Чтение онлайн

Между тем в середине января 1967 года по поручению Политбюро ЦК А. А. Громыко представил на рассмотрение его членов аналитическую записку о состоянии и перспективах советско-американских отношений. Главный посыл этой записки состоял в том, что новая внешнеполитическая доктрина США «о сферах жизненных интересов», взятая на вооружение еще во времена Дж. Кеннеди, базируется на новом тезисе сохранения существующего статус-кво. А посему, с одной стороны, Советскому Союзу не следует ввязываться в открытое противостояние с США, в том числе во Вьетнамской войне, но, с другой стороны, необходимо «разморозить» все контакты с Вашингтоном, прерванные в ноябре 1963 года, поддержать режим президента Л. Джонсона, не забывая при этом сохранять тесные контакты с «лояльной», или «левой», оппозицией в лице сенаторов Р. Кеннеди, Дж. Фулбрайта, Д. Кларка и других. Эта записка без особых дискуссий была одобрена на Политбюро и, по оценке А. Ф. Добрынина, «послужила основой внешнеполитического курса СССР в отношении США в период президентства Джонсона» [822] .

Между тем уже 27 января в Вашингтоне полномочные представители СССР, США и Великобритании подписали международный «Договор по мирному исследованию и использованию космического пространства». По окончании этой процедуры, уже на приеме, президент Л. Джонсон лично подошел к послу А. Ф. Добрынину и «выразил надежду, что в этом же году мы сделаем еще один важный шаг — подпишем договор о нераспространении ядерного оружия». Кроме того, он выразил надежду, что, несмотря «на ограничения, связанные с конфликтом во Вьетнаме…, нашим странам удастся договориться по вопросу о противоракетных системах» [823] .

Тогда же из Вашингтона в Москву пришло личное послание Л. Джонсона Хо Ши Мину, в котором содержалось компромиссное предложение: американцы прекращают массированные бомбардировки и пополнение своего контингента в Южном Вьетнаме, а Ханой прекращает отправлять свои войска на помощь Вьенконгу. Однако, как жаловался госсекретарь США Дин Раск, Москва не торопилась с ответом на это послание. Тем временем в начале февраля 1967 года А. Н. Косыгин посетил с официальным визитом Лондон, где по просьбе премьер-министра Гарольда Вильсона передал через Москву в Ханой письмо Л. Джонсона, сопроводив его своими предложениями Хо Ши Мину о поиске компромисса. Как утверждает тот же А. Ф. Добрынин, Л. И. Брежнев «был не очень доволен этой инициативой Косыгина, но уступил», поскольку не хотел оказаться в положении человека, препятствующего процессу урегулирования вьетнамского конфликта. В ожидании ответа из Ханоя Л. Джонсон ввел на три дня мораторий на бомбардировки, но затем под давлением военных отменил его. Таким образом, посредническая миссия А. Н. Косыгина, так называемый «второй ташкентский вариант», не увенчалась успехом [824] . Вместе с тем брежневский помощник по международным делам А. М. Александров-Агентов в своих небольших, но содержательных мемуарах иначе объяснял подобное поведение Л. И. Брежнева. В частности, он пишет, что на том «участке внешнеполитического фронта», где «не было видно перспективы явного и тем более эффективного политического успеха…, Леонид Ильич предпочитал не вмешиваться в повседневную политическую жизнь, предоставляя вести текущие политические дела другим — Косыгину или еще кому-либо из членов высшего руководства» [825] .

Тем не менее диалог Вашингтона и Москвы шел по нарастающей, зримым доказательством чего стала встреча А. Н. Косыгина и Л. Джонсона в городе Гласборо штата Нью-Джерси, которая прошла 23–25 июня 1967 года. Первый день переговоров прошел тет-а-тет, и лишь затем к ним подключились иные члены делегаций: с советской стороны — А. А. Громыко и А. Ф. Добрынин, а с американской — госсекретарь Дин Раск, советник президента по национальной безопасности Уолт Ростоу, помощник госсекретаря по вопросам Восточной Азии и Тихого океана Уильям Банди и министр обороны Роберт Макнамара. В центре переговоров были Ближневосточный кризис, Вьетнамская война, проблемы нераспространения ядерного оружия и противоракетной обороны, а также двусторонние отношения СССР и США. Причем, если А. Н. Косыгин делал особый упор на Ближневосточный кризис, то Л. Джонсон педалировал вьетнамский вопрос и проблему создания ПРО. Никаких конкретных решений по обсуждавшимся вопросам достигнуто не было, в том числе и потому, что у А. Н. Косыгина не было «достаточных полномочий от Политбюро ЦК», хотя позднее, отчитываясь на самом Политбюро, он заявил, что «Джонсон и его окружение держались дружественно, оказывали нам всяческое внимание и старались показать, что они ищут решения важнейших вопросов» [826] .

