Чтение онлайн

— Ты издеваешься? — спросила я, выходя из ванной с носком в руке, зажатым двумя пальцами.

— О, нашёлся, — он взял носок, даже не поморщившись, и сунул его в карман джинсов. — Спасибо, а то я его весь день искал.

Он не искал. Он вообще никогда ничего не искал. Он просто хотел меня довести. И знаете что? Это сработало. Я стояла в коридоре, сжимая в руке второй носок — который, видимо, потерял пару и остался у меня, — и чувствовала, как внутри закипает глухая, тяжёлая злость.

Пора уже мне переходить от обороны к нападению.

Пока он был на своей утренней пробежке — единственной его привычке, которую я одобряла, потому что она выгоняла его из дома хотя бы на час, — я прокралась в его спальню разведать обстановку. Единственное, что привлекло моё внимание, — флакон с дезодорантом на тумбочке.

Я взяла его. Понюхала. Пахло деревом и чем-то горьковатым — приятно, ничего не скажешь. Потом взяла свой, с запахом грейпфрута, который Олька подарила мне на прошлый день рождения и который я терпеть не могла. Слишком резкий, слишком сладкий, слишком... ужасный.

Идеальное оружие.

Я перелила содержимое. Аккуратно, с помощью шприца, который нашла в аптечке, закрыла флакон, поставила на место, выбросила свой пустой тюбик в мусорное ведро, чтобы не оставлять улик. Вечером из спальни донёсся голос:

— Карина?

— Что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал невинно.

— Почему я пахну грейпфрутом?

Я прикусила губу, чтобы не засмеяться. Представила его лицо — наверное, он сейчас стоит перед зеркалом, нюхает подмышку и не понимает, что происходит.

— Понятия не имею, — сказала я, выходя из своего укрытия и направляясь на кухню. — Может, твой дезодорант испортился?

Само собой, он отомстил.

Я зашла в ванную утром и обнаружила, что мой тюбик с зубной пастой почти пуст. Выдавлен до последней капли. При этом сама паста была аккуратно размазана по раковине в виде улыбающейся рожицы — два глаза-точки и дуга, изображающая рот. Рожица смотрела на меня и будто говорила: «Доброе утро, дорогая, как спалось?»

— Ты серьёзно? — спросила я, врываясь на кухню с тюбиком в руке.

— Что? — Он сидел за столом, пил кофе из моей кружки.

— Зубная паста! — Я потрясла тюбиком перед его носом.

— А, это, — он кивнул, будто речь шла о погоде. — Я хотел посмотреть, сколько там осталось. Оказалось — мало. Тебе пора покупать новую.

— Война, значит?

— Ты первая начала, — ответил он, и в его глазах мелькнула наглая усмешка.

? ?+?+? Вячеслав ?+?+? ?

Надо отдать ей должное: Карина умеет держать удар.

Когда я обнаружил, что мой дезодорант пахнет грейпфрутом, я сначала разозлился. А потом решил, что так даже интереснее. Война без сопротивления — скучное занятие, а мне предстояло провести с этой женщиной ещё пять недель.

После зубной пасты она перестала со мной разговаривать — вообще. Ходила по дому с таким видом, будто я призрак, которого она не замечает. Я терпеливо ждал. Рано или поздно она должна была сорваться. Женщины с таким характером не могут молчать вечно.

И она сорвалась.

На восьмой день я заметил, что моя одежда начала исчезать. Не вся — по мелочи. Сначала джинсы, потом футболка, которую я оставил на спинке стула после вечерней пробежки. Я обыскал весь дом — заглянул под диван, в шкафы, даже под кровать залез. Ничего.

— Карина, — спросил я в тот вечер, когда мы случайно столкнулись в коридоре. — Ты не видела мою серую футболку?

— Какую? — спросила она, и её глаза стали невинными-превинными.

— Серую.

— Нет, — она пожала плечами и поправила пояс халата. — Может, испарилась.

На следующий день я нашёл свою футболку. В саду, который, кажется, был частью участка, но за которым никто не ухаживал последние лет десять. Футболкой было подвязано какое-то растение — кажется, помидор, хотя я не уверен. Он рос кривой, чахлый, и моя брендовая футболка, которой я дорожил, теперь выполняла роль опоры для этой зелёной немощи.

Я пришёл на кухню с футболкой в руках. Карина резала морковь и даже не подняла головы.

— Объясни, — сказал я, бросив футболку на стол перед ней.

— Что именно? — Она положила нож и посмотрела на меня.

— Почему моя футболка была на помидоре?

— Растениям нужна забота, — она вытерла руки о полотенце и скрестила их на груди. — Ты свою не проявляешь, пришлось мне.

— Совсем с ума сошла?

— Возможно, — она улыбнулась. — Но ты сам хотел войны. К тому же, игра есть игра.

Сказать, что я разозлился, значит не сказать ничего. Раз эта девчонка хочет грязной игры, я ей её предоставлю. Следующим утром Карина сидела за столом с чашкой чая. Я вышел из спальни совершенно голым — плевать, что нас смотрят миллионы зрителей, плевать, что камеры в коридоре снимают каждую деталь.

Карина поперхнулась чаем.

— Ты... ты... — выдавила она, прикрывая глаза ладонью.

— Что? — спросил я, скрещивая руки на груди.

Она вскочила, опрокинув стул, и вылетела из кухни, громко хлопнув дверью. Я остался стоять, чувствуя, как холодный воздух обдувает мою наготу, и улыбался.

Счёт сравнялся. Посмотрим, что она придумает в ответ.

? ?+?+? Вячеслав ?+?+? ?

Надо отдать ей должное — вчера вечером Карина застала меня врасплох.

После того как я высказал ей на кухне всё, что думаю о её художествах с моими рубашками, я вернулся в спальню, чтобы собрать одежду перед душем. И обнаружил, что её творчество переместилось в ящик с носками. Эта сумасшедшая отрезала мыски на каждом. На каждом, чёрт возьми! Мне хотелось одновременно задушить её и аплодировать стоя. Похоже, девчонка всё-таки решила играть по-настоящему, и это значит, что мне нужно удвоить усилия.

Открываю входную дверь и вижу Карину на её обычном месте — в кресле-качалке, лицом к лесу, с блокнотом в руках. У этой женщины действительно есть талант. То, что она изображает на бумаге — почти точная копия того пейзажа, который простирается перед ней.

— Доброе утро, — говорю, подходя к перилам и опираясь на них.

Она заканчивает последние штрихи, закрывает блокнот и поднимает на меня взгляд.

— Доброе... — слова застревают у неё в горле. Её взгляд упирается в меня, и дыхание перехватывает. Глаза расширяются, пока она оглядывает меня с головы до ног. Карие зрачки темнеют почти до черноты.