Чтение онлайн

Мои глаза наполнили слезы, мешая отчетливо видеть происходящее. Из-за этого показалось, что воздух между Хонвером и бароном пошел рябью, то растягиваясь, то сжимаясь.

Или не показалось?

Ледяные снаряды, которые должны были прошить моего мужа насквозь, искривились, начали вертеться, как стрелка бешеного компаса. А потом рухнули в снег.

Хонвер страшно зарычал, даже с приличного расстояния, на котором мы стояли, было видно, как на лице и выброшенных вперед напряженных руках проступила чешуя.

Изо рта генерала вырвалось белое пламя.

Из ладоней полетели новые ледяные стрелы. Но Рудольф успел запустить свою магию раньше, волна прошла под стрелами, охватывая ноги генерала, поднимая вверх его мощное тело.

Хонвер закричал, неловко всплеснул руками и перекувыркнулся в воздухе. Я думала, Рудольф сейчас начнет его показательно подкидывать вверх, вниз своей удивительной силой.

Но Амвер плюхнулся на живот и прокатился вперед на снегу.

– Противник упал! – объявил Омео.

Я перевела взгляд с поверженного здоровяка на Рудольфа. И поняла, почему он не стал куражиться над соперником, делая из него воздушного змея.

Руди хоть и стоял на ногах, но шатался. Его правая рука висела плетью, а левой он пытался вытащить огромную острую сосульку, пробившую ему плечо насквозь. Со стороны спины она была красной.

Одна из стрел Хонвера достигла цели.

Как только Омео провозгласил о падении генерала, силы оставили и барона. Он упал, обагряя снег каплями крови.

ГЛАВА 8. Чуть ли не вдова

– Неужто у вас в Пинартесе не принято заниматься рукоделием у ложа больного супруга?

Пожилая помощница целителя смотрела на меня со смесью сожаления и осуждения.

Сожаления – потому что мой муж уже трое суток лежал без сознания в лазарете, а осуждения, поскольку я хоть и пребывала рядом почти безотлучно и мне даже поставили тут кушетку, чтобы я могла прилечь, до местных стандартов не дотягивала. Не было у меня с собой вязания, вышивания и прочих макраме.

Иногда я уезжала в наше поместье, помыться и переодеться, а также перехватить нормальной еды. В один из таких визитов взяла пару книг в домашней библиотеке, особо не рассматривая. Как удачно, что я понимаю местный язык, все-таки и читать тоже могу. Хоть сначала у меня буквы перед глазами плыли, никак не фокусировались. Помнится, Рудольф все это объяснял магией перехода, речевой барьер ломается моментально, а вот распознавание письменности приходит во вторую очередь.

Книжки попались очень полезные. Одна, правда оказалась любовным романом, зато вторая – мемуарами какого-то местного путешественника. И для меня это был шикарный подарок!

С нее я и начала, проглотив за сутки. А потом принялась перечитывать на второй раз, уже более внимательно.

Выписывала в свой блокнот названия материков, королевств, разных топографических объектов помельче.

Рудольф лежал тихо, хлопот не доставлял. Радости, правда, тоже никому не приносил. Когда его принесли в целительскую, главный здешний доктор сказал, что вынимать ледяную стрелу нельзя, так как когда она внутри, магическая субстанция выпускает еще и шипы, если дергать за сосульку, можно все изодрать, летальный исход тогда гарантирован. Это такой трюк ледяных драконов – холодный снаряд протыкает тело, и пострадавший в панике пытается его вырвать, чувствуя, как этот мороз распространяется по внутренностям. Рудольф тоже ведь пытался, хорошо, что сознание потерял, иначе сделал бы себе хуже.

Пришлось ждать, когда смертоносная сосулька растает, слегка разогревая ее целительной магией. Это заняло больше суток.

К тому времени состояние Руди было уже критическим. Целитель осмотрел его, сказал, что вся надежда на сильный молодой организм барона.

В себя он за эти три дня не приходил.

Вот я и развлекала себя рядом с ним чтением. Финик воспитано сидел в ногах. Сначала мне запретили его в палату провести, но когда я сказала, что это мой магический покровитель, пошли навстречу.

Кроме меня, никого больше к Рудольфу не пускали. А может, и не было желающих. Что с него взять-то, без сознания?

Ни показания снять, ни из дипломатов уволить.

Что будет дальше?

Я посмотрела на лежащего в постели Рудольфа. Лицо, как у восковой куклы, волосы потускнели, глаза ввалились. Щетина на щеках как наждачка, кажется, руку об нее оцарапать можно. Мне почему-то очень захотелось это проверить, коснуться присыпанной серым пеплом скулы. Но я не стала.

Руди одели в коричневую рубашку с коротким рукавом и такого же цвета просторные штаны. В палате было тепло, руки мужа лежали поверх одеяла, мышцы его были расслаблены, но бицепсы и так просматривались.

Спящий красавец, да и только.

Все лечение ограничивалось тем, что несколько раз на дню приходил или целитель, или его помощники и водили над телом пострадавшего то кристаллами, то какими-то булыжниками, которые начинали светиться красным.

Ужасную рану на правом плече перебинтовали и повязку при мне поменяли два раза, на дав мне посмотреть, в каком состоянии рана.

Очнется ли он?

Как мне дали понять, дело не только в поражении тканей, но и в магии драконов. Удар может быть смертельным.

К вечеру третьего дня я задремала прямо за книжкой, чуть не выронив ее. И проснулась от скрипа двери за спиной.

Резко обернувшись, я ожидала увидеть целителя или сиделку. Но дверь тут же закрылась. И в коридоре я услышала лекаря:

– Сожалею, но к барону Метлеру сейчас допускают лишь его супругу. Баронесса и сейчас там. Когда он придет в себя, я сообщу в Министерство, можно будет навестить пациента.

– А он очнется? – я узнала голос Омео, подкралась к двери на цыпочках, маня за собой Финика. Лис сразу понял, что от него требуется. Улучшил мне качество звука. Дальше я слышала все так ясно, будто участвовала в разговоре.

– Прогноз пока что неясный, – вздохнул лекарь.

– Какое расстройство! – прохныкал Куприш.

Сколько ж их там под дверью собралось?

– Мы будем держать вас в курсе, – пообещал доктор, и я услышала, как его шаги удаляются.

– Что ж, пойдем, Дональд, не станем лезть на рожон, – Омео прошептал это очень тихо, но благодаря магии фенека я могла разобрать каждое слово, – нас видели, и там его жена. Она-то в отличие от Метлера в полном сознании. А хорошо бы наоборот…

– Да она-то, скорее всего, ничего не заподозрила. Но может рассказать мужу. Как некий казус. Мол мальчик забыл, кем работает его папа.