Через месяц после этой встречи госсекретарь Д. Раск поинтересовался у А. Ф. Добрынина реакцией Ханоя на предложение Л. Джонсона, на что последовал ответ, что Москва передала это письмо, но вьетнамская сторона в условиях продолжавшихся бомбежек «лишена возможности положительно реагировать на это обращение правительства США». При этом, судя по всему, в Кремле не очень-то хотели выступать в роли посредника во вьетнамском вопросе по двум причинам. С одной стороны, Вьетнамская война пожирала огромные ресурсы США — и это вполне устраивало Москву. С другой стороны, у Л. И. Брежнева не было гарантий того, что после прекращения бомбардировок вьетнамцы сами не ударят по американским позициям, и «тогда американцы скажут, что нам верить нельзя» [827] . При этом в середине августа 1967 года в Москву прибыла внушительная делегация ДВР во главе с членом Политбюро ЦК ПТВ, первым заместителем главы правительства и председателем Госплана Ле Тхань Нги, который имел беседы с Л. И. Брежневым, А. Н. Косыгиным и другими членами высшего советского руководства на предмет подписания нового масштабного договора об экономическом и военном сотрудничестве двух стран. Кроме того, судя по брежневского дневнику, вьетнамский гость очень подробно, с конкретными цифрами проинформировал генсека о ходе боевых действий и военных операциях, о потерях американской стороны в живой силе и технике и о перспективах дальнейшего ведения войны, особо указав на то, что только военная и экономическая помощь «Сов. Союза и других соц. стран позволит нанести врагу окончат. поражение в ближайшее время» [828] .

Между тем уже в конце ноября 1967 года на одном из приемов Роберт Макнамара в частном порядке сообщил А. Ф. Добрынину, что собирается уйти в отставку с поста министра обороны и перейти на работу в Международный банк реконструкции и развития, так как он устал, не желает дальше ассоциировать себя с войной во Вьетнаме и что у него возникли серьезные разногласия с высшим генералитетом Пентагона. А уже в последний день февраля 1968 года, окончательно убедившись в полном провале «вьетнамской авантюры», затеянной при его активном участии, он ушел в отставку. Новым министром обороны был назначен Кларк Клиффорд, который, по словам А. Ф. Добрынина, «не мог держать в узде военных, как это делал Макнамара» [829] , и в январе 1969 года при смене хозяина Белого дома он тоже ушел в отставку.

К тому времени Вьетнамская война, начавшаяся как относительно частная военная операция по обеспечению защиты американских баз на территории Южного Вьетнама от южновьетнамских партизан и их северовьетнамских союзников, к началу 1968 года уже переросла в широкомасштабную войну, в которою были вовлечены более 536 тыс. американских военнослужащих. При этом партизанский характер этой войны как в джунглях, так и в городах не позволял американским силам использовать все свои преимущества в боевой выучке и технической оснащенности подразделений. Все попытки Вашингтона принудить партизанские формирования Вьетконга к капитуляции «ковровыми бомбардировками» их баз на территории Южного Вьетнама, а также регулярными налетами на промышленные и военные объекты ДВР не давали желаемого результата. Война приобрела явно затяжной характер, и потери американской стороны стали расти в геометрической прогрессии.

Результатом этих событий стала не только громкая отставка Р. Макнамары, но и резкое размежевание по отношению к войне в стане самих демократов, что ставило под вопрос выдвижение Л. Джонсона их кандидатом на второй президентский срок. Более того, в начале марта 1968 года на внутрипартийных праймериз победу одержал сенатор Юджин Маккарти, активно выступавший с антивоенными лозунгами. А затем в середине марта о своем вступлении в предвыборную гонку заявили еще два сенатора — Роберт Кеннеди и Джордж Макговерн, — которые также выступили с резкой критикой Вьетнамской войны и всей внешней политики действующего президента страны. Такая ситуация, как считали ряд влиятельных вашингтонских политиков, в частности Аверелл Гарриман, была связана с тем, что, во-первых, «у Джонсона нет ясного плана выхода из войны», а во-вторых, что в его окружении появилось много людей типа Уолта Ростоу и Збигнева Бжезинского, «которые считают себя большими специалистами по коммунизму и, имея доступ к президенту, запутывают его своими теориями, концепциями и советами» [830] .

