Чтение онлайн

— Да?

— Максим джан, третий раз тебе звоню, чего не отвечаешь?

Ашот. Я моргнул, глянул на экран: пять утра, мать его.

— Я сплю, — ответил, садясь в постели. Сон как рукой сняло.

— Ашот, какого чёрта так рано?

— Нашёл крысёныша, он тебе ещё нужен?

Я вскочил с постели, сердце забухало.

Алина шевельнулась, бормоча сонно:

— Что случилось?

Я не ответил. Просто вышел из комнаты молча, направляясь на кухню. Дверь в спальню закрыл за собой тихо, но внутри всё кипело.

— Говори, — сказал в трубку, опираясь на столешницу. Голос ровный, но внутри — ярость.

— Крысёныш твой сменил имя и теперь владеет сетью автомобильных салонов. Просил найти его тихо, поэтому лезть к нему не стали, но всё, что нужно, на него нарыли. Привести его к тебе или сам?

Я выдохнул, сжал телефон так, что костяшки побелели.

— Я сам, Ашот. Прилечу завтра, спасибо.

— Снова посадишь меня на больничный? — спросила Алина, наливая себе кофе. Голос лёгкий, но я уже знал этот тон: она проверяет границы.

— Нет. Придётся работать, но после работы — сразу домой.

Она замерла с кружкой в руке.

— То есть я могу поехать к себе? — улыбка мгновенно сползла с лица, едва наши взгляды встретились. Я не ответил. Просто смотрел — ровно, без моргания, пока она сама не поняла, что ответа не будет.

— А домом ты называешь…

— Что тебя не устраивает, Алина?

Она вскинула голову — в глазах вспыхнуло.

— То, что ты указываешь, что мне делать и где жить? Не очевидно?

Усмехнулся, откинувшись на стуле.

— Я думал, мы этот вопрос решили вчера. Нормально всё с головой? Может, в больничку обратишься?

Алина со стуком поставила кружку на стойку.

— И это мне говорит человек, который трахает меня, чтобы отомстить, а потом улыбается, как ни в чём не бывало.

— Господи боже мой, — выдохнул, вставая из-за стола. Подошёл к раковине, натянул резиновые перчатки, чтобы помыть посуду. — Да не мщу я тебе, успокойся.

— Оставь, я сама, — буркнула она сквозь зубы и плечом отпихнула меня от раковины. Руки уже в мыле, движения резкие, злые. — Если бы ты хоть раз нормально со мной поговорил, я бы не накручивала себя. И не выдумывала бы всякое.

— А ты со мной нормально говоришь? Ведёшь себя так, будто я во всех твоих проблемах виноват.

Она фыркнула, не отрываясь от тарелки.

— К своим старым проблемам я привыкла. А ты — моя новая.

Я шагнул ближе, упёрся ладонями в стойку по обе стороны от неё, запирая в ловушке её рук и мыльной воды.

— Я — проблема? Ты сейчас серьёзно?

Алина наконец повернулась. Лицо в сантиметре от моего, глаза горят.

— А как ещё это назвать, Макс? Ты врываешься в мою жизнь, забираешь ключи, решаешь, где я сплю, с кем говорю, когда дышу. И при этом делаешь вид, что всё нормально. Я не вещь. И не трофей за старую обиду.

Я молчал секунду, глядя ей прямо в глаза. Потом тихо, почти шёпотом:

— Мне бы стоило злиться, Алина, и поверь, я злился. Долго злился. Не понимал, пытался разобраться. Но шесть лет, это слишком много. Я бы не добился того чего добился, если бы постоянно думал о тебе и о том что ты сделала. Так что нет. Я не злюсь и не тем более не мщу. — Улыбнулся и медленно сделал два шага назад. — Если ты этого не понимаешь, это твои проблемы, не мои.

Она открыла рот — и закрыла. Щёки вспыхнули.

— Это нечестно, — выдохнула наконец.

— Жизнь вообще нечестная, — ответил я, не отводя взгляда. — К твоим годам, давно пора уже это понять.

Развернулся и пошел в свою комнату, вылет через три часа.

— Куда ты опять летишь?

— По делам. Меньше знаешь, крепче спишь.

Алина

Я сидела на этой дурацкой кухонной стойке, уставившись в кружку с кофе, который уже остыл и превратился в какую-то подозрительную жижу. Внутри всё кипело.

Макс снова ничего не сказал. Ничего! Просто "по делам" и "меньше знаешь — крепче спишь". О, как мило. Как будто я его личный сейф для секретов, который он открывает только чтобы запихнуть туда новую порцию загадок. "Я не мщу, Алина, это твои проблемы". Ха! А что это тогда? Терапия для моего параноидального мозга? Я размешивала кофе ложкой с такой силой, будто это был его идеальный план жизни, который я пытаюсь разболтать в кашу. "К твоим годам пора понять, что жизнь нечестная". Ой, спасибо, мистер Философ в костюме. А к твоим годам пора понять, что женщины не любят, когда их держат в подвешенном состоянии, как елочную игрушку — красиво, но без права на мнение.

И вот, пока я мысленно репетировала речь "Макс, иди ты лесом со своими тайнами", дверь в квартиру щёлкнула. Я даже не успела моргнуть — она распахнулась, и в проёме появилась она. Та самая Лилит, которую я видела в офисе. Помните? Та, что прыгнула на шею Максу, как олимпийская гимнастка на перекладину.

Вошла как к себе домой — уверенно, с улыбкой, в элегантном пальто и с сумочкой, которая наверняка стоит больше, чем мой годовой бюджет. Я замерла с ложкой в руке, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. Кто её впустил? У неё ключ? Или это такая новая услуга — "доставка идеальных брюнеток на дом"?

Она застыла на пороге, увидев меня. Глаза округлились, но не от страха — скорее от лёгкого удивления, как будто я была неожиданным пятном на её идеальном плане.

— А ты кто? — спросила она, склонив голову набок, с той интонацией, когда "кто" звучит как "что за недоразумение здесь делает?".

Я открыла рот, чтобы ответить — ну, типа "я та, кто здесь живёт, а ты вообще кто такая?", но не успела выдавить ни звука. Потому что из коридора вышел он. Макс. Уже в костюме застегивая манжеты на рукавах.

Выглядел так, будто собирался не "по делам", а на обложку журнала.

— Я же сказал, что заеду за тобой, — произнёс он спокойно, даже не взглянув в мою сторону.

Лилит тут же оживилась, подлетела к нему — да-да, именно подлетела, как бабочка к лампочке, — и начала поправлять ему воротник. Макс не сопротивлялся. Поднял голову, чтобы ей было удобнее, и стоял с таким видом, будто это нормально. Будто это их ежедневный ритуал. Воротник, кстати, был идеален — но кого это волнует, когда можно потрогать «Его»?