Чтение онлайн

– Сдержаннее, Дональд! Не забывайте, о ком вы говорите!

Голоса отдалялись, мужчины уходили.

А я поняла, что все-таки успела вляпаться в историю, не прикладывая к этому совершенно никаких усилий.

Взяв на руки Финика, я постаралась успокоить дыхание, которое вдруг стало сбившимся. Я испугалась. Только бы панику сейчас не словить!

Сев подле кровати все еще спящего Рудольфа, я с отчаянием спросила его:

– Во что же ты меня втянул, барон Метлер?

Зачем приходили эти двое? Сделать так, чтобы Рудольф не очнулся вовсе?

Если так, то когда он придет в себя, работать в посольстве спокойно ему вряд ли дадут.

Вот же беда. А мне уж показалось на короткое время, что я попала в более-менее спокойное место. Уютное имение, вредный, но вполне адекватный сосед. Милые люди, готовые дружить со мной и моей лисой.

Финик выбрался из моих рук и перебрался на кровать к больному. Я его все это время не пускала к Рудольфу, целители очень строго смотрели, когда фенек пытался его обнюхать.

Но сейчас у меня настолько паршиво было на душе, что я не стала его останавливать. Лис запрыгнул на грудь больному.

Я ойкнула. Вот это, наверное, лишнее. Антисанитария и все такое.

– Финик, фу! Брысь! – громко зашептала я зверьку, пытаясь отогнать его от Руди.

Но фенек не собирался меня слушаться. Он лапкой скреб больничную рубашку на груди барона, пытаясь открыть место ранения.

– Финик, что ты творишь, повязку порвешь! – я уже закричала на лисичку и вскочила, чтобы схватить ее. Но фенек тявкнул на меня и чуть не цапнул за палец!

Я от неожиданности отдернула руку. А фенек уже прыгнул на плечо больного, на повязку, закрывающую рану и с силой топнул своей маленькой передней лапкой прямо туда, где должен быть эпицентр боли.

Мне стало дурно, в глазах помутилось от этого безобразия. Я смело схватила лисичку за хвост и потянула на себя. Пусть он мне хоть палец откусит, надо это прекратить!

Как ни странно, фенек не сопротивлялся.

А вот с повязкой происходило странное. На ней появилось синее мокрое пятно, которое стремительно расплывалось по ткани. А следом выступил, будто выпрыгнул, голубой осколок льда.

И тут же Рудольф закашлялся, резко садясь в кровати.

Я схватила фенека на руки, гладила его, шептала в большие уши что-то благодарное, а из глаз моих сами собой потекли слезы.

– Как трогательно, – слабо улыбнулся Руди, прокашлявшись, – и что тут происходит? У меня башка трещит и я плохо соображаю.

– Я уж думала, что ты будешь лежать в коме пятьсот серий, слушая мои рассказы о том, как растут наши дети.

– Дети? Мы все-таки что-то успели тогда в гримерке? Или ты надругалась надо мной как-нибудь ночью, но так бездарно, что я ничего не запомнил?

Все такой же гад, каким я его знаю! Но как я ему сейчас была рада.

– И что такое в коме пятьсот серий?

– Это сейчас не самое главное, – отрезала я, снова садясь рядом, – ты в опасности, Рудольф. И я, кажется, тоже. Но возможно, не стоит это обсуждать здесь. Нам надо выбраться отсюда.

Руди потрогал свои щеки.

– Сколько я тут лежу, сладкая?

– Три дня, – вздохнула я.

– И ты только сейчас догадалась попросить помощи у своего магического покровителя, чтобы он на мне потоптался? – Рудольф усмехнулся.

– А мне откуда было знать, что он так подействует? Я вообще тут не местная! – огрызнулась я.

– Что я вижу! – послышался от двери голос целителя. – Метрано барон пришел в себя! Какое облегчение.

– Обними же меня скорее, милая! – почти бодро потребовал Руди. – Я так скучал по твоим поцелуям, пребывая в небытии!

Точно. У нас же с ним любовь-морковь.

Посадив фенека на стул, я целомудренно приложилась к заросшей щетиной щеке. От него пахло кислым и больничным. Но даже сквозь этот запах недуга пробивался мужской, опьяняющий аромат.

Рудольф изловчился и поцеловал меня в губы.

– Я рад, что вы воссоединились, – сказал целитель, – но мне нужно осмотреть барона. Вы не могли бы выйти, метрис?

Подхватив лиса, я поспешно ретировалась, помахав Рудольфу рукой от порога.

За дверью я сообразила: уже скоро Омео узнает, что муж пришел в себя, и явится с ним поговорить. Мне нужно предупредить его о своих подозрениях до этого времени.

Когда меня снова пустили в палату, я осторожно опустила лисичку на пол и подошла к кровати Рудольфа.

А затем практически упала к нему в кровать, обхватив за плечи.

Руди, может и удивился, но облапал, прижал к себе, проворковав:

– Ну, наконец-то дорогая, ты смогла оценить меня по достоинству.

– Не надейся, – прошипела я ему в ухо, – у вас тут есть прослушки.

– Такие штуки, которые за всеми шпионят? – пропел он мне в ответ так же тихо.

– Да.

– Разумеется, есть, так что прижмись ко мне покрепче, рыбка. И желательно грудью еще вот так потрись.

– Кобель! – взвизгнула я, пытаясь отстраниться.

Но он заржал и только сильнее придавил мои бедра к своим.

– Соблюдаем секретность и дальше, Дорит, – сказал он почти спокойным голосом, – что ты там хотела мне нашептать? Обещания жаркой ночи?

– Ты можешь о чем-то другом говорить? – спросила я раздраженно.

– С тобой – вряд ли, – промурлыкал Рудольф, накручивая на палец прядь моих волос, – в политических вопросах ты не мыслишь, последние новости тоже вряд ли знаешь, да и общих знакомых у нас пока мало, чтобы посплетничать.

– Кажется, дорогой, я могу осилить сейчас эти три темы разом, – огорошила я его, – во время танца со мной кронпринц сказал неосторожную вещь, а потом по глупости обратил на это внимание. Так бы я может и забыла, но теперь уверена, что это серьезно. Поэтому он позволил вашей дуэли состояться, чтоб я не успела тебе рассказать ничего. А что будет дальше, загадка. Но кажется, тебе хотели помочь умереть не просыпаясь.

Тело Руди подо мной напряглось. Челюсти сжались. Я поняла, что он выслушал меня совершенно серьезно.