В такой сложной обстановке 31 марта 1968 года президент Л. Джонсон в своем традиционном обращении ко всей нации заявил не только о серьезном изменении всей политики своей Администрации во вьетнамском вопросе, о прекращении «ковровых бомбардировок» и отклонении требования Пентагона об очередном увеличении численности американского военного контингента во Вьетнаме, но и о том, что он не будет выдвигать свою кандидатуру на новый президентский срок. Данное обращение Л. Джонсона стало полной неожиданностью как для многих американцев и советского посла А. Ф. Добрынина, которому он лично сообщил о принятом решение всего за три часа до выступления, так и для Москвы, поскольку «этот шаг расстроил планы советского руководства на новую встречу с Джонсоном». А уже в начале апреля А. Гарриман, занимавший пост посла по особым поручениям, уведомил А. Ф. Добрынина, что официальный Ханой дал согласие начать переговоры с США по разрешению военного конфликта и что именно он назначен главой американской миссии на переговорах.

Между тем в конце того же апреля состоялся очередной визит вьетнамской делегации во главе с членом Политбюро ЦК ПТВ премьер-министром ДВР Фам Ван Донгом, в ходе которого Л. И. Брежнев обсуждал со своим визави проблемы не только военно-экономического сотрудничества, но и начала прямых переговоров между Сайгоном и Ханоем без участия США, так как их перевод на «национальную ногу» стал бы «изоляцией американцев» [831] .

10 мая 1968 года в Париже начались американо-вьетнамские переговоры, но это не спасло демократов от поражения на президентских выборах, поскольку они сразу же приняли затяжной характер из-за того, что американская авиация продолжала бомбить территорию ДВР и Вьетконга. Чтобы как-то продвинуть переговорный процесс, в начале июня советский премьер А. Н. Косыгин даже направил личное послание Л. Джонсону на сей счет. Но оно вызвало бурную дискуссию среди его министров и советников. Министр обороны К. Клиффорд, заместитель госсекретаря С. Вэнс и А. Гарриман высказались за положительный ответ А. Н. Косыгину, а госсекретарь Д. Раск, его советник У. Банди и президентский советник У. Ростоу — против. В результате Вашингтон, формально дав согласие на прекращение бомбардировок, не прекратил их, Москва временно охладела к роли посредника, а в самом Париже застопорился переговорный процесс, прерванный 1 ноября 1968 года. Хотя в конце июня 1968 года с поста главкома американских войск во Вьетнаме был снят «ястреб» У. Уэстморленд, которого сменил его заместитель и сокурсник по Вест-Пойнту генерал Крейтон Абрамс, который уже никак не мог не учитывать как фактора роста антиамериканских настроений в Южном Вьетнаме, так и мощного антивоенного движения в самих США [832] .

Между тем, как обычно, в первый вторник ноября 1968 года в США прошли очередные президентские выборы, на которых вице-президент США Хьюберт Хамфри, представлявший демократов, с небольшим отрывом уступил победу кандидату от республиканцев Ричарду Никсону даже несмотря на то, что оба шли на выборы с антивоенными лозунгами. Кстати, в Москве тогда очень опасались его прихода к власти, «считая опасным антисоветчиком», и реально полагали, что X. Хамфри (памятуя его кабанью охоту с маршалом А. А. Гречко в Завидовском лесу) «был бы лучшим президентом для советско-американских отношений». Москва была даже готова частично профинансировать расходы на предвыборную компанию X. Хамфри, о чем по поручению А. А. Громыко от имении Политбюро ЦК его проинформировал А. Ф. Добрынин, но он вежливо отклонил это предложение, заявив, что «для него вполне достаточно добрых пожеланий из Москвы, которые он ценит» [833] . Между тем уже 20–25 ноября 1968 года в Москве прошли важные переговоры партийно-правительственной делегации ДВР во главе с Ле Зуаном и Фам Ван Донгом с Л. И. Брежневым, А. Н. Косыгиным, А. П. Кириленко, Д. Ф. Устиновым, главой Генштаба ВС СССР М. В. Захаровым, В. Н. Новиковым и послом И. С. Щербаковым, в ходе которых были всесторонне обсуждены новые задачи Парижских мирных переговоров и перевод их в четырехсторонний формат, поддержка Вьетконга при усилении борьбы с южнокорейским режимом Нгуен Ван Тхиеу и другие вопросы [834] .