Большие надежды. Соединенные Штаты, 1945-1974
Шрифт:
МНОЖЕСТВО СИЛ способствовало этому процветанию, которое ещё больше ускорилось в «золотой век» 1960-х годов: в 1966 году ВНП в долларах 1958 года достиг 658,1 миллиарда долларов, что на 35 процентов больше, чем в 1960 году. Главными среди этих факторов были все ещё значительное конкурентное преимущество Америки над пострадавшими от войны европейскими и японскими экономиками; постоянное наличие дешевой нефти — источника энергии, который значительно стимулировал промышленный и коммерческий рост; и все более крупные инвестиции в исследования и разработки. НИОКР способствовали впечатляющему прогрессу в науке и технике, что привело к скачку производительности труда и реального дохода на душу населения. В 1950-е годы особенно быстро развивались электронные и электротехнические компании, предприятия по производству табака, безалкогольных напитков и продуктов питания, а также химическая, пластмассовая и фармацевтическая промышленность. IBM расцвела как лидер в компьютерном бизнесе, который вскоре стал путеводной звездой американской экономики. Транзисторы, разработанные после войны, приобрели коммерческое значение, начиная с 1953 года с их использования в слуховых аппаратах. Самолеты и авиакомпании также переживали бум, обогнав железные дороги по количеству перевезенных пассажиров к 1957 году. В 1958 году американцы могли летать на пассажирских самолетах Boeing 707. Два года спустя Эйзенхауэр был ошеломлен скоростью и комфортом Air Force One, первого президентского самолета. [779]
779
Alfred Chandler, Jr., «The Competitive Performance of U.S. Industrial Enterprise Since the Second World War», Business History Review, 68 (Spring 1994), 1–72; John Brooks, The Great Leap: The Past Twenty-Five Years in America (New York, 1966); Stephen Ambrose, Eisenhower: Soldier and President (New York, 1990), 490.
В 1950-е годы экономическому росту способствовало ещё несколько факторов. Одной из них были государственные расходы на оборону, которые сильно выросли во время Корейской войны и оставались значительными, несмотря на экономию Эйзенхауэра, на протяжении всего десятилетия. Конечно, в какой-то мере расходы на военные товары искажали приоритеты, обделяя гражданские сектора экономики. Тем не менее, оборонные заказы, которые в среднем составляли около 10% ВНП с 1954 по 1960 год, стимулировали многие корпорации и обеспечивали занятость большого числа рабочих. Отчасти благодаря поддержке представителей и сенаторов Юга и Запада, расходы на оборону особенно стимулировали экономический рост на Юге и Западе — регионах, которые ранее отставали в развитии американской экономики. [780]
780
Kirkpatrick Sale, Power Shift: The Rise of the Southern Rim and Its Challenge to the Eastern Establishment (New York, 1975), 29–35.
Продолжающийся «бэби-бум» способствовал экономическому прогрессу, хотя и неравномерно. [781] Население Америки выросло со 151,7 миллиона человек в 1950 году до 180,7 миллиона человек в 1960 году. Это был рост на 19,1%, самый высокий показатель за все десятилетия (за исключением 1900-х годов) в двадцатом веке. [782] Прирост населения на 29 миллионов человек стал самым большим в истории Америки за все время. Бум, начавшийся в конце 1940-х годов в строительстве домов и школ, застройке пригородов, производстве бытовых устройств, автомобилей, телевизоров, детской одежды и игрушек, усилился в 1950х и начале 1960-х годов.
781
Общество с большим количеством детей вынуждено направлять ресурсы на людей, которые, не будучи занятыми в трудовой деятельности, не являются производителями. В этом смысле дети (как и многие пожилые люди) могут быть «бременем» для экономики. Тем не менее, дети бэби-бума представляли собой большой рынок товаров. См. главу 3.
782
Десятилетие после 1900 года ознаменовалось рекордно высокой иммиграцией и ростом населения с 76,1 до 92,4 миллиона человек, или на 21,4 процента. С 1940 по 1950 год население выросло с 132,1 до 151,6 миллиона, или на 14,7%; с 1960 по 1970 год — с 180,6 до 204,8 миллиона, или на 13,5%.
