ меня начать наше обычное состязаніе, показывая мн свой быстро-уничтожавшійся ломоть. Но я все сидлъ какъ вкопаный; на одномъ колн у меня стояла кружка съ молокомъ, а на другомъ покоился мой неначатый ломоть. Наконецъ, я пришелъ къ тому убжденію, что если длать дло, то лучше придать ему самый правдоподобный видъ. Я воспользовался минутой, когда Джо не смотрлъ на меня, и проворно опустилъ ломоть хлба съ масломъ въ штаны. Джо, повидимому, безпокоился обо мн, думая, что у меня пропалъ аппетитъ; онъ кусалъ свой ломоть задумчиво и, казалось, безъ всякаго удовольствія. Необыкновенно-долго вертлъ онъ каждый кусокъ во рту, долго раздумывалъ и наконецъ глоталъ его, какъ пилюлю. Онъ готовился откусить еще кусочекъ и, наклонивъ голову на сторону, вымрялъ глазомъ сколько захватить зубами, когда вдругъ замтилъ, что мой ломоть исчезъ съ моего колна.

Джо такъ изумился и остолбенлъ, замтивъ это, что выраженіе его лица не могло не быть замченнымъ моею сестрою.

— Ну, что тамъ еще? рзко спросила она, ставя чашку на столъ.

— Послушай, бормоталъ Джо, качая головою, съ выраженіемъ серьёзнаго упрека: — Пипъ, старый дружище! ты себ этакъ повредишь. Онъ тамъ гд-нибудь застрянетъ, смотри! Вдь, ты его не жевалъ, Пипъ!

— Ну, что тамъ еще у васъ? повторила моя сестра, еще рзче прежняго.

— Пипъ, попробуй-ка откашлянуться хорошенько. Я бы теб это, право, совтовалъ, продолжалъ Джо съ ужасомъ. — Приличія, конечно, дло важное, но, вдь, здоровье-то важне.

Сестра моя къ тому времени пришла въ совершенное неистовство; она бросилась на Джо, схватила его за бакенбарды и принялась колотить головою объ стну, между-тмъ, какъ я сидлъ въ уголку, сознавая, что я всему виною.

— Теперь, надюсь, ты объяснишь мн въ чемъ дло, сказала она, запыхаясь:- чего глазешь-то, свинья набитая.

Джо бросилъ на нее безпомощный взглядъ, откусилъ хлба и взглянулъ на меня.

— Ты самъ знаешь, Пипъ, сказалъ онъ, дружественнымъ тономъ, съ послднимъ кускомъ за щекою и разговаривая, будто мы были наедин. — Мы, вдь, всегда были примрные друзья и я послдній сдлалъ бы теб какую непріятность. Но, самъ посуди… и онъ подвинулся во мн съ своимъ стуломъ, взглянулъ на полъ, потомъ опять на меня:- самъ посуди, такой непомрный глотокъ…

— Опять сожралъ, не прожевавъ порядкомъ — а? отозвалась моя сестра.

— Я и самъ глоталъ большіе куски, когда былъ твоихъ лтъ, продолжалъ Джо, все еще съ кускомъ за щекою и не обращая вниманія на мистрисъ Джо: — и даже славился этимъ, но отродясь не видывалъ я такого глотка. Счастье еще, что ты живъ.

Сестра моя нырнула по направленію ко мн и, поймавъ меня за волосы, произнесла страшныя для меня слова:

— Ну, иди, иди, лекарства дамъ.

Въ то время какой-то скотина-лекарь снова пустилъ въ ходъ дегтярную воду, и мистрисъ Гарджери всегда держала порядочный запасъ ея въ шкапу; она, кажется, врила, что ея цлебныя свойства вполн соотвтствовали противному вкусу. Мн по малости задавали такой пріемъ этого прекраснаго подкрпительнаго средства, что отъ меня несло дегтемъ, какъ отъ вновь-осмолёнаго забора. Въ настоящемъ, чрезвычайномъ случа необходимо было задать мн, по-крайней-мр, пинту микстуры, и мистрисъ Джо влила ее мн въ горло, держа мою голову подмышкою. Джо отдлался полупинтою. Судя по тому, что я чувствовалъ, вроятно, и его тошнило.

Страшно, когда на совсти взрослаго или ребенка лежитъ тяжкое бремя; но когда къ этому бремени присоединяется еще другое, въ штанахъ, оно становится невыносимо, чему я свидтель. Сознаніе, что я намренъ обворовать мистрисъ Джо — о самомъ Джо я не заботился, мн и въ голову не приходило считать что-нибудь въ дом его собственностью — сознаніе, соединенное съ необходимостью постоянно держать руку въ штанахъ, чтобъ придерживать запрятанный кусокъ хлба съ масломъ, приводило меня почти въ отчаяніе. Всякій разъ, что втеръ съ болота заставлялъ ярче разгораться пламя, мн казалось, что я слышалъ подъ окнами голосъ человка съ кандалами на ногахъ, который клятвою обязалъ меня хранить тайну и объявлялъ мн, что ненамренъ умирать съ голоду до завтра, и потому я долженъ накормить его. Иной разъ мною овладвала мысль: «а что, если тотъ молодчикъ, котораго съ такимъ трудомъ удерживали отъ моихъ внутренностей, слдуя природнымъ побужденіямъ, или ошибившись во времени, вдругъ вздумаетъ немедленно распорядиться моимъ сердцемъ и печонкою!» Если у кого волосы стояли когда дыбомъ, такъ ужь врно у меня. Впрочемъ, я полагаю, что этого ни съ кмъ не случалось.

