Чтение онлайн

ГАРЕТ: Да понял я.

Несколько секунд обдумывает свой ответ. Никто не дышит.

ГАРЕТ: Вы используете слово “любовь” слишком часто и слишком легкомысленно. Многое из того, что мы видели на этом шоу, по сути не любовь, а банальная влюбленность, построенная на игре гормонов.

ШЕЙН: (шепотом) Нам пиздец?

МИШОНН: (тоже шепотом) Заяц не говорил ничего про длину ответа...

ГАРЕТ: Но нет, вы почему-то бросаетесь называть это любовью, и хотите вписать в этот шаблон все, что видите на своем пути.

Мерл зевает.

ГАРЕТ: Не спорю, влюбленность – приятная штука. Куча необычных ощущений. Но такое впечатление, что все забыли, насколько это... сложно... и в то же время прекрасно: осознать, что ты по-настоящему любишь человека, что у тебя нет никаких сомнений в чувствах к нему, в том, что ты хочешь провести с ним остаток своих дней. Любовь – слишком серьезное слово.

ШЕЙН: А я люблю Лори.

МИШОНН: Тссс!

ГАРЕТ: Мне нравится Бет Грин. Думаю, это можно назвать определенной формой влюбленности. Хотя мы не имели возможности познакомиться и пообщаться в нормальных условиях. Чем дальше заходило наше общение, тем больше я об этом жалел. Мысль о том, что когда-то настанет такой день, когда я узнаю ее по-настоящему, и почувствую, что люблю ее – эта мысль меня вполне устраивает и даже радует, хотя и не кажется реальной перспективой по ряду многих причин.

На детекторе лжи загорается зеленая лампочка. Гарет немедленно отдергивает руку и выходит из спальни, на этот раз за ним никто не гонится.

Участники – и, кажется, даже Лесной Дух – выдыхают с облегчением.

ШЕЙН: Ни хрена не понятно, зато хоть правду сказал! “Узнаю по-настоящему”... Это че за сопли?

МЕРЛ: Это вот че.

Складывает кольцо из пальцев и тычет в него пальцем другой руки.

МИШОНН: Отвратительно.

ШЕЙН: Бет и тот парнишка щас у телека, наверное, ржут над нашим тощим... Даже жалко его стало. На четверть секунды.

Лесной Дух достает из кармана бумажный пакет и кидает его на кровать, а потом, помахав рукой, выпрыгивает в окно.

ДЭРИЛ: Не, все же надо было с него сорвать чертову маску.

Грустный Дэрил и остальные участники выходят на крыльцо. Гарет ждет их там с непроницаемым лицом. Мишонн разворачивает бумажный пакет: в нем еще одна аудиокассета для диктофона.

ГОЛОС ТАРЫ: (из диктофона) А у Андреа есть логово?

На этом запись обрывается.

ШЕЙН: Так. Это я помню. Дэрил водил нас с Тарой по лесу и показывал всякие интересные нычки и тайники. Но у Андреа тайника не было.

МЕРЛ: Лысый, когда ты с трусами на голове рассуждать пытаешься, это такая умора!

МИШОНН: Если у Андреа не было тайника, что нам нужно искать?

ДЭРИЛ: Да-а... Тут такое дело...

Шмыгает носом.

ДЭРИЛ: Был у нее тайник.

МЕРЛ: (недоверчиво) Пиздишь.

ДЭРИЛ: Плохая новость в том, что нам опять в ту сторону.

ШЕЙН: Да бля!!!

Подозревая, что им опять придется ночевать на полу в маленьком домике у озера, участники забирают с чердака несколько уцелевших подушек, а в ванной на втором этаже находят мыло и зубную пасту. Набив рюкзаки полезными вещами, они отправляются на поиски следующего ключа. Дэрилу приходится, идя вдоль стены, сначала вернуться на то место, где когда-то стоял улетевший во время урагана дом, чтобы понять, в какую сторону двигаться.

Отойдя всего на сто метров от яблоневого сада в лес, Дэрил останавливается, оглядываясь по сторонам.

ДЭРИЛ: Примерно тут.

Начинает копаться в земле. Гарет, не проронивший с момента признания ни слова, молча присоединяется к нему.

МЕРЛ: Стопэ, а что ищем? Что блондиночка прятала?

ШЕЙН: Вибратор. Или фотку Губера.

МЕРЛ: Лысый, на второй день с труселями напрашиваешься! Я ж их выкидывать не буду, сберегу для тебя.

МИШОНН: Дэрил, мы рано или поздно найдем ЭТО. Так что тебе все равно нужно сказать.

ДЭРИЛ: ...в общем, сигаретную пачку, наверное.

Шейн издает возмущенный рев.

ШЕЙН: Да вы все охренели! Здесь есть кто-то, кто еще думает про свое здоровье?! Вот Рик и Кэрол не курят! Учились бы у нормальных людей.

Дэрил издает какой-то странный звук, но никак это не комментирует.

МЕРЛ: Че-то пиздеж, сестренка. Барби не дымила.

МИШОНН: (медленно) Вообще-то... В день выселения она два раза в лес бегала, и еще странно отговаривалась, когда я спрашивала, что она там забыла.

ДЭРИЛ: Да не курила Андреа. Я один раз застукал. Она как все – по нервяку.

ШЕЙН: Это полный и бесповоротный пиздец. Знаете, что надо делать, когда нервяк?

Внезапно хреначит кулаком по дереву.

МЕРЛ: Ломать пальцы, или че?

ШЕЙН: Выпускать пар!

МЕРЛ: Как скажешь, Трусо-мэн!

Копание в земле приносит свои плоды лишь через полчаса: у корней одного из деревьев обнаруживается закиданная листьями сигаретная пачка, в которой лежит ключ – на этот раз настоящий медный ключ.

Все чувствуют себя ужасно измотанными. Никто не может понять, что значит этот ключ и от какого он замка.

МИШОНН: По логике, в этом лесу сейчас есть два места, где могут быть какие-то замки. Старый дом, в который я молю бога, чтобы нам не пришлось опять возвращаться... И та избушка, в которой мы ночевали. Предлагаю сначала туда.

Вернувшись к домику возле озера, участники обнаруживают, что в нем уже кто-то побывал. Дверь открыта, а посреди крошечной комнаты стоит сундук. Ключ подходит к замку. Внутри сундука оказывается еще одна посылка с едой и... пять пакетов с одеждой.

Ребята открывают каждый свой пакет. Никто не может понять, что происходит: одеждой оказываются пять эластичных комбинезонов. Синий, красный, черный, зеленый и желтый комбинезоны выглядят довольно странно.

ШЕЙН: Это вот для подводного плавания, да? Опять в воду лезть?

ДЭРИЛ: Маски нет – значит, не для плавания.

МЕРЛ: Голубизна какая-то. Неее, я это надевать не буду.

Снаружи слышится знакомый рев.

МИШОНН: О черт. Только я подумала, что ее весь день не видно.

Вскочив, Дэрил запирает дверь. Одеяло еще с утра висит на окне, и участники надежно скрыты от робо-Дрюни, которая бродит снаружи, громко топоча.

МЕРЛ: Ну че, конец истории. Приз нашли, можно похавать и спать.

ДЭРИЛ: Какой, на хрен, приз? Начерта нам эти комбезы?

Впрочем, Большой Брат все еще хранит молчание и не спешит отвечать. Решив, что робо-Дрюня не просто так охраняет периметр, народ решает, что наружу больше нет нужды выходить, и с наступлением темноты все устраиваются на ночлег.