Чтение онлайн

Слава скрещивает руки на груди, опирается на перила и смотрит на меня в упор. На его лице застыла ухмылка — «я всегда получаю то, что хочу». После короткой молчаливой дуэли взглядами до меня доходит. Он и правда ждёт ответа на свой вопрос.

— Ты не имеешь права знать обо мне что бы то ни было.

Я встаю со стула и иду в дом, не дожидаясь ответа. Быстро забегаю в гостиную, убираю блокнот, переодеваюсь в походные ботинки. Мне нужна прогулка. Нужно успокоиться, пока я не сказала или не сделала чего-то, о чём пожалею.

Он думает, что я не умею играть в эту игру? Что ж, игра называется «Брачный приговор», и если он хочет войны — он её получит.

Чтобы на моем месте сделала Олька?

? ?+?+? ? ?+?+? ?

Смотрю на результат своей работы и прячу маникюрные ножницы обратно в карман. Зловещая улыбка, достойная самого Гринча в момент кражи Рождества, расползается на моём лице. О, это будет грандиозно!

Я выбегаю из комнаты и несусь на кухню. Быстрый взгляд на часы микроволновки: у меня есть примерно десять минут, пока Слава вернётся со своей послеобеденной пробежки. Достаю яблоко из вазы, втыкаю в него ножницы и кладу перед разделочной доской — как демонстрацию своих злодеяний. Скорее всего, он взбесится, когда увидит, что я натворила, но мне всё равно. Пусть знает, кто здесь настоящий монстр.

Беру нож, который приготовила заранее, и продолжаю резать овощи для супа. Озорная радость и прилив адреналина заставляют руку дрожать, и приходится то и дело останавливаться, чтобы не порезаться.

Через несколько минут входная дверь открывается. Слава заходит, проходит мимо кухни, бросает на меня короткий взгляд. Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, хотя сдержать хитрую улыбку становится всё труднее.

— Какого хрена?

Его голос разносится по всему дому. Я больше не могу сдерживаться — меня прорывает безудержным смехом. Я не могу остановиться, даже когда тяжёлые шаги Славы грохочут по коридору. Он врывается на кухню как разъярённый бык — ноздри раздуваются, тяжёлое дыхание, пот после тренировки стекает по лицу. Вид его рубашки в руке заставляет меня смеяться ещё сильнее.

— Что с тобой не так, Карина? — он бросает в меня рубашкой.

Я поднимаю её, разглядываю так, будто вижу впервые. Несколько раз перевожу взгляд с неё на него, потом пожимаю плечами.

— А что такое? — мой голос невинен, как у ребенка. Я с непониманием смотрю на муженька и хлопаю ресницами.

— Ты срезала пуговицы со всей моей одежды и вырезала соски на всех моих рубашках! — орёт он. — Ты представляешь, сколько это будет стоить?

По тому, как он это произнёс, я понимаю: если бы ему это сошло с рук без уголовной ответственности, я была бы уже мертва. Но извращённое чувство радости, которое я испытываю, видя его таким взбешённым, притупляет мой страх.

— Ой, какая неприятность! — надуваю губу и хмурюсь, изображая искреннее сочувствие. — Дай знать, чем я могу помочь. Если, конечно, это не потребует от меня каких-то реальных действий.

— Ты за это заплатишь, — цедит он сквозь зубы. — Обещаю!

— Ой, как страшно, — вызывающе поднимаю бровь. — Я вся дрожу!

Слава смотрит на меня в упор. Молча. Я не отвожу взгляд. Мы сверлим друг друга глазами несколько долгих секунд, а потом он разворачивается и вылетает из кухни, с такой силой хлопнув дверью, что подпрыгивают тарелки в шкафу.

Я спокойно беру нож и продолжаю резать овощи. Это всего лишь маленькая победа, он сто процентов захочет отомстить, но сейчас, в эту минуту, мне хорошо. Страшно, но хорошо.

Он хотел грязной игры. Он её получил.

Теперь посмотрим, кто из нас не умеет играть.

? ?+?+? Карина ?+?+? ?

Я поклялась себе, что продержусь хотя бы неделю без членовредительства. Учитывая, что мы только въехали в этот дом, а мой новоиспечённый муж уже успел объявить, что кровать в спальне — его, а диван в гостиной — мой, неделя казалась разумным сроком.

