Чтение онлайн

Предвыборная кампания преподнесла мало сюрпризов. Практически все были уверены, что Айк, по-прежнему феноменально популярный, победит. Но он был болен, и это делало его выбор кандидата особенно важным. Эйзенхауэр беспокоился, что Никсон, с которым у него все ещё были прохладные личные отношения, повредит билету GOP. Дважды, второй раз уже в апреле 1956 года, он предлагал Никсону широкий выбор постов в кабинете министров, в частности, предлагал пост министра обороны. Никсон, однако, правильно воспринял эти предложения как способ вытеснить его с поста вице-президента и отказался. Эйзенхауэр, у которого не было политически жизнеспособной альтернативы, согласился. Это снова будут Айк и Дик. [759]

Демократы повторили попытку со Стивенсоном, который на этот раз баллотировался вместе с сенатором Эстесом Кефаувером из Теннесси. [760] Стивенсон смело попытался начать дебаты на высоком уровне по поводу ядерных испытаний. Но никто не дал ему шанса, а его оппозиция испытаниям не нашла поддержки в условиях сохраняющегося антикоммунистического консенсуса. [761] Более того, Стивенсон показался некоторым демократическим политикам плохим агитатором. Одним из них был молодой Роберт Ф. Кеннеди, который присоединился к команде Стивенсона осенью и признался, что был потрясен. Стивенсон, вспоминал он, «не умел общаться с аудиторией, не чувствовал её, не понимал, чего требует кампания, не умел принимать решения. Для меня это было ужасным потрясением». (Стивенсон, столь же враждебно настроенный, называл «Бобби» «Чёрным принцем»). [762]

По мере приближения дня выборов демократы делали большую ставку на телевизионные ролики. Это имело смысл, поскольку к 1956 году в США было 35 миллионов семей с телевизорами по сравнению с 15,3 миллиона в 1952 году. В некоторых роликах демократов впервые появилась «негативная» реклама, обычно направленная на то, чтобы вызвать сомнения в Никсоне, если с Айком случится какая-то неназванная ужасная вещь. В одном из роликов был показан маленький человек с нарровизированным лицом, над которым вырисовывались буквы NIXON. Звуковое сопровождение добавляло: «Нервничаете по поводу Никсона?». [763]

В последние дни предвыборной кампании два самых пугающих внешнеполитических противоречия послевоенной эпохи привлекли к себе внимание общественности. Один из них, особенно опасный, разгорелся на Ближнем Востоке, где соперничество времен холодной войны, арабо-израильские военные действия и жажда Запада получить контроль над нефтью уже давно накаляли обстановку для всех заинтересованных сторон, том числе и для Соединенных Штатов. Эта смесь стала ещё более горячей после 1954 года, когда к власти в Египте пришёл Гамаль Абдель Насер, убежденный арабский националист. Даллес пытался проложить жесткий курс между поддержкой Израиля и Насера, которого он надеялся использовать в качестве буфера против русского присутствия на богатом нефтью Ближнем Востоке. Поэтому в декабре 1955 года он согласился предоставить Насеру кредит в размере 56 миллионов долларов на строительство Асуанской плотины в верховьях Нила. Плотина была ключом к мечтам Насера покончить с бедностью в своей стране и способствовать подъему индустриализации.

В середине 1956 года, однако, эта взрывоопасная смесь приблизилась к воспламенению. Насер признал Китайскую Народную Республику и закупил оружие у Чехословакии, входящей в советский блок. Даллес, разгневанный заигрыванием Насера с коммунистической орбитой, внезапно отменил своё предложение о займе. В июле Насер потряс мир, национализировав Суэцкий канал, который до этого момента контролировался в основном британской и французской компаниями. Доходы от проходящих по каналу судов, по словам Насера, пойдут на финансирование строительства плотины. Хотя в последующие месяцы Эйзенхауэр и Даллес пытались выработать соглашение, израильтяне, британцы и французы спокойно решили воевать. 29 октября, когда предвыборная кампания в США вступила в завершающую стадию, израильтяне атаковали, разбили плохо обученные войска Насера и начали продвигаться к каналу. Два дня спустя англичане и французы, очевидно, по заранее разработанному с израильтянами плану, начали бомбить египетские военные объекты. Затем они высадили десантников с целью захвата канала. [764]

Известие о нападении Израиля возмутило Эйзенхауэра, который прекратил предвыборную кампанию, чтобы взять ситуацию под контроль в Вашингтоне. Пытаясь поначалу предотвратить вмешательство Великобритании и Франции, он стал автором резолюции в ООН, призывающей Израиль вывести войска и призывающей других членов ООН воздержаться от применения силы. Позднее резолюция была принята подавляющим большинством голосов, причём Соединенные Штаты и Советский Союз выступили единым фронтом против Великобритании и Франции. Британцы и французы проигнорировали предупреждение и начали бомбардировки, после чего Насер потопил корабли, чтобы перекрыть канал.

