Чтение онлайн

Чехословацкий политический кризис, который в историографии именуют «Пражской весной», имел несколько важных международных последствий:

— Во-первых, военную акцию пяти стран — участниц ОВД в Чехословакии осудили и не поддержали правительства четырех социалистических держав — КНР, Албании, Югославии и Румынии, что еще больше усилило раскол внутри стран социалистического лагеря, возникший после XX съезда КПСС. Кроме того, формально из состава ОВД вышла Албания, которая де-факто уже с 1961 года не принимала никакого участия в работе этой организации;

— Во-вторых, военную акцию в Чехословакии осудили многие рабочие и коммунистические партии во всем мире, в том числе самые многочисленные и влиятельные компартии Франции (Вальдек Роше), Италии (Луиджи Лонго) и Испании (Сантьяго Каррильо), что, естественно, внесло дополнительный раскол в международное коммунистическое и рабочее движение.

— В-третьих, опасаясь дальнейшего нарастания идейных разногласий и конфликтов в далеко не стройных рядах международного рабочего и коммунистического движения, уже зараженного идеями еврокоммунизма, в конце 1968 года высшее советское руководство провело вынужденную «модернизацию» классического постулата о «пролетарском интернационализме» и представило его в обновленной форме доктрины «социалистического интернационализма», которую в западной советологии окрестили «доктриной Брежнева».

Отныне в трактовке советских партийных идеологов «социалистический интернационализм» стал преподноситься как учение об общности коренных классовых интересов и исторических судеб всех социалистических держав. Исходя из этого тезиса, сусловские теоретики делали вывод о необходимости отныне строить отношения между всеми соцстранами на основе принципа «социалистической солидарности», которая предполагала взаимное оказание «братской помощи», в том числе военной, в деле защиты интернациональных интересов всех социалистических держав при возникновении любых угроз «делу мира и социализма». Неслучайно уже 26 сентября 1968 года в «Правде» была опубликована редакционная статья, где впервые публично был озвучен принцип «нерушимости социалистического лагеря» и его совместной обороны от любых угроз извне.

— В-четвертых, события в Чехословакии имели серьезные последствия и для внутриполитической ситуации в самих странах социалистического лагеря, поскольку подавление чехословацкой оппозиции дало повод «консервативным силам» внутри правящих коммунистических партий начать наступление на «либеральную» часть собственной правящей элиты, которая выступала с позиций «ревизионизма» и «оппортунизма».

Как справедливо подметили многие авторы (М. М. Наринский, А. Д. Богатуров, В. В. Аверков, Н. И. Егорова, П. Кальвокоресси, Дж. Гэддис [814] ), несмотря на совершенно очевидные тенденции к примирению между Вашингтоном и Москвой на глобальном уровне, международная периферия, где было немало «горячих точек», оставалась ареной их скрытого противоборства. В середине 1960-х годов одной из таких «горячих точек» вновь стала Юго-Восточная Азия или Индокитай, где «основным источником разрушительных импульсов было положение в Южном Вьетнаме» с правящим диктаторским режимом Нго Динь Дьема. Учитывая его полную неспособность найти общий язык с местными плантаторами и буржуазией, американская администрация санкционировала контакты своих агентов в Сайгоне с группой военных заговорщиков, чьими силами в ноябре 1963 года был осуществлен государственный переворот, в ходе которого Нго Динь Дьем был убит [815] . Однако уже в декабре 1963 года американская администрация пришла к неутешительному выводу о том, что и новое южновьетнамское правительство генерала Зыонг Ван Миня также не способно контролировать ситуацию в стране, и в конце январе 1964 года в Сайгоне произошел еще один государственный переворот. Впрочем, и новое правительство генерала Нгуен Кханя не обеспечило порядка в стране. Более того, возникла реальная угроза победы сторонников Национального фронта освобождения Южного Вьетнама (Вьетконга), что, по мнению американских аналитиков, было равнозначно победе местных коммунистов. Руководство Демократической Республики Вьетнам (ДРВ) во главе с Хо Ши Мином тоже было настроено на расширение увеличение помощи Вьетконгу, но при ограниченных ресурсах Ханой стремился опереться на поддержку из-за рубежа. Правда, в тогдашние планы Москвы совершенно не входило обострение отношений с Вашингтоном из-за гражданской войны во Вьетнаме, и в вопросах дальнейшего продолжения революционного процесса единственным и реальным союзником Ханоя мог быть только Пекин.

Тем временем ситуация в Индокитае резко изменилась, поскольку в самом начале августе 1964 года два американских эсминца — «Мэддокс» и «Тэрнер Джой», — находившихся в Тонкинском заливе, войдя в территориальные воды Северного Вьетнама, спровоцировали на себя внезапную атаку вьетнамских торпедных катеров. В ответ на эту акцию по распоряжению президента США Линдона Джонсона американская палубная авиация, расположенная на борту авианосца «Тикондерог», в рамках операции «Пронзающая стрела» впервые нанесла удары по военным объектам Северного Вьетнама, тем самым открыто ввязавшись в давний внутривьетнамский гражданский конфликт. Более того, используя «Тонкинский инцидент», который, по мнению ряда авторитетных авторов [816] , был чистой воды инсценировкой, Администрация президента Л. Джонсона добилась от Конгресса США почти единогласного принятия 7 августа 1964 года «Тонкинской резолюции» о применении «ограниченной силы для защиты американских военнослужащих во Вьетнаме», которая и стала правовой основой для эскалации участия США во Вьетнамской войне. Правда, Л. Джонсон не спешил воспользоваться данным ему правом, так как накануне президентских выборов в США он выступал как «кандидат мира» в противовес своему основному конкуренту республиканцу Барри Голдуотеру, который считался «ястребом».