Это было сложнее, чем я думала.

Он начал с малого — в первый же вечер после нашей совместной жизни я поставила в холодильник банку с домашним лимонадом. Любимый рецепт мамы: лимон, имбирь, мята, немного мёда. Настоящее лекарство от стресса, которое я бережно довезла из дома в специальном термосе, чтобы не расплескать по дороге.

Утром банка была пуста. Абсолютно. До дна. Даже лёд, который я туда бросила для красоты, исчез. На дне остался только мятный листик, прилипший к стеклу — как издевательство.

— Ты выпил мой лимонад? — спросила я, входя на кухню с банкой в руке.

— Какой лимонад? — Он сидел за столом, жуя бутерброд с колбасой, и смотрел на меня с таким видом, будто я спрашивала его о погоде на Марсе.

— Вот эта банка, — я демонстративно покрутила пустой банкой у него перед носом. — Была полная, а теперь пустая!

— Может, испарился, — пожал он плечами и откусил ещё кусок бутерброда, даже не глядя в мою сторону.

Я сжала зубы так, что хрустнула челюсть. Испарился. Лимонад испарился. В холодильнике. Я стояла и смотрела на этого мужчину — широкие плечи, наглая ухмылка, медово-голубые глаза, которые даже не пытались выглядеть виноватыми, — и понимала, что если не уйду сейчас, то сделаю что-то, о чём пожалею.

Развернулась и вышла на веранду, чтобы позавтракать в одиночестве. И в тишине.

На второй день ровно в семь утра он включил телевизор на полную громкость — какой-то боевик с бесконечными взрывами, где мускулистые дядьки кричали друг на друга непонятно на каком языке. Я выскочила из ванной и застала его развалившимся на диване с таким видом, будто это в порядке вещей.

— Потише можно? — спросила я, с трудом сдерживая раздражение.

— А что, громко? — Он даже не повернул головы. Просто продолжал смотреть, как очередной герой выпрыгивает из окна горящего небоскрёба.

— Очень!

— Странно, — он наконец посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего мне захотелось запустить в него подушкой. — Я почти не слышу.

На третьей минуте диалога я поняла, что спорю со стеной, и ушла на кухню. Заварила себе зелёный чай без сахара — единственное, что осталось нетронутым в этом доме, — и устроилась на подоконнике, глядя на лес за окном. Птицы пели. Солнце поднималось над холмами, вдалеке, кажется, пробежал олень. Красота.

Жаль, что внутри этого прекрасного пейзажа поселился неандерталец. Помимо всего прочего, этот человек, который теперь назывался моим мужем, совершенно не мыл за собой посуду. Он просто складывал её в раковину и уходил, словно так и надо. Я ждала, ждала, ждала, надеясь, что у него проснётся совесть. На седьмой грязной тарелке — седьмой, Карл! — я сдалась и вымыла всё сама, бормоча под нос что-то нецензурное про мужчин и их отношение к быту.

— Спасибо, — сказал он, когда я проходила мимо с мокрым полотенцем в руках и мокрой футболкой, потому что в процессе мытья посуды я умудрилась облиться водой из крана. — Чистота — залог здоровья.

Я чуть не заехала ему полотенцем по голове.

? ?+?+? ? ?+?+? ?

День четвёртый. Он начал оставлять свои носки.

Не в корзине для белья — нет, это было бы слишком просто и человечно. Везде. На спинке дивана, прямо там, где я обычно кладу книгу. На кухонном столе, рядом с хлебницей. На подлокотнике кресла, в котором я любила читать по вечерам. Однажды я найду носок в ванной — на краю раковины, в двух сантиметрах от моей зубной щётки, и мне потребуется вся моя выдержка, чтобы не закричать. (В оригинале было «найду» в прошедшем времени — я исправил на «нашла», так как действие уже произошло, но в тексте «Однажды я нашла» — да, в вашем тексте «Однажды я нашла», это верно. Проверим: в оригинале было «Однажды я нашла»? Перечитываю: «Однажды я нашла носок в ванной» — да, всё верно. Ошибки нет.)