Чтение онлайн

Кеннеди и Роберт, однако, также выступили против воздушных ударов. Некоторые члены Ex-Comm, включая Раска и заместителя госсекретаря Джорджа Болла, не одобряли саму идею таких атак. «Курс действий, при котором мы наносим удар без предупреждения, — заявил Болл 18 октября, — напоминает Перл-Харбор. Такого поведения можно ожидать от Советского Союза. Это не то поведение, которого можно ожидать от Соединенных Штатов». Раск добавил: «Бремя ношения клейма Каина на своём челе до конца жизни — это то, что мы все должны нести». Роберт Кеннеди согласился: «Мы пятнадцать лет говорили о первом ударе, утверждая, что никогда не сделаем этого. Мы никогда не сделаем этого против маленькой страны. Я думаю, что это чертовски тяжелое бремя». Нанесение такого удара, добавил он, сделало бы его брата «Тодзио 1960-х годов». [1267]

Аналогия с японским милитаризмом привела в ярость таких ястребов, как Ачесон, но Роберт упорствовал, указывая, что удары могут привести к гибели многих людей, включая русских и кубинских гражданских лиц, на земле. Советы вполне могут нанести ответный удар, возможно, по Берлину. Кроме того, американские военные лидеры дали дельный практический совет. Никто не мог быть уверен, указывали они, что удары выведут из строя все, что есть у Советов на Кубе. Если некоторые ракеты уцелеют после ударов, Советы могут обстрелять ими Соединенные Штаты. Соединенные Штаты будут вынуждены принять ответные меры, возможно, с применением собственного ядерного оружия, а возможно, и с вторжением на Кубу.

По этим причинам администрация почти в последний момент решила не начинать воздушные удары. Вместо этого Кеннеди остановился на среднем варианте: военно-морские силы США введут «карантин», запрещающий дальнейшие поставки советского военного оборудования на Кубу. Корабли, нарушающие карантин, будут обстреливаться в случае необходимости. В крайнем случае можно было бы нанести и воздушные удары. [1268] 22 октября, через неделю после того, как доказательства, полученные с помощью U–2, достигли Белого дома, Кеннеди проинформировал об этом Хрущева, как через дипломатическую связь, так и через драматическое выступление по телевидению в прайм-тайм часом позже, в котором мир узнал о некоторых закулисных действиях высокопоставленных американских чиновников на предыдущей неделе. Он также предостерег от советского возмездия. Любая ракета, выпущенная по Западному полушарию, Берлину или любому другому месту, сказал Кеннеди, вызовет «полный ответный удар» со стороны Советского Союза. С американскими союзниками по НАТО, а также со странами Организации американских государств были проведены предварительные консультации, и они с тревогой поддержали решительную, но пугающую позицию Кеннеди.

Беспрецедентный страх сбил американский самолет U–2 над Кубой, и напряжение охватило людей по всему миру сразу после этого объявления. Билли Грэм в Аргентине проповедовал о «конце света». Советские подводные лодки были замечены в водах Карибского бассейна. Советские грузовые суда, предположительно доставлявшие военное оборудование на Кубу, приближались к острову. К острову приближались и другие суда с советскими товарами. Что, если они нарушат карантин и будут атакованы американскими военными кораблями? О возможных ответных шагах Советов, включая агрессивные действия в Берлине или — в худшем случае — посылку МБР против Соединенных Штатов, было слишком страшно даже думать.

Члены Ex-Comm, как и миллионы других людей, нервно ждали, что произойдет на следующее утро, когда советские корабли должны будут решить, что делать. Напряжение казалось почти невыносимым. Затем наступило облегчение. В последний момент некоторые советские грузовые суда медленно развернулись. Другие, не перевозившие боеприпасов, согласились на остановку и досмотр в открытом море. Раск подтолкнул Банди: «Мы с ним глаза в глаза, а тот только моргнул». [1269] Это был прекрасный момент для уставших и осажденных советников и для стремящихся к миру людей во всём мире.