Федеральные агентства и частные производители способствовали росту, энергично поощряя людей тратить свои деньги. Как и в конце 1940-х годов, Федеральная жилищная администрация и администрация по делам ветеранов предлагали кредиты под низкий процент, чтобы облегчить покупку жилья и расширение пригородов. Розничные торговцы и производители («Купи сейчас, заплати потом», — призывал GM) предлагали заманчивые планы рассрочки. В 1950 году кредитная карта, выпущенная компанией Diner’s Club, стала историческим событием; эти и другие карты подстегнули огромный рост заимствований. Так же как и реклама: в 1950 году было продано рекламы на 5,7 миллиарда долларов, а в 1960 году — на 11,9 миллиарда долларов. Это была одна из самых известных областей роста 1950х годов. Задолженность частных лиц за десятилетие выросла со 104,8 до 263,3 миллиарда долларов. [783] Пожилые люди, которые экономили, особенно во время Депрессии, удивленно смотрели на готовность людей влезать в долги, чтобы оплатить бытовые гаджеты, большие новые автомобили, бассейны, кондиционеры, спортивные мероприятия, питание, путешествия и покупки в «супермаркетах» — ещё одной важной области роста того времени. Культура потребления устремилась вперёд, посягая на ценности бережливости и экономии времен депрессии и соблазняя миллионы людей, стремящихся вверх по карьерной лестнице, постоянно растущими ожиданиями относительно хорошей жизни.
783
В этих цифрах измеряется частный, некорпоративный долг. Частный долг, включая корпоративный, вырос с 246,4 миллиарда долларов в 1950 году до 566,1 миллиарда долларов в 1960 году. Цифры приведены в текущих долларах; в постоянных долларах рост был несколько скромнее.
Зрительский спорт расцвел, как никогда, в этом более богатом мире. Бейсбол по-прежнему оставался самым популярным: в 1953 году шестнадцать парков высшей лиги привлекли 14,3 миллиона человек. В 1958 году «Нью-Йорк Джайентс» и «Бруклин Доджерс», воспользовавшись развитием Запада, переехали в СанФранциско и Лос-Анджелес, что послужило толчком к последующим перемещениям спортивных франшиз на запад и привело в 1960-х годах к резкому расширению высшей лиги. [784] Около 2,3 миллиона человек посетили баскетбольные матчи в 1953 году, а 8 миллионов смотрели футбол в колледже. По оценкам, общая посещаемость футбольных матчей на всех уровнях в том году составила 35 миллионов человек. Как бы в подтверждение такого роста, в августе 1954 года впервые появился журнал Sports Illustrated, издание Люса. Журнал провозгласил, что в спорте наступил «золотой век». [785]
784
Экспансия, а также бесхозяйственность и распространение телевидения нанесли серьёзный ущерб второстепенным лигам. Десегрегация бейсбола помогла убить негритянские лиги.
785
Oakley, God’s Country, 250.
Феноменальный финансовый успех «Доджерс» в Лос-Анджелесе зависел не только от миграции на запад (в 1965 году Калифорния обогнала Нью-Йорк как самый густонаселенный штат страны), но и от возможности людей добираться до бейсбольной площадки на машине, поскольку рост Лос-Анджелеса опирался на мегастроительство многополосных автострад. Строительство дорог, значительно расширенное Законом о межштатных автомагистралях 1956 года, оказало значительное содействие нефтяной, автомобильной и строительной промышленности и наделило нацию тиражируемой культурой передвижения по дорогам, включающей мотели и фастфуд. В августе 1952 года между Мемфисом и Нэшвиллом открылась первая гостиница Holiday Inn; к 1960 году Holiday Inns превратились в чрезвычайно успешную сеть франшиз. В апреле 1955 года Рэй Крок, пятидесятидвухлетний бизнесмен, построил первый McDonald’s в современном стиле — со знаменитыми золотыми арками — в Дес-Плейнс, штат Иллинойс. В нём гамбургеры продавались за пятнадцать центов (цена не поднималась до 1967 года, когда она выросла до восемнадцати центов), кофе — за пять центов, а молочные коктейли — за двадцать центов. Семья из четырех человек могла поесть на 2 доллара или меньше и при желании сделать это в своём автомобиле. К 1960 году насчитывалось 228 франшиз McDonald’s, а годовой объем продаж составлял 37 миллионов долларов. [786]
786
Крок купил бизнес в 1961 году у братьев Макдональд в Калифорнии. Harvey Levenstein, Paradox of Plenty: A Social History of Eating in Modern America (New York, 1993), 227–30. К 1992 году в США насчитывалось 8600 франшиз McDonald’s.
Автомобильные производители получили огромную прибыль от этих изменений. Продажи легковых автомобилей подскочили с 6,7 миллиона в 1950 году до рекордных 7,9 миллиона в 1955 году. В том же году GM, которая продала примерно половину этих автомобилей, стала первой американской корпорацией, заработавшей более 1 миллиарда долларов. Активы GM были больше, чем у Аргентины, а доходы — в восемь раз больше, чем у штата Нью-Йорк. (Министр обороны Уилсон не зря говорил, что «то, что хорошо для нашей страны, хорошо для General Motors, и наоборот»).
