Чтение онлайн

127

В былом сражались, меч подъемля бранный;

Теперь — отнять стараясь где-нибудь

Хлеб, любящим Отцом всем людям данный.*

130

Но ты, строчащий, чтобы зачеркнуть,*

Знай: Петр и Павел, вертоград спасая,

Тобой губимый, умерли, но суть.

133

Ты, впрочем, скажешь: «У меня такая

Любовь к тому, кто одиноко жил

И пострадал, от плясок умирая,

136

Что и Ловца и Павла я забыл».*

Песнь девятнадцатая

Шестое небо — Юпитер (продолжение)

1

Парил на крыльях, широко раскрытых,

Прекрасный образ и в себе вмещал

Веселье душ, в отрадном frui* слитых.

4

И каждая была как мелкий лал,

В котором словно солнце отражалось,

И жгучий луч в глаза мне ударял.

7

И то, что мне изобразить осталось,

Ни в звуках речи, ни в чертах чернил,

Ни в снах мечты вовек не воплощалось.

10

Я видел и внимал, как говорил

Орлиный клюв, и «я» и «мой» звучало,

Где смысл реченья «мы» и «наш» сулил.

13

«За правосудье, — молвил он сначала, —

И праведность я к славе вознесен,

Для коей одного желанья мало.

16

Я памятен среди земных племен,

Но мой пример в народах извращенных,

Хоть и хвалим, не ставится в закон».

19

Так пышет в груде углей раскаленных

Единый жар, как были здесь слиты

В единый голос сонмы просветленных.

22

И я тогда: «О вечные цветы

Нетленной неги, чьи благоуханья

Слились в одно, отрадны и чисты,

25

Повейте мне, чтоб я не знал алканья,

Которым я терзаюсь так давно,

Не обретая на земле питанья!

28

Хоть в небесах другой стране* дано

Служить зерцалом правосудью бога,

Оно от вашей не заслонено.

31

Вы знаете, как я вам внемлю строго,

И знаете сомненье* , тайных мук

Моей душе принесшее столь много».

34

Как сокол, если снять с него клобук,

Вращает голову, и бьет крылами,

И горд собой, готовый взвиться вдруг,

37

Так этот образ, сотканный хвалами

Щедротам божьим, мне себя явил

И песни пел, неведомые нами.

40

Потом он начал: «Тот, кто очертил

Окружность мира, где и сокровенный,

И явный строй вещей распределил,

43

Не мог запечатлеть во всей вселенной

Свой разум так, чтобы ее предел

Он не превысил в мере несравненной.

46

Тот первый горделивец, кто владел

Всем, что доступно созданному было,

Не выждав озаренья, пал, незрел.*

49

И всякому, чья маломощней сила,

То Благо охватить возбранено,

Что, без границ, само себе — мерило.

52

Зато и наше зренье, — а оно

Лишь как единый из лучей причастно

Уму, которым все озарено, —

55