Президент был особенно зол на Великобританию и Францию, ведь они заверили его, что не будут применять силу. Когда он узнал о британских бомбардировках, то пришёл в ярость от Энтони Идена, премьер-министра Великобритании, которого хорошо знал со времен Второй мировой войны. «Бомбы, ей-богу», — прорычал он. «Что Энтони думает, что делает?» Он позвонил по телефону Идену и устроил ему такую выволочку, что премьер-министр разрыдался. Когда Айк услышал, что десантники вот-вот высадятся, он воскликнул: «Я думаю, это самая большая ошибка нашего времени, не считая потери Китая». [765]

Тогда СССР раздул из мухи слона, предупредив, что готов применить военную силу против израильско-британско-французских сил в регионе. Эйзенхауэр — это был день выборов — решил, что Советы блефуют, но привел американские военные подразделения в состояние боевой готовности по всему миру. Если Советы вмешаются, предупредил он, Соединенные Штаты направят свои войска, чтобы оказать им сопротивление. Это был самый напряженный момент кризиса и один из самых пугающих за всю холодную войну. Эммет Хьюз вспоминал, что президент сказал ему: «Если эти ребята что-то начнут, нам, возможно, придётся ударить по ним — и, если понадобится, всем, что есть в ведре». [766]

В этот момент главные герои опомнились. Русские не стали вмешиваться, воюющие стороны договорились о прекращении огня и в итоге отступили. Возможная мировая война была предотвращена. Но большинство крупных игроков мало что выиграли от кризиса. Насер стал героем для других арабских националистов, но его армия была унижена, а закрытие канала на несколько месяцев нанесло дополнительный экономический ущерб его стране. Советский Союз заработал несколько пропагандистских очков, выступив в роли защитника арабских интересов, но не продвинул своё влияние в этом регионе. Израильтяне доказали, что являются сильной боевой силой, но не смогли нанести врагам решающий удар. Британцы и французы оказались в самом большом проигрыше. Приняв на себя глупую военную миссию, они оказались в изоляции и были вынуждены уйти. Они так и не смогли восстановить своё положение на Ближнем Востоке.

Соединенные Штаты тоже немного пострадали от кризиса. Многие обвиняли Даллеса в том, что он спровоцировал инцидент, отозвав своё предложение о займе. По этой причине, а также потому, что Соединенные Штаты дружески относились к Израилю с 1948 года, большинство арабских стран сохраняли прохладное отношение к Вашингтону. Кроме того, кризис временно испортил отношения Америки с Великобританией и Францией. Однако ослабление позиций Британии и Франции в регионе принесло определенную пользу Соединенным Штатам, которые ещё больше расширили сферу своего влияния, став главной западной державой на Ближнем Востоке. Отныне Америка была самым важным защитником нефтяных интересов Запада — ключ к последующей напряженности в регионе. В начале 1957 года Эйзенхауэр увеличил военную и экономическую помощь странам Ближнего Востока и дал понять, что Соединенные Штаты вмешаются в ситуацию, если это будет необходимо для обеспечения стабильности в регионе. [767]

Самое важное в краткосрочной перспективе — то, что Эйзенхауэр провел Суэцкую операцию, принесло ему значительное восхищение как за рубежом, так и дома. Он заслужил его. Администрация решительно выступала против применения силы в регионе во время напряженных переговоров после национализации канала: Британия, Франция и Израиль не могли сомневаться в том, что военные действия вызовут такую реакцию Америки, какую они вызвали. Когда они все же напали, Эйзенхауэр действовал быстро и решительно. Если его противодействие британскому и французскому колониализму и не удовлетворило арабских националистов, то, тем не менее, это был быстрый и решительный ответ в сложных обстоятельствах. И он даже противостоял русским, не ввязываясь в войну! У американцев снова появились причины гордиться своим президентом.