Чтение онлайн

И прежде чем умолкнуть ей на свете,

40

Упятерится этот сотый год:*

Тех, чьи дела величьем пресловуты,

Вторая жизнь* вослед за первой ждет.

43

В наш век о ней не думает замкнутый

Меж Адиче и Тальяменто* люд

И, хоть избит, не тужит ни минуты.

46

Но падуанцы вскорости нальют

Другой воды в Виченцское болото,

Затем что долг народы не блюдут.*

49

А там, где в Силе впал Каньян, есть кто-то,

Владычащий с подъятой головой,

Кому уже готовятся тенета.*

52

И Фельтро оросит еще слезой

Грех мерзостного пастыря, столь черный,

Что в Мальту* не вступали за такой.

55

Под кровь феррарцев нужен чан просторный,

И взвешивая, сколько унций в ней,

Устал бы, верно, весовщик упорный,

58

Когда свой дар любезный иерей

Преподнесет как честный враг крамолы;

Но этим там не удивишь людей.*

61

Вверху есть зеркала (для вас — Престолы),

Откуда блещет нам судящий бог;

И эти наши истины глаголы».*

64

Она умолкла; и я видеть мог,

Что мысль она к другому обратила,

Затем что прежний круг ее увлек.

67

Другая радость,* чье величье было

Мне ведомо, всплыла, озарена,

Как лал, в который солнце луч вонзило.

70

Вверху весельем яркость рождена,

Как здесь — улыбка; а внизу мрачнеет

Тем больше тень, чем больше мысль грустна.*

73

«Бог видит все, твое в нем зренье реет, —

Я молвил, — дух блаженный, и ничья

Мысль у тебя себя украсть не смеет.

76

Так что ж твой голос, небо напоя

Среди святых огней,* чей хор кружится,

В шести крылах обличия тая,

79

Не даст моим желаньям утолиться?

Я упредить вопрос твой был бы рад,

Когда б, как ты в меня, в тебя мог влиться».

82

«Крупнейший дол, где волны бег свой мчат, —

Так отвечал он, — устремясь широко

Из моря, землю взявшего в обхват,

85

Меж розных берегов настоль глубоко

Уходит к солнцу, что, где прежде был

Край неба, там круг полдня видит око.*

88

Я на прибрежье между Эбро жил

И Магрою, чей ток, уже у ската,

От Генуи Тоскану отделил.*

91

Близки часы восхода и заката

В Буджее и в отечестве моем,*

Согревшем кровью свой залив когда-то.*

94

Среди людей, кому я был знаком,

Я звался Фолько; и как мной владело

Вот это небо, так я властен в нем;

97

Затем что не страстней была дочь Бела,

Сихея и Креусу оскорбив,*

Чем я, пока пора не отлетела,

100

Ни родопеянка, с которой лжив

Был Демофонт,* ни сам неодолимый

Алкид* , Иолу в сердце заключив.

103

Но здесь не скорбь, а радость обрели мы

Не о грехе, который позабыт,