Однако кризис был далёк от завершения. Строительство на объектах продолжалось, и очень скоро ракеты могли быть введены в строй. Фотографии U–2 показывали, что на кубинских аэродромах разгружаются и готовятся к сборке части советских бомбардировщиков. Кеннеди настоял на том, чтобы ракеты были убраны, а объекты проинспектированы. 26 октября Хрущев вроде бы согласился. Взамен, по его словам, Соединенные Штаты должны прекратить карантин и пообещать не вторгаться на остров. Пока американские официальные лица 27 октября раздумывали, соглашаться ли на это соглашение, пришла вторая советская нота. В ней было добавлено требование, чтобы Соединенные Штаты убрали ракеты «Юпитер» в Турции — действие, которое, предположительно, требовало одобрения НАТО. Эта эскалация советских требований привела американских лидеров в замешательство и антагонизм.

Когда в тот же день ракета класса «земля-воздух» сбила американский самолет U–2 над Кубой, в результате чего погиб пилот, Объединенный комитет начальников штабов гневно отреагировал и призвал к немедленному воздушному удару по Кубе. Большинство членов Ex-Comm поддержали их рекомендацию.. В этот ужасающий момент все снова столкнулись лицом к лицу, прежде чем сам Кеннеди приказал самолетам задержаться ещё хотя бы на один день.

В этот момент Роберт Кеннеди, опираясь на предложения других, предложил выход из тупика: принять соглашение, предложенное в первой советской ноте, и действовать так, как будто вторая нота никогда не была получена. Президенту Кеннеди эта идея понравилась, и он сообщил Хрущеву, что примет первое предложение. Вновь прибегнув к открытой дипломатии, президент обнародовал свою позицию. Как в частном порядке, так и публично он сделал особый акцент на одном аспекте договоренности: строительство на объектах должно быть немедленно прекращено. [1270]

Однако Кеннеди не сообщил общественности о тихих переговорах, которые он также одобрил. Объявляя всему миру о своей жесткой позиции, он разрешил своему брату поговорить с глазу на глаз с Анатолием Добрыниным, советским послом в Вашингтоне. Роберт сказал Добрынину, что Москва должна к следующему дню взять на себя обязательство убрать ракеты, в обмен на что Соединенные Штаты позже уберут свои ракеты из Турции и Италии. Кеннеди планировал сделать это в любом случае, признавая, что ракеты «Поларис», запускаемые с подводных лодок, делают «Юпитеры» устаревшими. В то же время Кеннеди тихо разработал запасной план, согласно которому Соединенные Штаты, действуя через ООН, поддержали бы удаление своих ракет из Турции в обмен на удаление Россией своих ракет на Кубе.

Хрущев так обрадовался, получив американскую ноту, что встал рано утром 28 октября и лично продиктовал своё согласие с ней. Кеннеди был в восторге. «Я отрезал ему яйца», — сказал он в приватной беседе. Но Кастро был возмущен как тем, что Хрущев уступил, так и тем, что с ним самим не посоветовались. (Он впервые услышал эту новость по радио). Кастро бил ногами по стене, разбил зеркало и осудил Хрущева как «сукина сына… ублюдка… засранца» и человека, у которого «нет мускулов». [1271]

Другие заинтересованные стороны были не менее возмущены этим соглашением. Когда антикастровские кубинские изгнанники во Флориде узнали о нём, они были возмущены тем, что Кеннеди принял во внимание обещание не вторгаться на остров. Кеннеди, по их словам, согласился на «ещё один залив Свиней для нас… Мы теперь как венгры». Позже в тот же день, когда Кеннеди встретился с американскими военными лидерами, чтобы поблагодарить их за совет, он был ошеломлен их реакцией. «Нас провели», — сказал один из них. Глава SAC Кертис ЛеМей ударил кулаком по столу. «Это величайшее поражение в нашей истории, господин президент… Мы должны вторгнуться сегодня». Макнамара, присутствовавший при этом, вспоминал, что Кеннеди «был совершенно потрясен. Он заикался в ответ». [1272]

Однако на этом этапе противники урегулирования мало что могли сделать: Кеннеди и Хрущев высказались. В течение следующих нескольких недель два лидера добились того, что большая часть соглашения вступила в силу. Разведка U–2 показала, что Советский Союз вывозит с Кубы пусковые установки и ракеты. Соединенные Штаты прекратили карантин и ограничили вылазки эмигрантов на Кубу. К апрелю 1963 года ракеты «Юпитер» были вывезены из Турции и Италии и заменены ракетами «Поларис» на подводных лодках.