Между тем, как известно, в середине октября 1964 года к власти в Москве пришел новый «триумвират» в составе Л. И. Брежнева, А. Н. Косыгина и Н. В. Подгорного, в котором именно глава правительства стал основной фигурой в формировании советского внешнеполитического курса. По их поручению уже через месяц министр иностранных дел А. А. Громыко вылетел в США и во время личной встречи с президентом Л. Джонсоном, передав ему приветы от всех членов «триумвирата», в ответ услышал, что он «был бы рад принять их в США или нанести визит в СССР» [817] . Помимо обсуждения проблем нераспространения ядерного оружия и двусторонних отношений, был, конечно, затронут и вьетнамский вопрос. Л. Джонсон заявил о своей готовности сесть за стол переговоров с Ханоем и призвал Москву посодействовать данному процессу. Но А. А. Громыко указал, что ключ к решению вьетнамского вопроса лежит в полном прекращении бомбардировок Северного Вьетнама и отказе Вашингтона от выдвижения каких-либо предварительных условий для начала переговоров с правительством Хо Ши Мина. При этом, что особо любопытно, посол А. Ф. Добрынин, принимавший участие в этом разговоре, заметил, что, во-первых, «за требованиями Громыко о прекращении бомбардировок ДВР у советского правительства не было продуманного плана дальнейших действий по урегулированию конфликта» и, во-вторых, что, «как и раньше, разговор на вьетнамскую тему с президентом остался незавершенным» [818] . Между тем новое советское руководство вскоре изменило прежнюю линию Н. С. Хрущева в отношении Вьетнама, и после визита А. Н. Косыгина в Ханой и ряда его встреч с президентом Хо Ши Мином и Первым секретарем ЦК Партии трудящихся Вьетнама Ле Зуаном, которые прошли 6–9 февраля 1965 года, Москва начала оказывать масштабную военную и экономическую помощь ДВР. Кстати, по сведениям военных специалистов, за время войны Советский Союз поставил Северному Вьетнаму 95 ЗРК С-75 «Десна», более 7500 крылатых ракет к ним, 687 танков и 316 истребителей и штурмовиков и направил в качестве военных специалистов 6359 офицеров и генералов и более 4500 солдат и сержантов срочной службы [819] .

Тогда же, в начале февраля 1965 года, под предлогом двух атак вьетконгских партизан на два американских объекта — аэродром под Плейку и вертолетную базу Кэмп-Холлоуэй — президент Л. Джонсон, опираясь на статьи «Тонкинской резолюции», отдал приказ провести операцию возмездия «Пылающее копье», в ходе которой были нанесены два бомбовых удара в районе Донгхоя. Обычно с этой операцией связывают начальную дату регулярных бомбардировок Северного Вьетнама. Однако американский историк Ф. Б. Дэвидсон уверяет, что эти авиаудары были исключительно акциями возмездия, а масштабная операция регулярных бомбардировок территории ДВР, получившая название «Раскаты грома», началась только в начале марта 1965 года и продолжалась вплоть до конца октября 1968 года, то есть до очередных президентских выборов в США [820] .

Тогда же, в начале марта 1965 года, для охраны стратегически важного аэродрома Дананг в Южный Вьетнам были направлены два первых батальона морской пехоты, и именно с этого момента США превратились в активного участника Гражданской войны во Вьетнаме, придав ей принципиально иной характер. Уже к концу 1965 года в Южном Вьетнаме находилось более 184 тыс. американских военнослужащих в составе двух полноценных дивизий и восьми армейских бригад. Но по мере эскалации конфликта к осени 1968 года состав американского контингента значительно вырос и достиг почти 536 тыс. солдат и офицеров. Первым главкомом этих войск стал генерал армии Пол Харкинс, но уже в июне его сменил генерал Уильям Уэстморленд, пробывший в этой должности вплоть до июня 1968 года, то есть наиболее активной фазы войны.

Также в середине июня сменилась власть и в самом Сайгоне: к управлению страной вновь пришло военное правительство во главе с бывшим главкомом ВВС маршалом авиации Нгуен Као Ки и марионеточным президентом Нгуен Ван Тхиеу.

Надо сказать, что, по мнению многих авторов, столь активное втягивание США во вьетнамский конфликт было во многом связано с тем, что президент Л. Джонсон крайне боялся быть обвиненным в «потере Вьетнама» и, подобно президенту Д. Эйзенхауэру, стал рассматривать вьетнамскую проблему через призму известной доктрины «падающего домино», согласно которой падение правящего проамериканского режима даже в одной из региональных держав неизбежно повлечет за собой падение подобных режимов соседних держав, что в свою очередь приведет их к неизбежной «советизации». Именно поэтому вьетнамская проблема и стала очередной сферой противостояния между СССР и США.

Тем временем Москва, оказывая всемерную помощь правительству Хо Ши Мина, одновременно не только воздерживалась от угрожающих заявлений в адрес Вашингтона, но и более активно стала вести диалог с США по широкому кругу международных проблем, прежде всего по вопросам полноценного контроля над вооружениями и нормализации обстановки в Европе. Таким образом, советско-американские противоречия с глобального уровня, по сути дела, «сжались» до уровня азиатской периферии, где они были гораздо менее опасны и не угрожали «большой войной». По сути, это была политика, которая точно соответствовала духу концепции «гибкого реагирования» [821] .