GM и другие автопроизводители с особым успехом убеждали американцев сдавать или выбрасывать свои старые модели — в 1950-х годах ежегодно утилизировалось около 4,5 миллионов автомобилей — и покупать гладкие, разноцветные, бензиновые, инкрустированные хромом транспортные средства, оснащенные (после 1955 года) размашистыми и нефункциональными хвостовыми плавниками. [787] Водитель за рулем этих аляповатых, но мощных чудес был королем дороги, обладателем кусочка американской мечты. К 1960 году почти 80 процентов американских семей имели хотя бы один автомобиль, а 15 процентов — два и более. Тогда было зарегистрировано 73,8 миллиона автомобилей, в то время как десятью годами ранее их было 39,3 миллиона. [788]
787
John Keats, The Insolent Chariots (Philadelphia, 1958).
788
Halberstam, Fifties, 124–27, 478–95; Stephen Whitfield, The Culture of the Cold War (Baltimore, 1991), 74.
Многие современные критики осуждали вульгарность этих автомобилей. По словам одного из них, новые машины похожи на приезжающих девушек из хора и улетающие истребители. Другой сравнил автомобили с музыкальными автоматами на колесах. Но эти критики упустили главное: миллионы американцев влюбились в автомобили, причём чем больше и ярче, тем лучше. Автомобильный дизайн — самый яркий в период с 1955 по начало 1960-х годов — выражал динамичные и материалистичные настроения эпохи. Дизайн намеренно напоминал линии реактивных самолетов и создавал обтекаемое, футуристическое ощущение, которое было подражаемо во многих других продуктах, от тостеров до садовой мебели и новых кухонь, оснащенных всеми видами изящных электрических удобств. (Многие из этих кухонь вели в гостиные в колониальном стиле, но американцы, похоже, не возражали против такого контраста). Аэровокзал авиакомпании TWA в Нью-Йорке, спроектированный Ээро Саариненом, отражает эту оживленность. Аэропорт Даллеса в Вирджинии, также спроектированный Саариненом, и другие новые здания с парящими крышами-бабочками, смелыми консолями и устремленными вперёд фасадами.
«Барочный изгиб» современного дизайна, как объясняет историк Томас Хайн, выявил «неприкрытую, совершенно вульгарную радость», которую испытывали многие преуспевающие американцы от того, что могут жить так хорошо. Именно такую гордость выражал вице-президент Никсон в 1959 году, когда на выставке в Москве, которую New York Times назвала «пышным свидетельством изобилия», он нагло хвастался сверкающими американскими кухонными принадлежностями, чтобы напомнить Хрущеву (и всему миру) о фантастическом экономическом потенциале американского образа жизни. [789]
789
Hine, Populuxe, 3–5, 87–88, 160–68; Levenstein, Paradox of Plenty, 114; Elaine Tyler May, «Cold War—Warm Hearth: Politics and the Family in Postwar America», in Steve Fraser and Gary Gerstle, eds., The Rise and Fall of the New Deal Order, 1930–1980 (Princeton, 1989), 157–58.
Все эти события породили грандиозные ожидания, особенно среди образованных представителей среднего класса, относительно возможностей дальнейшего научно-технического прогресса. Этот оптимистический дух — ощущение, что у прогресса нет пределов, — определил руководящий дух эпохи и со временем вызвал все более мощное давление со стороны населения, требующего расширения прав и возможностей. Многие современники говорили, будто не существует почти ничего, чего бы не смогла достичь американская изобретательность в науке, промышленности и т. д. Инженеры и ученые совершенствовали метеорологические спутники, ракеты, солнечные батареи и атомные подводные лодки. Атомные вещи продолжали казаться многообещающими до невероятности. Ученые из Брукхейвенской национальной лаборатории на Лонг-Айленде рассказывали о создании новых чудесных гибридов гвоздик в своём радиоактивном «Гамма-саду». Исследователи из Аргоннской лаборатории под Чикаго проводили эксперименты с картофелем, хлебом и хотдогами, чтобы показать, что облучение сохраняет продукты свежими и без микробов. National Geographic пришёл к выводу, что «атомная революция» «сформирует и изменит нашу жизнь так, как сегодня и не снилось, и обратного пути уже не будет». [790]
790
Michael Smith, «Advertising the Atom», in Michael Lacey, ed., Government and Environmental Politics: Essays on Historical Developments Since World War Two (Washington, 1989), 246; and Allan Winkler, Life Under a Cloud: American Anxiety About the Atom (New York, 1993), 136–64. См. Paul Boyer, By the Bomb’s Early Light: American Thought and Culture at the Dawn of the Atomic Age (New York, 1985), для отношения к атомным вещам до 1950 года.