Чтение онлайн

АНДРЕА: Дэрил, хватит невидимых клещей искать, хоть бы спасибо сказал.

ДЭРИЛ: Ага. Ну типа.

Скоро Большой Брат гасит свет.

ТАРА: Спокойной ночи, Мишонн.

МИШОНН: Спокойной ночи.

ТАРА: Спокойной ночи, Андреа.

АНДРЕА: Спокойненькой.

ТАРА: Спокойной ночи, Мерл.

МЕРЛ: Спок-нок.

ТАРА: Спокойной ночи, Гарет.

ГАРЕТ: Ночи.

ТАРА: Спокойной ночи, Шейн.

ШЕЙН: Спокойной, ага.

ТАРА: Спокойной ночи, Дэрил.

ДЭРИЛ: Спокес.

ТАРА: Спокойной ночи, Филип.

Вся спальня замирает и не дышит.

ГУБЕРНАТОР: (после очень долгой паузы) Спокойной ночи.

ТАРА: ЙЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!!

Конец девяностого дня.

====== День 91. Воскресенье. Голосование ======

Андреа заходит в дом и оглядывается по сторонам.

АНДРЕА: Кто-нибудь видел Дэрила?

МЕРЛ: Братишка носится по лесам в поисках жрачки.

АНДРЕА: Черт... Мне нужно, чтобы он убрал собаку – я хочу кур выпустить погулять.

МЕРЛ: Выпускай, Барби, и пусть выживут сильнейшие!

АНДРЕА: Нет, серьезно, Муди носится там как бешеный, я не могу с ним справиться. Мишонн? Может, гаркнешь на него?

МИШОНН: Это было один раз – больше я не буду орать на собаку.

Когда Дэрил возвращается через час, Андреа встречает его, очень сердитая.

АНДРЕА: Дэрил, зачем нужно было тратить деньги на пса, если он тебя даже не волнует? Вот брал бы его с собой на охоту.

ДЭРИЛ: Да я как бы взял.

АНДРЕА: И?

ДЭРИЛ: Он как бы испугался треска ветки и убежал обратно.

МЕРЛ: Эта собака позорит нашу семью. Избавься от него, Дэрилина. Самым гуманным способом. Камень на шею – и вперед.

АНДРЕА: Бусинка до двенадцати утра взаперти просидела, потому что никто не мог поймать Муди на поводок.

ДЭРИЛ: Его зовут Бастер.

АНДРЕА: Ох, ну, это, конечно, все объясняет.

Тара сидит в кресле, обняв коленки, и с грустью смотрит, как Андреа и Дэрил спорят.

ТАРА: Эй, эй. А знаете, что?

АНДРЕА: Что?

ТАРА: А наша-то команда победила!

АНДРЕА: Не поняла...

Тара явно рада, что отвлекла ее от собачьей темы.

ТАРА: (загибая пальцы на руке) Я, ты, Мерл, Дэрил, Гарет. Нас пятеро из первой команды. Из второй команды только Мишонн, Шейн и Филип остались. Нас больше – мы победили!

Шейн, Мерл, Губернатор и Мишонн сидят за журнальным столиком и играют в монополию. Шейн, услышав это, фыркает так сильно, что сдувает половину карточек со стола.

МЕРЛ: Твою же мать, лысый!

ШЕЙН: Хватит фигню нести, Тара. Андреа была изначально в нашей команде. Четыре на четыре – пока что никто не побеждает.

ТАРА: Была, но мы ее выкрали.

МИШОНН: Шейн прав, главное – где ты оказался в самом начале.

МЕРЛ: Мечтайте, мечтайте. Барби в нашей команде дольше, чем в вашей, прожила.

ГУБЕРНАТОР: Глупый спор. Андреа, скажи им.

Все поворачиваются к Андреа.

АНДРЕА: Э-э-э, чего?

МИШОНН: Ты считаешь себя членом первой команды или второй?

АНДРЕА: Какая разница? Мы давно одна команда.

ШЕЙН: Нет уж, большая разница!

АНДРЕА: Зачем вы включили в Шейне жажду конкуренции?!

ШЕЙН: (категорично) Ее уже не выключить, так что выбирай давай.

Андреа растеряна.

МЕРЛ: Барби, о чем тут думать?! (тычет себе пальцем в грудь) Вот твоя родина!

ГУБЕРНАТОР: Ты только что облегчил ей выбор, неудачник.

АНДРЕА: Я... Не буду выбирать.

ТАРА: Ну-у-у!

ШЕЙН: Окей, давайте так: наши команды дерутся на время, до первой крови, и кто останется на ногах...

АНДРЕА: Вот посмотрите, что вы наделали. Я выбираю вторую команду, но только для того, чтобы никто не спорил. Четыре на четыре – победителей нет, все.

Мерл и Тара очень обиженно смотрят на Андреа.

АНДРЕА: Не надо делать такие глаза, словно я ваши дома сожгла!

МЕРЛ: В самое сердце нож воткнула.

ГУБЕРНАТОР: Странно, я думал, ты уже привык быть среди проигравших.

АНДРЕА: Филип, прекращай! Здесь никто не победил. Мы все друзья. И все равны. В этом суть.

Уходит.

ШЕЙН: Вот завтра кого-то из вас, лузеров, вытурят, тогда мы и победим.

ТАРА: Мерл, давай, используй свои любовные чары, переубеди ее! Шантажируй сексом или, не знаю...

АНДРЕА: (из коридора) Мне тут все слышно!

Днем Гарет возится на кухне, а Мишонн стоит рядом, подпирая плечом холодильник, и наблюдает за ним.

Спустя пару минут Гарет, вздохнув, поворачивается к ней.

ГАРЕТ: Мишонн, ты не могла бы не здесь стоять с таким взглядом, словно я готовлю партию кокаина на продажу?

МИШОНН: Просто наблюдаю.

ГАРЕТ: Но меня твой взгляд напрягает.

ШЕЙН: (проходя мимо) А он у нее всегда такой. (лезет пальцами в миску)

ГАРЕТ: Не трогай!

ШЕЙН: Нафига было покупать вчера столько жрачки, если ее нельзя есть?

ГАРЕТ: Мне это нужно. Я готовлю.

ШЕЙН: В желудке все равно перемешается, какая разница, по отдельности я это съем или вместе.

МИШОНН: Шейн, оставь его в покое. У человека два таланта – портить нам жизнь и готовить, пусть лучше занимается вторым.

ШЕЙН: “Готовить” – это делать что-то, связанное с настоящей едой. С мясом. А вот это вот... это... это вот что? Похожее на говно белого медведя.

ГАРЕТ: Панир.

ШЕЙН: Такого слова-то нет. Ты его только что сам придумал. А это? Почему эти орехи так странно выглядят?

ГАРЕТ: (терпеливо) Я их пожарил.

Шейн смотрит на Мишонн взглядом “А-я-тебе-говорил”.

МИШОНН: Слушай, пока что он туда не насыпал стрихнина.

ШЕЙН: Он жарит орехи. Парень совсем плох. (Гарету) Хоть знаешь, для чего орехи-то нужны, дурилка?

Гарет молча начинает лепить шарики из панира и начинять их орехами

МИШОНН: Где ты этому научился?

ГАРЕТ: Когда-то... Очень давно... Я думал, что открою вегетарианский ресторан. Это была глупая и дурацкая мечта. Потом все изменилось.