Чтение онлайн

— Зачем делать круг, от тебя быстрее, — прощебетала она, улыбаясь так, что я почувствовала лёгкую тошноту. — Папа знает, что мы вместе приедем?

— Нет, — ответил Макс, всё так же не глядя на меня. — Сюрприз. Он очень скучает по тебе, будет рад.

Они говорили так, будто меня здесь нет. Будто я — призрак, или стул, или та дурацкая кофеварка, которая гудит в углу. Лилит всё поправляла воротник, Макс стоял, как манекен, и они обменивались этими фразами, полными какой-то интимной близости. "Мы вместе приедем". "Папа скучает". Ой, как мило. Как будто они — пара из рекламы семейных ценностей, а я — случайный зритель, который забрёл не в тот фильм.

Внутри всё закипело. Нет, не закипело — взорвалось.

Я сжала ложку так, что она чуть не погнулась, и почувствовала, как щёки горят. Что за фигня? Почему меня это так бесит? Кто она? Подруга? И почему он позволяет ей трогать себя?

"По делам". Ага, конечно. Дела с папой Лилит. Сюрприз. Радость. Угу. Я уставилась в свою кружку, размешивая кофе с удвоенной силой, будто это могло стереть эту сцену из реальности.

Чёрт, почему мне так хочется швырнуть эту ложку в стену? Или в кого-то с идеальным воротником?

— Может, ещё вылижешь ему зад, чтобы и там всё было идеально?

Тишина.

Такая, что можно было услышать, как где-то в соседней комнате кот чихнул.

Я медленно подняла голову.

Макс смотрел на меня с приподнятой бровью. Очень медленно. Как будто впервые за всю жизнь не знал, что сказать. Лилит застыла с руками на его воротнике, рот приоткрыт, глаза круглые, как два идеальных блюдца от Gucci. Оба уставились на меня так, будто я только что встала посреди кухни и начала исполнять стриптиз под «Калинку-малинку».

Я моргнула.

Они моргнули.

Ложка выпала из моей руки и звякнула о столешницу. Громко. Очень громко.

— Ой, — выдавила я, чувствуя, как лицо заливает краснотой уровня «спелый помидор на солнце». — Это… я что вслух сказала?

Макс всё так же молча смотрел. Потом уголок его губ дрогнул. Еле заметно. Он явно сдерживал смех.

Лилит первой пришла в себя. Отпустила воротник, отступила на полшага и повернулась ко мне всем корпусом — медленно, как в замедленной съёмке.

— Все твои домработницы, сидят пьют кофе как у себя дома? Лидия себе этого не позволяла.

Я встала и склонила голову на бок. Домработница?

— Лилит. — сказал Макс еле слышно — Алина не домработница и нам пора, опоздаем на самолет.

— А кто? — не унималась та.

Ну давай Макс скажи, кто я?

— Пошли — он мягко, за талию начал подталкивать девушку к выходу.

Я шагнула к ним.

— Да, Макс, — сказала я сладко-сладко, растягивая каждую букву, как жвачку, — скажи ей. Кто я? А то девочка уже глаза сломала от любопытства.

Лилит замерла. Её идеально накрашенные ресницы дрогнули, как крылья бабочки, которую только что поймали за задние лапки.

Макс остановился. Рука, лежавшая на её талии, застыла. Он медленно повернул голову ко мне. В глазах — предупреждение. Типа «Алина, не начинай». Но я уже начала. И тормозов у меня, как известно, нет.

— Ну? — я сделала ещё шажок, оказываясь в полуметре от них. — Домработница? Любовница? Случайная соседка? Девушка по вызову премиум-класса? Выбирай быстро, а то Лилит сейчас лопнет от напряжения.

Лилит фыркнула — коротко, презрительно.

— Я просто пытаюсь понять, — произнесла она, глядя на меня сверху вниз, хотя на каблуках мы были почти одного роста, — почему какая-то… посторонняя сидит в твоем доме, в пижаме и пьёт твое кофе.

— Посторонняя? — я рассмеялась. Честно, не удержалась. — Детка, я тут сплю, ем, мою за собой посуду и, представь себе, иногда даже получаю оргазмы. А ты только что зашла поправить ему воротник. Так кто из нас тут посторонний?

— Иногда? — удивился Макс, будто это единственное, что его сейчас волнует.

Я открыла рот, чтобы ответить что-то остроумное, типа «ну, когда ты в настроении», но он уже отвернулся. Как будто вопрос был чисто риторический и ответ ему, в принципе, не нужен.

Просто взял Лилит за локоть (вежливо, но так, что спорить бесполезно) и мягко, но неотвратимо повёл к выходу.

— Пошли, — коротко бросил он ей, не глядя больше ни на кого.

Лилит попыталась что-то выдавить — я даже услышала начало «Макс…», но дверь уже захлопнулась. Тихо. Окончательно.

Я осталась одна посреди кухни.

Сукин сын.

Я стояла ещё секунду, глядя на эту чёртову дверь, будто она лично виновата во всём. Потом внутри что-то щёлкнуло, и я взорвалась.

Сначала я швырнула ложку. Потом подняла и запустила её в стену. Она звякнула, отскочила и упала за холодильник. Отлично. Теперь ещё и уборка.

Потом я схватила свою кружку и с размаху поставила её на стойку. Так сильно, что кофе выплеснулся через край и потёк по белоснежной столешнице. Идеально. Пусть хоть где-то будет грязно, раз ему так нравится чистота.

— Ненавижу — заорала в пустоту. — Я тебя ненавижу Орлов.

Я начала метаться по кухне, как тигрица в клетке. Хватала всё подряд и ставила обратно, только громче.

— Ах, он просто взял и ушёл! С этой… с этой куклой Барби на каблуках! «Пошли». Пошли, блин! А я кто? Декорация?!

Я открыла шкаф, вытащила его любимую кружку (ту самую, чёрную, матовую, дорогущую) и на секунду замерла над ней, как маньяк над жертвой.

Поднять.

Швырнуть.

Разбить к чертям.

Но в последний момент передумала. Поставила её обратно. Аккуратно. Даже ручкой к себе, как он любит.

Потому что я идиотка. Вот поэтому.

— Сукин сын, — прошипела, пнув стул. Тот отъехал и врезался в остров. — Сукин идеальный, чёртов, самовлюблённый, молчащий, как партизан, сын!

Я схватила телефон, открыла чат с ним и начала печатать:

«Ты серьёзно сейчас уехал с этой… и даже не сказал ни слова?!»

Удалить.

«Ты козёл.»

Тоже удалить.

В итоге я просто швырнула телефон на диван в гостиной и вернулась на кухню.

Схватила тряпку и начала яростно вытирать столешницу. Круговыми движениями. С силой. Как будто это могло стереть из памяти его удивлённое «иногда?» и то, как он ушёл, даже не оглянувшись.