Былъ вечеръ подъ Рождество; мн пришлось мшать пудингъ для завтрашняго дня, ровнёхонько отъ семи до восьми, по стннымъ часамъ. Я-было принялся за работу съ грузомъ въ штанахъ — что напомнило мн тотчасъ объ инаго рода груз у него на ногахъ — но, къ-несчастію, увидлъ, что ноша моя упрямо сползала къ щиколк, при каждомъ движеніи. Наконецъ мн удалось улизнуть въ свою конурку на чердак и облегчить свое тло отъ излишка бремени, а душу отъ тяжкаго безпокойства.

— Слышь! воскликнулъ я, переставъ мшать и грясь передъ каминомъ, пока меня еще не погнали спать:- вдь это пушка, Джо?

— Ого! сказалъ Джо: — должно быть, еще однимъ колодникомъ меньше.

— Что это значитъ, Джо?

Мистрисъ Джо, которая бралась за объясненіе всего на свт, сказала отрывисто: «убжалъ, убжалъ!» Она отпустила это опредленіе словно порцію дегтярной воды.

Когда мистрисъ Джо снова принялась за свое шитье, я осмлился, обращаясь въ Джо, выдлать своимъ ртомъ слова: «что такое колодникъ»? Джо выдлалъ своимъ ртомъ какой-то замысловатый отвтъ, изъ котораго я разобралъ только послднее слово: «Пипъ».

— Вчера удралъ одинъ колодникъ, громко сказалъ Джо: — посл вечерняго выстрла, а теперь они, врно, стрляютъ по другому.

— Кто стрляетъ? сказалъ я.

— Что за несносный мальчишка, вступилась моя сестра, взглянувъ на меня исподлобья, не поднимая головы съ работы:- съ своими безконечными вопросами! Много будешь знать — скоро посдешь. Меньше спрашивай, меньше врать будешь.

Эта выходка была несовсмъ-то учтива, даже въ-отношеніи въ ней самой, допуская предположеніе, что она сама не малая охотница до вранья, ибо бралась все объяснять.

Въ это время Джо еще боле подстрекнулъ мое любопытство, силясь всми средствами выдлать своимъ ртомъ что-то въ род: «злой тонъ». Понявъ, что это относится къ изреченію мистрисъ Джо, я кивнулъ на нее головою и шепнулъ: «у нея?». Но Джо не хотлъ ничего слышать и продолжалъ развать ротъ, стараясь выдлать какое-то чудное, непонятное для меня слово.

— Мистрисъ Джо, сказалъ я, прибгая къ крайнему средству: — мн бы очень хотлось знать, съ вашего позволенія, откуда стрляютъ?

— Богъ съ нимъ, съ этимъ мальчишкой! воскликнула сестра съ выраженіемъ, какъ-будто желала, мн совершенно противнаго. — Съ понтона.

— Ого! воскликнулъ я, глядя на Джо:- съ понтона.

Джо укоризненно закашлялъ, будто желая тмъ сказать: «не то же ли я говорилъ?»

— А позвольте, что такое понтонъ? спросилъ я.

— Ну, я напередъ знала, съ нимъ всегда такъ, съ этимъ мальчишкой! воскликнула моя сестра, тыкая на меня иголкой и кивая головою. — Отвть ему на одинъ вопросъ, онъ задастъ вамъ еще двадцать. — Понтоны — это тюремные корабли, что тамъ, за болотами.

— Я все же въ толкъ не возьму, кого туда сажаютъ и зачмъ? сказалъ я съ тихимъ отчаяніемъ, не обращаясь ни къ кому въ-особенности.

Я, какъ видно, пересолилъ: мистрисъ Джо тотчасъ вскочила.

— Я теб скажу одно, вскричала она:- я тебя не для того вскормила отъ руки, чтобъ ты надодалъ людямъ до смерти. Тогда бы этотъ подвигъ былъ мн не къ чести, а напротивъ. На понтоны сажаютъ людей за то, что они убиваютъ, крадутъ, мошенничаютъ и длаютъ всякаго рода зло; а начинаютъ вс они съ разспросовъ. Ну, теперь убирайся спать.

Мн никогда не позволяли идти спать со свчею. У меня голова шла кругомъ, пока я всходилъ по лстниц, ибо наперстокъ мистрисъ Джо акомпанировалъ послднія слова, выбивая тактъ на моей голов. Мысль, что мн написано на роду, рано или поздно, попасть на понтонъ, казалась мн несомннною. Я былъ на прямой дорог туда: весь вечеръ я разспрашивалъ мистрисъ Джо, а теперь готовился обокрасть ее.